cashew

      Тикток любит постоянство. Этот урок Мурат заучил надёжно. Контент должен литься из тебя реками, бесконечным потоком, однако чрезмерная регулярность имеет тенденцию убивать творчество. Пресекать желание созидать на корню, сдавливать, пока несчастное не испустит дух, исторгнув последний вздох.       Из зеркала хмуро смотрит нечто невразумительное. Нечто, у которого битый час не получается срисовать объект пародии. Телодвижения получаются вымученными, характерная мимика — жалкой и неправдоподобной. Безвкусной калькой без малейшего попадания в образ. Маска, что так и спадает с лица, не сумев приклеиться.       Звук уведомления призывает вернуться с небес на землю, в кою и без того хочется зарыться с головой. Тем не менее, как оказалось, судьба ещё в силах преподнести Мурату что-то неожиданное.       С их общего (хоть и Давид в последнее время нагло стал утверждать обратное; эгоист чертов) тг-канала смотрит репост рисунка знакомой художницы. Она рисует их часто, Давид публикует её творения не в первый раз. Получается мило, даже чем-то похоже. С Бабаджаняном — аж слишком, но это даже забавно.       Впрочем, свежая публикация вызывает у Исмаилова не добрую ухмылку, а… недоумение.       «Вообще, мы с Муратом не пара, ребят…»       И лицо это растерянное.       Жучара. Мурат неверяще усмехается и неосознанно подпирает висок ладонью, думая только о том, какой Бабаджанян наглый прохвост. babadzh: Крутой пост получился. Рассчитываю на кучу охватов.       «А на леща ты там, случаем, не рассчитываешь?» — себе под нос, но откровенно беззлобно.

***

      Понять, что между ними в последнее время происходит, крайне сложно. После волшебного вечера, когда Мурат решил позвать Давида в гости на просмотр какой-то дешманской премьеры («Ну Нолан щас просто вокруг своей оси завертелся от таких спецэффектов. Роняя кал, помчал снимать второй «Довод»), а после пары бутылок горячительного Мурату взбрело в голову, что поцеловаться на титрах — идея как минимум на миллион долларов, Давида стало непросто считать. Количество отбивок от привычного перекидывания стрелок во время элитного флирта — ответных, не скромняжных, — заметно возросло, как и попыток разубедить Мурата в собственной комической несостоятельности. Всё это курсирует на фоне того, что несмотря на обилие выпитого, Исмаилов отчётливо помнит, что Давид не сопротивлялся. Сперва замер от неожиданности, да, но спустя пару секунду уверенно, как минимум деля на два — если не перетягивая — инициативу, ответил, прихватив для пущего эффекта за воротник рубашки. Как будто к тому моменту Мурат уже не поплыл, ощущая себя на грани самого блаженного, без пяти минут сказочного сна.       Прихват оказался лишним; Мурат всё равно никуда не сбежал бы, потому и переложил их в горизонтально-диванную плоскость. Ладони забирались под чёрную кофту (от очередных размышлений на тему, как же охуенно Давиду идёт чёрный цвет, голову бесповоротно вело даже в трезвом уме, потому от них следовало воздержаться), оглаживали голые бока. Сколько раз он их обнимал — залихватски, куражисто, боязливо, отчаянно, — чтобы по итогу пересечь черту ткани и почувствовать кожу.       Мягкую. Давид старается эту сторону не показывать, но Мурату прекрасно известно, что в глубине души он совсем не такой ехидный и хлесткий, каким кажется новоиспеченному зрителю.       Пальцы Давида вплетались в тёмные кудри, хватались за них, притягивали к себе до тех пор, пока воздуха стало категорически не хватать; сорвались оба, практически одновременно. Мурат поймал себя на шальной мысли, что, выходит, своим порывом выразил не только своё — общее желание, однако озвучивать её не стал. Больно добротная почва для подколов и шуток, Бабаджанян не успокоится ближайший час точно.       Порыв ещё один, но скромнее, Мурат всё же себе позволил: едва повернув голову, прижался губами поочерёдно к щеке и виску, прежде чем остановиться у шеи, сбито в неё дыша. Набираясь сил.       У Давида дыхание слышалось совершенно такое же.       До поры, за исключением то и дело вздымающихся грудных клеток, лежали неподвижно. Ноги сами нашли, как устроиться, и теперь Мурат лежал сверху. Запоздало задумавшись, что пора сдвигаться, дабы не раздавить окончательно, Мурат рассудил, что отсутствие претензий с Давидовской стороны говорит о многом, однако чуть позже, точно услышав его размышления, Бабаджанян приподнял ногу, согнул в колене, позволяя лечь поудобнее, а на талию в надежном объятии опустилась его рука.       Исмаилов давно не спал так спокойно, как в тот вечер.

***

muratiswatching:

Скучаю, придурок.

      Давид быстро читает, но три точки ответа то появляются, то пропадают. Даже немного забавно визуализировать. Мнущийся Давид — не самое частое зрелище в спектре событий, но определённо стоящее своего зрителя.       Исмаилов не испытывает желания расширять круг аудитории. babadzh: Там у Нолана новый фильм вышел babadzh: Нет, не второй Довод babadzh: Я нам билеты взял. В два у тц       Его перебивают посреди ответа. babadzh: Пока ты не успел поёрничать — да, Мур, это свидание. В лучших традициях.       Улыбкой Мурата можно снабдить тысячу солнц.