Храм севера

Канна потеряла счёт времени. Вокруг только деревья, свист ветра и неяркий свет от лунного блюдца. Деревья переплетались между собой все больше, не позволяя свечению луны коснуться земли под их ногами. Их зловещий план складывался удачно, и Канна начала спотыкаться. Единственной защитой была фигура наставника, поэтому девушка шла с ним бок о бок, внимательно оглядываясь по сторонам. Само осмысление того, что сейчас она идёт с наставником, о котором знает всего ничего, в непонятный лес, к непонятному ёкаю-ведьме приводило в ужас. В какой-то момент Канна даже смирилась с тем, что её убьют в конце пути, а может даже по дороге. Тем не менее, сколько они не шли, на них никто не нападал, а голоса духов Канна слышала только вдали. Откуда-то неподалеку исходило блеклое сияние. Подойдя ближе, сквозь стволы деревьев показался затаившейся домик, а вокруг него небольшой расчищенный садик. Оттуда отчётливо веяло травами и ягодами, смесь этих ароматов напоминала отдушку в палате лекаря. Аккуратно переступая грядки, хотя Канна скорее перепрыгивая, они наконец дошли до места назначения. Канна была совсем не ценителем архитектуры, и осмотрев дом, описала бы его, как каменную коробку с несколькими деревянными окнами. Но даже такой дом при свете луны и светлячков выглядел сказочно, заставляя вглядываться и рассматривать каждый камешек в стене. Всё что украшало одинокий домик была лоза, бессовестно расползающаяся даже по крыши. Все её стебли, будто-то длинные руки, обхватывали дом и сжимали в своих тисках, заявляя свои права на этот домик. Митсуо подошел к двери и тихонько стукнул по ней костяшками. Прежде чем им успели открыть, Канна спросила: — Азуми же ёкай, да? А как я ее увижу? — Азуми — высший ёкай. А их видят обычные люди, но те не глупы и обычно скрывают истинное обличие. Мононоке и остальная дребедень в большинстве случаев слишком слаба энергией, поэтому невидима для глаз. Дверь перед ними медленно открылась, и на пороге показалась милая девчушка. — Ясуо, чем могу быть полезна? — спросила она, хлопая круглыми глазками. — У меня знаешь ли дела, так что побыстрее рассказывай. Слух резануло новое имя. Канна смутилась и вопросительно обернулась на Митсуо. — Почему она назвала вас Ясуо? — Это моё настоящее имя, — не оборачиваясь, ответил наставник. Канна опешила от подобного заявления. Она только и смогла, что раскрыть рот. Они столько времени проводили вместе, а он ей даже своё настоящее имя не сказал. В какой-то момент Канна засомневалась в своём доверительном отношению к нему. По-видимому, ей правда стоило держать бдительность, а не доверять собственной интуиции. — Это дочь Чисай Урабэ, — Ясуо кивнул в сторону Канны, — Только вот она не видит ёкаев и мононоке. Предполагаю, на неё наложили печать. Канна смутно вглядывалась в силуэт девчушки, что была даже ниже ростом ее саму. Ведьма вышла из прохода и зажгла лампу, свисающую с крыши. От яркого света Канна зажмурилась, но через пару секунд привыкла к нему и разглядела девушку на свету. — Ладно, заходите, — ответила хозяйка дома и глянула на Канну с играющими искорками в глазах. — Меня зовут Азуми, тебя как? О ками, какие у тебя золотистые локоны, даже завитки на кончиках, какая красота! — Канна Акияма, — сухо ответила златовласая. — Приятно познакомиться! Ямаубу нельзя было назвать писаной красавицей, но достаточно миловидной. Канна заметила, что волосы Азуми, собранные в два длинных хвостика по бокам, были изумрудные, и глаза еще зеленее, как две чащобы. Невероятно широкие и выразительные. Её тёмно-зелёные ресницы и тонкие брови ярко выделялись на белоснежном лице. Азуми точно посчитали бы ведьмой в городе. И не зря. Посмотрев за спину новой знакомой, она увидела много разных баночек, книг и котелок, где что-то кипело и пищало. Стоявший запах напоминал болотную вонь, так разнящийся от приятного аромата в ее саду. Азуми пару раз активно махнула рукой перед лицом Канны. — В дом заходите что ли. Канна, всё в порядке? Ты побелела сильно. Канна ничего не ответила. — Бедная. Кто же так поздно ночью гуляет, ты спать должна. Проходите, пожалуйста. Я тут немного занята была, — Азуми отошла от прохода и повернула головой в сторону котелка, — но вам я время уделю. Канна, ты так похожа на Чисай, такие же аккуратные черты лица. Я уверена, что ты унаследовала все таланты Урабэ. Уже пятнадцать лет никто не разбирается с мононоке в наших окрестностях, только изредка приходят жрецы из других храмов. Все так обрадуются твоему появлению! Канна слышала только малую часть сказанных ей слов. От головной боли заложило уши и мутило. Она так и продолжала стоять на одном месте, уставившись в одну точку, пока её не окликнули, торопя зайти в дом, а не мерзнуть на холоде. Будто выйдя из сна, Канна протерла глаза и, взяв себя в руки, зашла внутрь помещения. Её взгляд забегал по комнате. Хоть снаружи дом выглядел скучно и бедно, внутри всё оказалось уютным и домашним даже несмотря на странные вещички, стоявшие тут и там. Пока Канна настороженно осматривалась, Азуми продолжала болтать: — Нас, ёкаев, мононоке редко трогают, однако же большинство из нас живёт вдали от людских домов, а мононоке больше всего шастают именно там. Атмосфера в городе отвратительна, она притягивает потерянные души и несчастных духов своей недоброжелательной аурой. Сколько же людей погибло, считай, от своих же рук. Поэтому ёкаи не особо любят жить в таких места, — Азуми переметнула взгляд на котелок. Она помолчала с пару секунд, а затем продолжила, — Ладно, оно пускай настаивается, а ты за ширму раздеваться и посмотрим тебя на наличие печатей, — ямауба перенесла котелок подальше от гостей в дальнюю комнату и взяла в руки обрамленную красными нитями дряхлую книгу. — Старуха не особо рассказывала мне про печати, но я попробую их найти. Ничего не обещаю, пойдёте к другой ямаубе. — Давай уже, — поторапливал её Ясуо. Старая обшарпанная ширма стояла в дальнем углу комнаты, до куда почти не доходил свет фонарей. Канна спряталась в потёмках и принялась развязывать пояс. Когда она попыталась снять верхнюю одежду, появившаяся боли в плече заставила её ахнуть. Азуми заглянула за ширму на звук и увидела, как златовласая держалась за плечо, будто оно могло отвалиться, а на её лекале висела страдальческая гримаса. — Что случилось? Ты в порядке? Канна робко произнесла: — Плечо повредила. Митсуо... Я имею в виду Ясуо, сказал, что заживет через неделю. Азуми приблизилась к Канне и стала нежно ощупывать плечо. Ее маленькие пальцы прошлись с ключицы до предплечья. По коже златовласой пробежала волна мурашек. Вслед за этим ямауба быстрым шагом направилась в другую комнату и пришла обратно уже с чем-то блестящим в руках. На ладони лежал желтовато-серый камень, с металлическим отблеском по всей зазубренной поверхности. — Это марказит. Приложи к плечу. Холодная колючая поверхность коснулась бархатной кожи девушки, отчего та поежилась. — Это лечебный камень. Ты его прикладывай несколько раз в день и всё заживёт за сутки. Давай я тебе помогу снять кимоно. Канна неловко взяла камень в руки, но не успела его разглядеть, как Азуми принялась помогать ей раздеваться. Одежда осталась висеть на ее предплечьях, оголяя торс. Златовласая пыталась стоять строго лицом к Азуми, но смысла это больше не имело, потому что она уже почувствовала любопытный взгляд на своей исполосованной спине. К счастью, насчет этого комментариев не последовало, лишь подушечкой пальца, будто невзначай, ямауба легонько прошлась по ее свежему шраму. После того, как Канна избавилась от мешающей ткани, ёкай приставила руки к телу девушки и начала что-то нашептывать. Ее ладони засветились синим светом, ощущавшимся на коже приятным теплом. — С каких пор ты камнями увлекаешься? — поинтересовался Ясуо, устроившийся на полу рядом с ширмой. — В западной культуре это очень популярно. Эффект потрясающий, не мгновенный, зато гарантированный! Поэтому, Канна, обязательно используй его. Как только ладони Азуми дошли до рёбер, под правой грудью златовласой появился ярко-синий свет с непонятными надписями. — Нашла! — воскликнула Азуми, взялась за книгу и стала активно перелистывать жёлтые страницы, но, по-видимому, в ней не нашлось ничего полезного, поэтому ёкай резко вскочила к шкафу и принялась швыряться книгами.  Ямауба шустро перебирала страницы пальцами, вероятно, даже успевая улавливать их содержания. Её лицо каждый раз менялось в выражении, она что-то приговаривала негромким голосом, видимо, разговаривала сама с собой. Канна заметила, что ёкай вообще много говорила, но слушать её было довольно приятно. Голос её казался мягким, болтала она быстро и без запинок. Канна кое-как завязала пояс обратно и, осмелев, стала медленно расхаживать по комнате. В хижине хранилась своеобразная мистическая атмосфера, в глаза бросались самые разные предметы. Вдоль стен облокотились длинные до потолка стеллажи. Полки, где хранился хоть какой-то порядок, были укрыты слоем пыли. Канна нагнулась к одной, чтобы рассмотреть прозрачные шкатулки с камнями. Все они были рассортированы в кучки в зависимости от цвета и формы. Под шкатулками лежали ошмётки камней побольше. Канна перевернула полукруглый камень и увидела с внутренней стороны наросты фиолетового кристалла. Она обратила внимание, что такие же наросты плавали в рядом стоящей банке. Следующим экспонатом в руках девушки оказалась именно она. Смотря сквозь стекло с непонятной жидкостью, предметы в комнате расплывались и меняли цвета. Она навела банку на Ясуо, что сидел неподалеку, и в воде отразилась чёрная тень. — Лучше поставь на место, пока не разбила что-нибудь, — заворчал Ясуо. Канна быстро поставила банку на место и притворилась будто ничего не было. В этот момент Азуми устало бросила последнюю книгу на пол и вернулась к гостям. — Перерыла всё, но никак не могу найти подходящей книги. Я могу поискать в хранилище, но прошу не сегодня. Мне там еще с кое-чем закончить надо, — она указала большим пальцем на комнату позади, откуда воняло болотными лягушками. Ясуо одобрительно кивнул, а затем перевёл взгляд на Канну. Та выглядела измученной и больной. Веки вот-вот собирались сомкнуться. Голова жужжала и кружилась. Брюнет ждал, пока Канна сама что-то скажет, однако она не вымолвила и слова. Девушка понятия не имела, что тот хочет от неё услышать, поэтому продолжала глупо пялиться. — Веришь мне? — в конце концов заговорил мужчина. — Не знаю. Я всё ещё зла, что ты врал о своем настоящем имени. Мужчина ничего не ответил на её предъявы, лишь его лекало отразило странное выражение, которое внезапно взбесило Канну. — И почему я должна идти с вами? — девушка сложила руки на грудь. — Почему вы уверены, что я захочу изгонять невидимых для меня монстров? Если это настолько важное дело, то возьмите брата моего. Он мужчина, умный и смышленый. Тоже потомок клана... какого-то там клана, не помню, как вы его назвали. Хотя вряд ли бы он согласился принять участие в чём-нибудь рисковом. У него и так дел по горло. И поэтому я была бы рада не приносить ему ещё больше проблем и отправиться домой как можно скорее. Ясуо принял сказанное хладнокровно. Ни одна мускула не дрогнула на его лице, и сказать он ничего не посмел. Будто бы наставник знал наперёд, что Канна начнёт бить копытом. Наперекор своим же сказанным словам предложение звучало для нее заманчиво. В душе грелось желание вкусить новой жизни. С одной стороны она очень хотела покинуть свой дом и обрести свободу, но с другой же девушка не знала иной жизни. Отец всегда твердил, что жизнь за пределами поместья жалкая и несчастная. Шанса проверить это Канне не представляло. — Я уверен, ты сделаешь правильный выбор. Просто знай, что ками выбрали твой клан для защиты людей, поэтому это долг каждого несущего в себе кровь Урабэ. Я не буду насильно тебя заставлять, думаю, твоя мать тоже этого бы не хотела, но от судьбы не убежишь, — спокойно ответил Ясуо. Он повернулся спиной и удалился из хижины ведьмы. Канна спешно попрощалась с Азуми и хотела выбежать вслед за ним, когда была схвачена за здоровую руку. Ямауба вложила в ладонь гостье стеклянную баночку и мило улыбнулась. — Помогает в заживлении даже старых, многолетних шрамов. Ничегошеньки не останется. Канна неловко улыбнулась, пряча подарок в рукаве, и вылетела из хижины вслед за мужчиной. Шли они также долго и в той же тишине. Слышались лишь возгласы ночных птиц и дребезжание веток над головой. Канна не отставала ни на шаг от своего спутника, страшась так и не дойти до дома этой ночью. Вдалеке показались залитые луной крыши домов. Осмелев, Канна опередила Ясуо, выбежала вперёд и остановилась на границе, где заканчивался лес и начиналось сельское поле. — Канна, — подал голос Яуо впервые за дорогу. — Перед тем как ты примешь решение, я хочу, чтобы ты знала правду. Всю. Просто, чтобы избежать каких-либо недоразумений. Канна обернулась на своего спутника, и в тот же момент на её лице застыл неписаный ужас. На нее глядело всё тоже лицо, с теми же чертами, пышными угольными волосами, но глаза Ясуо, освещённые луной, налились темно-красным цветом. На самом верху лба торчали два слегка изогнутых черных рога, а на левой стороне шеи выглядывало тату, состоявшее из непонятных иероглифов, закорючек и рисунков и распространяющееся дальше вниз под воротником. Теперь его стан казался намного более устрашающим, громадным, широким. Кимоно же сидело на нём туже, сковывая двухметрового чудовища в толстых тканях. — Óни-демон... — Канна с ошарашенными глазами отступила назад.  От потрясения, крепко переплетенного со страхом, начало подташнивать. За всю ночь Канна удивлялась так много раз, что в конце выдавливать оказалось нечего. Ноги налились свинцом. Она не могла двинуться. Ясуо не сделал ни шага навстречу. Он медленно опустился на одно колено, чтобы казаться менее угрожающим. — Это была моя последняя ложь. Я даю слово, что никогда не посмею тебя тронуть. Я служил твоей матери, бабушке и многим другим главам Урабэ и продолжаю быть верен вашему роду. Стань ты жрицей, я был бы в твоем распоряжение, — Ясуо склонил голову вниз и преданно взирал на нее исподлобья. — Пока что ты не видишь мононоке, но поверь, они шастают повсюду, изнемогают людей, высасывают из них жизнь, убивают. Север нуждается в защите Урабэ. Прошу, тщательно подумай о своем выборе. Взгляд Канны нервно бегал по его стану. Когда в глаза бросались рога, заостренные белые зубы и свирепые алые очи, она непроизвольно вздрагивала. Узнав его истинную сущность, ей стало по настоящему страшно. Страшно насколько оказывается она слепа, глупа и доверчива. Они-демон всё ещё стоял на одном колене. И пока он находился в этом положении, Канна воспользовалась ситуацией, чтобы наконец сдвинуться и удрать от греха подальше. Она не бежала, но шла так быстро, насколько позволяли ей силы. Ей не хватало мужества, чтобы обернуться назад. Когда же она все таки это сделала, то стояла уже на приличном расстоянии от леса. Они-демона не было на прежнем месте. Уверяя себя, что это дурной сон, Канна понеслась обратно домой, просто желая лечь спать и забыться.