Проект: АДАПТАЦИЯ

      ———————————       [ПРИКАЗ № 13-8-032]       ЦЕНТР ИЗОЛЯЦИОННОЙ АДАПТАЦИИ №8 / СЕКТОР КАДРОВОГО ОБОРОТА       ДАТА: 20.05.2068       КАТЕГОРИЯ ДОСТУПА: L2/А-ПЕРСОНАЛ       .       ПРЕДМЕТ: Назначение нового ассистента в группу А       .       СОДЕРЖАНИЕ:       В соответствии с планом ротации персонала и рекомендациями профессорского состава, в ЦИА-8 направлен ассистент AM-032 // Мин Юнги.       .       Категория допуска: Ограниченный L2 > первичный       Подразделение: Группа А (ассистенты научного наблюдения)       Куратор: Проф. Кан Хёнсок       .       Обязанности включают (но не ограничиваются):       – сопровождение текущих исследований в модуле CH-001       – ведение отчетной документации       – соблюдение протоколов поведенческой адаптации объекта       – взаимодействие с CH-001 в рамках утвержденных процедур       .       Подпись: [ДИРЕКТОРСКИЙ СОВЕТ / L5]       Штамп: СЕКРЕТНО       ———————————       Скоростной поезд бесшумно скользил по серой вымершей пустыне на такой скорости, что скудные пейзажи за окном сливались в одно размытое пятно. Обычно никто не открывал шторки, потому что у всех кружилась голова, особенно в черте города, когда начинали мелькать вспышки освещения, но Юнги все равно смотрел, его это успокаивало, особенно сегодня.       Причина для волнения у него была та же, что и для семичасовой поездки в один конец. Перевод. Долгожданный, серьезный, слегка неожиданный, но сразу ставший поводом для личной гордости. Из-за этого у него тряслась нога, шурша подошвой по потертому ковролину купе бизнес-класса, дергался нерв на брови и все время сушило горло.       Центр изоляционной адаптации №8 раньше не был местом работы мечты, для многих, попадавших туда, становился скорее местом ссылки, он ничем не выделялся, располагался слишком далеко от больших городов, еще дальше от границы с серой зоной, поэтому никаких интересных вестей оттуда не приходило. Но однажды все изменилось, и теперь в узких кругах ЦИА-8 стал почти легендарным. Многие хотели в него попасть, особенно к профессору Кану, главе исследовательского отдела, ведь работа с ним стала считаться большой привилегией.        Юнги не подавал заявление на перевод в ЦИА-8, поэтому золотой билет не вытянул — его ему вручило само руководство, отчего коллеги на прежнем месте начали смотреть косо, а сам он в душе засветился ярче солнца в его лучшие годы. Причем милая птичка из отдела кадров принесла ему на хвосте расплывчатый намек на то, что приказ о переводе инициирован по личной просьбе главы исследовательского отдела ЦИА-8. Юнги ей не поверил, но и причина перевода ему была не важна, в отличие от самого факта.       После выпуска из академии он планомерно шел по карьерной лестнице, выкладывался на сотню почти каждый рабочий день, четко соблюдал все правила и протоколы, зарабатывал себе репутацию честным трудом, и ротация была лишь вопросом времени, а назначение в ЦИА-8 просто стало для него лучшим вариантом развития событий из возможных.        И Юнги был рад. Не мог дождаться сначала дня отъезда, теперь — момента прибытия в сам Центр. Волновался, однако был абсолютно уверен, что обязательно оправдает ожидания всех причастных к этому назначению.        Перед переездом у него был обязательный недельный отпуск, и вместо отдыха он тщательно изучал всю доступную информацию как о центре, так и о профессоре и его научной деятельности. И помимо прочего каждый вечер перед сном читал большой сборник работ Питера Новеля по психологии, на который достаточно часто ссылался профессор Кан в своих ранних лекциях. Юнги понимал, что с самого первого дня на новом месте  показать себя идеально подкованным сотрудником — абсолютно не реалистичная цель, и все же не переставал делать все возможное даже в поезде.       Все время поездки вместо того, чтобы дремать и отдыхать напоследок перед непростым периодом адаптации на новом рабочем месте, Юнги смотрел на планшете записи лекций своего будущего руководителя. Старался впитывать и запоминать чуть ли не каждое слово, но под конец пути его внимание начало заметно сдавать позиции, поэтому голос в наушниках звучал все дальше, пока размытый серый пейзаж заполнялся темно-зеленым и становился ближе.       «...эмоциональная привязанность — один из самых стабильных поведенческих паттернов, возникающих в условиях повторного безопасного взаимодействия. Основные компоненты: доверие, уязвимость, телесный контакт, обмен вниманием, совместное преодоление стресса...»       Легкая вибрация прошлась по поезду, защекотала ноги, и картинка на экране дрогнула. Юнги перевел на него взгляд, но не задержал надолго. Эти лекции профессор Кан Хёнсок вел еще пятнадцать лет назад, когда совмещал исследовательскую деятельность с преподаванием. Лицо его на записи было достаточно молодым за счет округлого лица, легкой улыбки, шуток и энергичной жестикуляции, хотя на тот момент ему уже было сорок.       «...парадоксально, но чем выше уровень зависимости у объекта исследования, тем крепче связь. Чем больше боли он пережил — и получил утешение — тем быстрее формируется эмоциональный якорь...»       Юнги поерзал, размял шею и потянулся за бутылкой воды. В плечевом суставе глухо щелкнуло. Он выпил уже две литровые за время пути, эта была третья. Из-за этого приходилось часто ставить запись на паузу и ходить в туалет, но он не мог остановиться, потому что каждый глоток воды будто уходил в пустоту и смачивал горло лишь на пару минут.       «...в результате — глубокая поведенческая импринтация. Цепочка: спаситель — утешитель — источник безопасности — объект любви...»       Приглядевшись к цветным пятнам за окном, Юнги понял, что поезд замедляется, — они начали постепенно оформляться в хвойные деревья и столбы освещения. Он глянул на часы на браслете и выключил лекцию. Все равно перестал понимать, о чем шла речь, и последние десять минут поездки просидел с закрытыми глазами, контролируя каждый свой вдох и выдох. Сердце билось ровно, но едва заметно соскочило с ритма, когда поезд остановился и дернулся по инерции вперед. Из-за этого Юнги чуть съехал по скользкой коже сиденья и сразу встал, собирая вещи.        Их было немного — одна небольшая сумка с гражданской одеждой и личными мелочами и сумка с документами и планшетом. Все его пожитки весили не больше пяти килограмм, но ему хватало. Впрочем, никто, прошедший академию от и до, не отличался накопительством.       Поезд зашипел, точно уставший до изнеможения зверь, а в коридоре послышались редкие шаги. Это конечная, до сюда мало кто доезжал.        Юнги мельком проверил папку с документами, необходимыми для зачисления на новое место, весь подобрался, затянул галстук на шее и, взяв вещи, вышел из купе. Ощутил даже тень сожаления, что поездка окончена. Ему впервые представилась возможность проехаться в бизнесе, и за нее, как он понял, стоило благодарить руководство ЦИА-8, хотя причин такой щедрости Юнги не знал.        А она на этом не закончилась. Он вышел из поезда на почти пустой небольшой перрон и огляделся в поисках входа в здание станции. Серое, будто мертвое и забытое всеми, оно казалось полностью глухим на первый взгляд и весьма чужеродным — светлый бетон в окружении хвойного леса.        Юнги так давно не видел чистой и столь густой природы, что задержался на пару мгновений, оглядывая острые кроны с легкой улыбкой, касавшейся уголков губ.        Но холодный ветер ударил ему в спину совершенно неприветливо, заставил пожалеть об отсутствии пальто и сделать шаг вперед на неясный синий свет. Это горела лампа над входом, и, как мотылек, Юнги пошел на него, зашел в здание и быстро нашел глазами указатели к выходу на парковку.        Там его ждала машина. В отличие от пасмурной и слишком холодной для конца мая погоды, ЦИА-8, судя по всему, вполне был ему рад. Во всяком случае, Юнги так подумал, легкой походкой пересекая парковку.        Черный блестящий внедорожник последней модели Хёндэ сильно выделялся среди прочих, как и высокий мужчина в форме темно-оливкого цвета, куривший рядом с ней. Он стоял сгорбившись, упершись руками в крышу и низко опустив голову. Юнги подошел к нему, намеренно шурша сумкой по бедру, чтобы его было слышно заранее.        Мужчина выпрямился как по струнке и повернулся на пятках. Лицо острое, худое и пустое, ни единой эмоции даже в матовых темных глазах. Короткие волосы ежиком и значок ЦИА-8 на нагрудном кармане, он блеснул, хотя солнца не было.       — Мин Юнги? — спросил мужчина, и металлический голос прозвучал как запись системы безопасности в прежнем центре Юнги.        — Да.       — Садитесь, — мужчина кивнул на машину и отвел взгляд, делая неторопливый шаг в сторону.       Не дожидаясь, когда он докурит, Юнги сел на заднее сиденье и сразу поправил пиджак. С трудом сглотнул и подумал, что зря оставил бутылку воды в поезде. Хотя, с другой стороны, такими темпами он должен был лопнуть, не доехав до Центра.        Поэтому было принято волевое решение терпеть и сглатывать пореже. Юнги точно не знал, сколько времени занимает путь от города до ЦИА-8, но надеялся, что не слишком много. Он, конечно, многое привык терпеть, на последних курсах академии продыху вообще не было от интенсивной подготовки, но все же за несколько лет работы ассистентом дали свои плоды — Юнги расслабился и стал уставать чаще, стал чаще думать об отдыхе, который, впрочем, был четко регламентирован и не предполагал слишком длительной нагрузки. Так что после семи часов в поезде, пусть даже и в бизнес-классе, он уже хотел оказаться в своей новой квартире и хорошенько отлежаться. А еще полноценно поесть.       Время было половина шестого, и Юнги рассчитывал успеть на ужин, еще не зная правил и расписания ЦИА-8, но предполагая, что они похожи на те, что были на прежнем месте работы, поэтому постоянно поглядывал на часы на браслете и считал минуты, не особо обращая внимания на вид за тонированным стеклом. Краски природы теперь смазывались поменьше, чем в поезде, но скорость все равно была большой.       Они ехали по прямому шоссе около двадцати минут в полной тишине. Ни радио, ни музыки, ни будничных разговоров. Водитель с непроницаемым лицом смотрел только вперед и лишь один раз глянул в зеркало заднего вида на своего пассажира. Юнги встретился с ним взглядом случайно и смутился, потому что в глазах у мужчины сверкнуло что-то странное. И в них определенно было знание какой-то особенной информации, возможно, касающейся сложившейся ситуации с переводом.       Хотя это ожидаемо. Прибытие нового человека в столь закрытое и отдаленное место априори поднимает волну слухов и обсуждений, Юнги уже готовился услышать шепотки в коридорах с повторением своего имени. Они, очевидно, начались заранее, когда кто-нибудь особо болтливый из отдела кадров, как его бывшая птичка, сказал одному, а тот второму, и дальше по цепочке.       Юнги никак не отреагировал на этот случайный контакт и все же посмотрел в окно, чтобы максимально отстраниться. Машина как раз замедлила ход и вскоре свернула с шоссе на узкую двухполосную дорогу, уходившую в глубь леса. Массив хвойных деревьев казался непроглядным, как стена, за которой ничего не видно. «Идеальное место, чтобы что-то спрятать», — подумал Юнги и снова посмотрел на время. Почти шесть. Небо понемногу темнело, и пелена облаков становилась похожей на грозные тучи.       Увидеть свое новое пристанище Юнги не терпелось все больше, и с трудом удавалось держать тело под контролем, сохраняя на лице маску полного безразличия к происходящему, не трясти ногой, не дергать рукава пиджака, не кусать губы и дышать ровно, по четкому и безопасному алгоритму. Медленный глубокий вдох, медленный спокойный выдох.       И все же Юнги шумно вздохнул, когда они подъехали к ЦИА-8 и остановились у ворот КПП. Уже отсюда главное здание выглядывало сквозь деревья. Массивное, с минимальным точечным освещением по периметру, из темно-серого бетона и почти совсем без окон. На башне вертолетной площадки, торчавшей над верхним краем леса, точно глаз бога, на Юнги смотрела эмблема ЦИА-8. Треугольник с округлыми гранями, со штриховкой на одной из них, пересекающая его по вертикали линия и разомкнутый круг, напоминающий кнопку питания, заключенный внутри.       — Достаньте ID и приказ о назначении, — сказал водитель, не обернувшись и не взглянув на пассажира в зеркало заднего вида.       Юнги ничего не ответил — молча достал документы. Водитель опустил стекло с его стороны, когда один из охранников подошел к машине. Юнги сразу протянул бумагу и карточку, не заставляя себя просить об этом.       Мужчина в кепке и такой же форме, как у водителя, сравнил придирчивым взглядом фотографию на ID-карте с лицом Юнги, пробежался глазами по приказу и вернул, коротко кивнув. Стекло поднялось, двигатель заурчал громче, а машина двинулась вперед в открывшиеся ворота.        Юнги, конечно, все еще молчал, хотя кое-что заметил, и ему стало любопытно, почему так произошло. Охранник должен был отсканировать штрих-код на ID-карте и убедиться в базе данных, что удостоверение настоящее и все в порядке. Но он этого не сделал. Вероятных причин для этого было всего две: халатность, либо Юнги уже знали в лицо. Он сам не мог для себя решить, какой из вариантов предпочел бы, будь у него выбор, но не стал долго думать об этом.       Машина проехала по дороге, ведущей прямо к главному корпусу и остановилась на небольшой парковке в паре десятков метров от лестницы.       — Вам туда, — сказал водитель и неопределенно махнул рукой в сторону входа.       Он открыл окно и закурил, так что Юнги понял, что сопровождать дальше его не собираются, поэтому сдержанно кивнул и вышел из машины.       Воздух здесь оказался совсем другой, невозможно было не заметить разницы как с городом, в котором он был полчаса назад, так и с любым другим. А сравнивать с серой зоной вообще бессмысленно. В этом месте была жизнь, настоящая и нетронутая. Юнги шел к дверям нарочито не спеша, чтобы успеть надышаться, и слышал, как высоко в кронах деревьев поют птицы. Он слышал их вживую впервые. Это было чудесно, совсем другие ощущения, и по коже прошлась волна мурашек, но в то же мгновение Юнги подошел к автоматическим дверям и вошел внутрь, когда с тихим шорохом они перед ним раздвинулись в стороны.       У него не было времени наслаждаться природой, подходил назначенный временной интервал, когда его здесь ждали, и хотя удалось приехать чуть раньше, болтаться снаружи Юнги не собирался.        Сразу на входе его встретило еще двое охранников и рамка металлодетектора. Юнги только открыл рот, чтобы представиться и озвучить цель прибытия, но один из мужчин, вставший перед ним, опередил его:       — Сумку с личными вещами оставьте здесь, — сказал он устало.       Второй тоже подошел и протянул руку. Юнги кивнул и передал сумку с вещами ему, оставив при себе только вторую, с документами. Первый указал на рамку и сделал шаг в сторону.       — Все металлические предметы на лоток.       Юнги положил сумку с планшетом, снял браслет, кольцо со среднего пальца — единственное украшение, незамысловатое, но значимое, — и прошел через рамку. Она запищала, как и всегда, из-за пряжки ремня. Охранник привычным движением провел перед Юнги металлоискателем, убедившись, что рамка сработала именно на ремень, и кивнул, пропуская дальше.        Ничего не сказал, и Юнги, закинув сумку на плечо, вошел через еще одни двери в просторный холл. Надев кольцо на ходу, он подошел к угловой стойке в самом центре зала и прочистил горло. Молодая девушка в серой форме не сразу подняла на него глаза, продолжая печатать что-то на терминале.       — Слушаю, — вздохнула она еще до того, как отвлеклась от работы.       — Мин Юнги, прибыл по назначению совета…       — Документы, — перебила девушка недовольным тоном, поставила точку в своем документе и подняла глаза. За секунду усталость в них сменилась на смущение, как по щелчку, и она забормотала себе под нос: — А, это вы… Сейчас, я уточню…       Юнги передал ей свою ID-карту и приказ о назначении, но девушка положила их на стол и быстро начала что-то искать в терминале. Ее дыхание сбилось, лицо слегка порозовело. Юнги отметил это, но ничего не сказал.       — Простите, администратора сегодня нет, а профессор Кан занят, поэтому вам придется подождать, — тихо и сконфуженно сказала девушка, словно это была ее личная вина. — Вы можете расположиться в…       Пока она говорила, двери лифта за ее спиной открылись и выпустили небольшой ураган в виде невысокой женщины. Она быстро шла прямо к ним, а полы медицинского халата и длинные распущенные волосы развевались, не успевая за ней.       — Ами, это он, да? — с улыбкой спросила женщина.       Девушка за стойкой вздрогнула и обернулась.       — Да, только что прибыл, только Сумина сегодня нет, а профессор…       — Да, я знаю, он его уже ждет, я провожу, — женщина улыбнулась Юнги широко и приветливо. — Пойдемте со мной.       — Соён, но у него же еще допуска нет, — совсем неуверенно пролепетала девушка, встретилась взглядом с женщиной и замолчала, отворачиваясь к терминалу.       — Оформи пока отчет, Ами, все в порядке, — мягко сказал Соен и кивнула Юнги, чтобы шел за ней.       Тот замялся всего на секунду и последовал за ней. «Хан Соен, д-р//SC-086» было вышито на клапане кармана ее халата. Оценивать заведенные порядки и нарушения процедур в новом месте в первый же день было лишним, поэтому Юнги не стал думать об этой ситуации, полагаясь на старшего сотрудника. Соен провела его к лифту, приложила внутри свой пропуск и нажала L3 на панели. Система распознала присутствие второго пассажира и выдала уведомление о подтверждении. Соен нажала на экране «Подтвердить», приложила карточку еще раз, и двери покорно закрылись. Лифт дернулся и начал спускать вниз.       — У нас в этом году установили новейшую систему, — будничным тоном сказала Соен, не смотря на Юнги, но не без труда. — Насколько я знаю, в вашем прежнем Центре стоит еще предыдущая версия, так что запомните сразу, что при активации доступа нужно стоять непосредственно перед экраном, чтобы система считала биометрию.       — Хорошо, я запомню, — спокойно и холодно сказал Юнги.       Он достал из внутреннего кармана пиджака свои очки в тонкой оправе и надел их, не думая, но предчувствуя, что начиная с этого момента ему желательно видеть все и ничего не упускать. Соен упорно смотрела в металлические двери и слегка улыбалась, держа руки в карманах, но в отличие от нее Юнги не постеснялся и пригляделся к ней.        На вид не сильно старше его самого, тонкие и приятные черты лица, полное отсутствие макияжа и маленькие колечки в ушах. На первый взгляд Соен казалась весьма простой, но по глазам, когда двери открылись и они встретились взглядами, Юнги почувствовал, что как минимум она не глупая и ни капли не наивная. Глубокие карие глаза, которые что-то знали.       — Как доехали? — спросила Соен, выходя из лифта. — Дорога была долгой, верно?       Они прошли через небольшой холл и завернули налево в длинный широкий коридор.        — Да, пересечь всю страну — это непросто, — сказал Юнги намеренно чуть теплее. — Но в бизнес-классе было вполне себе удобно.        — О да, —  Соен нервно усмехнулась. — Он у нас любит позаботиться о своих по возможности.       — Он?       — Профессор Кан, — Соен метнула на Юнги взгляд, в котором было что-то неопределимое, и уголок ее губ дернулся. — Хранитель нашей научной цитадели, сейчас познакомитесь с ним.        Спустя три широкие двери по правую руку, коридор заворачивал вправо под прямым углом. Юнги учтиво пропустил Соен вперед в проеме. Серый отполированный бетонный пол, серые стены и длинные лампы, тянувшиеся линией по потолку.        Они словно оказались в черно-белом старом фильме. Вероятно, в фильме ужасов, потому что, как только они прошли пару шагов по более узкому и менее освещенному коридору, за правой стеной раздался крик.        Юнги не вздрогнул, не удивился, но быстро глянул на стену и напрягся. Это был не человеческий крик, надрывный, визгливый и жуткий.        — Да, это наш бриллиант, — протянула Соен довольно, заметив скудную реакцию Юнги и короткий взгляд. — Они уже заканчивают.       — Бриллиант?       — Да, вы ведь уже слышали, каким сокровищем обладает наш ЦИА-8?        — Вы говорите о гибриде?       — Именно, — улыбка Соен на этот раз Юнги совсем не понравилась, она была колкой и ледяной, как океан, омывающий серую зону. — Он — нечто особенное, и вам придется работать с ним, волнуетесь?       Юнги выдержал паузу и ответил без эмоций вовсе:       — Я в предвкушении.       Соен хмыкнула и прикрыла рот тонкими пальчиками. Обручального кольца не было, маникюра тоже.        Они дошли до конца коридора и остановились у двойной двери с панелью доступа. Юнги сообразил, что они обошли одно или несколько помещений достаточно большой площади, связал слова Соен, крик и характерные шумы за стеной и пришел к выводу, что там был зал для испытаний и опытов. Соен открыла дверь, они вошли в темную комнату, и вывод Юнги тут же подтвердился.        Это была просторная комната наблюдения с большим зеркалом Гезелла во всю стену по правую руку. Несколько столов с мониторами и терминалами, пульт управления, пять человек в форме и один — в белом халате. Такую картину Юнги уже видел в прежнем Центре, здесь находились наблюдатели и руководитель, а в смежном помещении за зеркалом проходил эксперимент. Точнее, уже заканчивался, потому что несколько основных ламп погасли, лаборанты замельтешили, закрывая обзор, и объект больше не двигался. От взгляда за зеркало сердце Юнги замерло на одно крохотное мгновение и забилось дальше в прежнем ритме.       — Остановить запись, — ровным голосом сказал мужчина в халате, отворачиваясь от зеркала к экрану терминала. — Отметка окончания опыта — 18:34. Объект прошу доставить в медблок, всем спасибо.       Юнги смог увидеть со своего места лишь ноги и лужу крови. Мужчина в оливковой форме и прозрачном защитном костюме приподнял объект и потащил его по кафельному полу в другой конец зала. Это было очень холодное действие, автоматическое и четкое, Юнги видел подобное едва ли не каждый день — регламентированное обращение с Проклятыми,  только сегодня здесь был гибрид. Юнги это слегка ввело в замешательство, но он взял себя в руки и перевел взгляд на мужчину в халате.        Тот вздохнул и вышел из-за стола. Похоже, что не особо был рад результатам в то мгновение, когда только повернулся и сделал шаг, поднимая глаза, но тут же изменился в лице, увидев Юнги.       — О, вы уже здесь! — улыбнулся и протянул руку. Юнги пожал ее. — Добро пожаловать в ЦИА-8! Я — Кан Хёнсок, теперь ваш непосредственный руководитель.       — Приятно познакомиться, большая честь! — Юнги улыбнулся и сдержанно поклонился.       Мягкая и теплая рука была у этого человека, и в целом она олицетворяла его всего. Невысокий, чуть ниже Юнги, полный мужчина с округлым животом, на котором, однако, рубашка сидела идеально, плавные черты лица, гладко выбритый подбородок и пухлые щеки, добрые глаза с лучиками морщинок, круглые очки и короткие темные волосы с проседью на висках. Идеальная осанка, прямой взгляд, как на записях лекций, только при личной встрече еще сильнее источающий уверенность и вес своего авторитета. Юнги сделал первый вывод уже в тот момент, когда отпустил его руку, — Кан Хенсок ему понравился.       — Надеюсь, вам у нас понравится, — сказал мужчина тихо и мягко, а потом бросил взгляд на Соен, отчего та вздрогнула и неуверенно улыбнулась.       — Администратора у нас сегодня нет, — протяжно сказала она. — Ами оформит отчет о прибытии, но остальное…       — Да, я понял, — перебил Хенсок, но так естественно, будто заранее знал, что Соен не собирается договаривать.        — Ну, тогда я побежала, у меня еще дел столько.       Соен улыбнулась Юнги, кивнула профессору и быстренько направилась к выходу.       — Доктор Хан, зайдите ко мне через десять минут в кабинет, пожалуйста, — крикнул ей вдогонку Кан.       — Через пятнадцать! — ответила Соен и вышла.       Хенсок усмехнулся и качнул головой, убирая руки в карманы брюк. Юнги заметил, как дернулась у него бровь, но продолжал молчать в ожидании указаний. Вентиляция в помещении громко гудела и заполняла собой паузу в разговоре.       — Что ж, Юнги, — вздохнул мужчина и взглянул на зеркало. Объект уже увезли, уборка помещения шла полным ходом. — Пойдемте, я провожу вас.       Он направился к выходу, Юнги последовал за ним, отставая ровно на один шаг, и они прошли обратно к лифтам тем же путем: сначала через узкий полутемный коридор, потом через широкий и светлый.       — Все документы, пропуск и прочее для вас уже готовы, — говорил Хенсок задумчиво и негромко. — Поднимитесь обратно на уровень L1, из лифта сразу направо, там зайдете в офис и возьмете пакет документов, памятки и правила. Я пришлю к вам кого-нибудь, и вас проводят до жилого корпуса.        Он глянул на часы на личном браслете и продолжил:       — Как раз успеете на ужин, — Кан улыбнулся, оглянувшись на Юнги. — Сегодня отдыхайте, ознакомьтесь с уставом и прочим, завтра буду ждать вас в моем кабинете в 8:30, уровень L2, найдете по указателям.       — Да, сэр, — ответил Юнги по привычке коротко и сухо.       Хенсок усмехнулся, но ничего на это не сказал, хотя определенно подумал. И продолжал, Юнги казалось, он видит силу мыслительного процесса Кана в каждом шаге и каждом движении плеч.       Они дошли до лифтов, от вызова двери сразу открылись, и Юнги шагнул внутрь. Только теперь их взгляды с профессором снова встретились.       — Уверен, вам будет интересно познакомиться с нашим особенным объектом лично. Сегодня не лучший момент, но вы успеете. Он — ключ ко всему, — сказал Кан и, помолчав и смотря в пустоту между ним и Юнги, добавил: — Ко всему, Юнги. Доброго вечера!       Приложив свой пропуск, он нажал на панели «L1», и двери с тихим шелестом закрылись, скрыв за собой теплую и приятную улыбку профессора Кана. Лифт дернулся и тихо стал подниматься наверх.       Юнги смотрел на экран наверху, считавший уровни, и старался больше не делать никаких выводов. Он только держал в голове алгоритм действий на ближайшие минуты и заставлял себя не испытывать никаких эмоций по поводу всего, что только что произошло.        Хотя это было невозможно — полностью абстрагироваться от ощущения нарушения правил. Юнги сразу понял, что это оно. Он не должен был спускаться сегодня на L3, не должен был оказаться в комнате наблюдения и застать окончание эксперимента. Как минимум у него не было соответствующего допуска, как максимум профессор Кан его там не ждал, и это было заметно, несмотря на все его радушие.       «И чего ради эта женщина меня туда привела?» — подумал все-таки Юнги, когда выходил из лифта. Но на этом все. Он повернул направо и увидел над дверью указатели «Администрация», «Комната охраны», «Запасной выход». Подтверждать доступ здесь было не нужно, поэтому Юнги нажал на панели «открыть», и дверь послушно отъехала в сторону и скрылась в стене.       Первой же дверью через несколько шагов была нужная ему, и он вошел, постучав перед этим. Двое мужчин и три женщины сидели за столами и мониторами, печатали что-то одновременно, как синхронизированные автоматы. На секунду Юнги даже постеснялся прервать их механическую симфонию.       — Добрый вечер, — сказал он в другую секунду. Погромче, чтобы не пришлось повторять.       Одна из женщин, с самым суровым лицом, вскинула голову и посмотрела на него. Идеально уложенные в тугой пучок волосы, серая форма, серое лицо, но вдруг она улыбнулась, и даже в комнате, казалось, посветлело.       — Мин Юнги, за документами, верно? — спросила женщина, поднимаясь.       — Да.       — Все уже готово, минуточку.       Она подошла к высокому шкафу, пробежалась глазами по корешкам папок и взяла одну из них.       — Так, это информация к ознакомлению, — сказала женщина, передав Юнги тонкую папку, по первым ощущениям, заключавшую в себе не больше пары листов А4. — Все пути и коды к основным файлам системы, вы сможете ознакомиться с самим текстом на терминале в вашей квартире, первичный доступ вам уже предоставлен, к утру будет обновлен до L2+, дальше — по распоряжению руководителя. И пропуск, держите.       Пока она говорила, Юнги приоткрыл папку, глянул на распечатки и взял протянутый ему пропуск — небольшую пластиковую карточку с фотографией в прозрачном чехле и с плотной лентой, чтобы носить на шее.       — Благодарю, — он кивнул и уже было сделал шаг назад, поспешно решив, что на этом диалог окончен.       — Нет, стойте, мне нужна ваша подпись, — мягко остановила его женщина и отошла к столу.       Юнги подождал, когда она принесет планшет и стилус, поставил подпись, оставил отпечаток, и только тогда женщина кивнула с легкой улыбкой и указала жестом на дверь.       — Спасибо, теперь все, — сказала она. — За утерю пропуска положен штраф, поэтому берегите его. И добро пожаловать!        — Да, спасибо, — Юнги слегка поклонился и вышел.       Очередные слова «добро пожаловать» начинали сбивать его с толку, это было слишком мило для такого места. При поступлении в прежний Центр, насколько Юнги помнил, его никто так не встречал, все было проще: он не успел войти в здание, как его тут же взяли в оборот, загрузив работой, а все документы просто кинули на стол в конце первого рабочего дня. Здесь же все ощущалось слегка иначе, но он не успел удивиться этому в полной мере, потому что, как только вышел в коридор, сразу столкнулся к высоким молодым парнем в синей форме.       — Отлично, я успел! — воскликнул он, тяжело вздыхая, и широко улыбнулся. — Уже все получили, да? Тогда идем, быстренько покажу, чего куда.       Юнги едва успел приглядеться к его лицу, худому, вытянутому и моложавому, про таких часто говорят «зеленый», даже когда таким парням переваливает за сорок, как тот сразу развернулся и быстрым шагом пошел к выходу в холл. Пришлось прибавить шагу, чтобы успевать за ним.       — У нас тут все не так сложно, как может показаться, вы быстро освоитесь!       Они вышли в холл и прошли через него к другой двери, за которой тянулся еще один коридор.       — Вот тут медчасть, — парень указал на дверь справа, в начале коридора, потом на двери по левой стене. — Тут конференц-залы, дальше туалет, а тут столовая и комната отдыха. — он открыл дверь в еще один коридор, примыкающий перпендикулярно. — Здесь столовая уже закрыта, у нас там разделение по рангам персонала, три комнаты, вам во вторую, запомните.        — Запомнил.       — Отлично, — парень улыбнулся и развернулся. Они пошли обратно и на выход из главного корпуса. — Внизу уж завтра сами освоитесь, я вас не могу туда пустить, пока допуск не обновился.        Юнги усмехнулся про себя, но виду не подал, продолжая слушать.        — Сейчас уже ужин, вы вовремя приехали, пройдем к жилому корпусу, завтрак и ужин в столовой там проходит.        Они вышли к посту охраны, Юнги забрал свою сумку, кивнув обоим охранникам, а парень, сопровождавший его, уже вышел на улицу. Он, похоже, привык ходить один и не привык ждать. Юнги спешно выскочил наружу, и его обдало ледяным ветром с противной моросью.        — Вот блин, как обычно! — вздохнул парень и еще больше ускорил шаг, направившись прямо. — Ты представляешь, каждый раз с работы выходишь, думаешь, пройтись бы после восьми часов под землей, а тут дождь, получите — распишитесь!        Юнги уже забыл, каково это — почти бежать и разговаривать одновременно. Он спешил, чтобы в темноте не потерять своего провожающего. Стемнело быстро, тьма опустилась на землю, и скудное освещение по периметру территории не особо ее разгоняло.        — Так уж каждый раз? — спросил Юнги, а сам подумал: «Когда мы успели перейти на «ты»?»       — Ну ладно, может, не прям каждый, но здесь с апреля по декабрь дождь почти каждый день идет, так что привыкай. А у вас там вроде снег круглый год, да?       — Распространенное заблуждение.        Юнги не удержался и улыбнулся.       — Разве? Ну хотя я не был там, окей, а ты же прям в серой зоне бывал, да?       — Первые годы службы, да.       — Ага, а потом в десятом Фильтре, сколько, пять лет?       ———————————       [ВСПОМОГАТЕЛЬНАЯ ЗАПИСЬ / ДОСТУП: L2+]       .       > ОБЪЕКТ: ЦПФ-10         > КОД: PF-10 / PRIMARY FILTERING CENTER #10         > ПОЛНОЕ НАЗВАНИЕ: Центр Первичной Фильтрации №10         > СТАТУС: Активен         > УРОВЕНЬ ДОСТУПА: От L2 / ограниченный архив       .       ЦЕЛИ УЧРЕЖДЕНИЯ:       — Первичный приём особей из Серой Зоны         — Поведенческая сортировка и физиологическая оценка         — Выявление пригодных к адаптационной обработке         — Передача отобранных экземпляров в ЦИА, ЦСО или на аукционы (по закрытому протоколу)         — Утилизация отклоненных объектов (код: Z0-X)       .       СРЕДНЕЕ ВРЕМЯ СОДЕРЖАНИЯ: ≤ 72 ч.         ДОПУСТИМЫЙ УРОВЕНЬ ДЕФЕКТНОСТИ: <8.2%         ПОДРАЗДЕЛЕНИЯ:         · Лаборатория первичной оценки         · Отсек принудительной стабилизации         · Камеры изоляции и временного хранения         · Блок №4-B (утилизация)       .       СПЕЦИАЛЬНЫЕ ПРИМЕЧАНИЯ:         ЦПФ-10 НЕ занимается реабилитацией или адаптацией.         Назначение: фильтрация, не восстановление.       .       [ЗАПИСЬ СОЗДАНА: СИСТЕМА / РЕВ.2.17]       ———————————       — И откуда ты все это знаешь?       Они завернули на смежную дорожку, и впереди уже возвышались два трехэтажных здания, соединенных теплым коридором на высоте пары метров. Такие же темные бетонные коробки с узкими, вытянутыми по вертикали окнами и эмблемой на фасаде.        — Ну как, о тебе тут уже давно говорят, — усмехнулся парень, обернувшись. — Только я тебе этого не говорил, ладно?       — А ты здесь главная птичка, что ли?       Парень вдруг громко рассмеялся.        — Кто?       — Птичка, которая на хвосте новости приносит, у нас так сплетников называют.        — Ой, нет-нет, — сквозь смех говорил он, махая руками перед собой, — ни в коем случае. А на Фильтре как, прям много этих ваших птичек? Я думал, там все строго на границе.       — Строго, в нашем отделе, во всяком случае. Никаких вопросов, только сортировка. Но у девчонок в офисе правила попроще.        Юнги искренне не понимал, с каких пор стал первым шутником в Центре, а этот парень снова рассмеялся на всю округу, даже птицы затихли. Зато усилился дождь.        Но, к счастью, они уже дошли до жилого корпуса и вошли внутрь, и парень, чьего имени на форме Юнги так и не смог рассмотреть, перестал заливаться и успокоился.        — Это общежитие, если что, здесь столовая, — он указал на двери справа. — Через нее можешь проходить по коридору в свой корпус, чтобы не мокнуть лишний раз. Я сейчас зайду к коменде, ты подожди здесь.       Юнги не успел ничего ответить, и парень почти убежал вперед. Из середины холла вдаль тянулся коридор, казавшийся бесконечным. Напомнил казармы в тренировочном, где можно было идти в самый конец в душевую дольше, чем занимал сам процесс мытья.       Оказавшись в тишине и одиночестве, Юнги ненадолго расслабился, поправил сумку с вещами на плече и сунул руки в карманы, наблюдая, как парень скрывается за первой дверью в начале этого бесконечного коридора.       Мимо за несколько минут так никто и не прошел, но весь гул голосов сосредоточился за стеной в столовой. Юнги прислушался к нему и почувствовал себя почти дома, хоть что-то здесь было абсолютно такое же, помимо ненавистных им коридоров, длинных, прямых, соединявшихся всегда ровно под девяносто градусов со смежными, но не больше двух на один главный. Это как будто было правило, о котором никто не говорил вслух.        В целом рассматривать здесь было нечего, кроме сероватых стен, дверей и плоских ламп на потолке, так что Юнги быстро заскучал и начал ощущать тяжесть в теле после долгой поездки на поезде, и сумка, пусть и была легкой, уже сильно давила на травмированное однажды плечо. Тянущая боль разгорелась постепенно, но не успела испортить настроение и завладеть мыслями, когда парень вернулся.       Наконец Юнги смог присмотреться и увидеть его имя на клапане кармана. «Чон Имбом // AI-030». Судя по коду, тоже ассистент, и это Юнги заинтересовало больше, чем вся его предыдущая болтовня.        — Твои ключи, — со сладкой улыбкой сказал Имбом, протягивая небольшую пластиковую карту на тонком карабине. — Форма уже там, о тебе успели позаботиться, так что пошли, кинешь вещи и поужинаем?       Юнги все смотрел на ключ-карту с номером 19 и молчал. На самом деле, этот парень слегка вскружил ему голову бурным потоком своих слов, и лимит на разговоры при такой скорости восприятия резко снижался и теперь подходил к концу.        — Да, пошли, — вздохнул Юнги наконец и сам направился к дверям столовой.        — Ты смотри, если друзей тебе тут не надо вот так сходу, я за другой столик сяду, чтобы не смущать тебя, — сказал Имбом с улыбкой и совершенно спокойно. Даже понимающе, но у Юнги по шее прошелся холодок от этих слов.        — Нет, я не против, — ответил он и постарался улыбнуться тоже.       Может быть, Юнги и не хотел сближаться с кем-то в день прибытия, может быть, хотел отдохнуть в тишине и просто присмотреться ко всему вокруг, ни на что не отвлекаясь, кроме собственных размышлений, но намек был вполне прозрачный, поэтому он согласился. Если тебе предлагают дружбу, тем более коллега по рангу и отделу, ты должен согласиться. Негласное правило, нарушение которого Юнги наблюдал не раз в ЦПФ-10, да и сам в первое время там чуть не попал впросак из-за своей склонности к отчужденности.       С этим ему вообще приходилось бороться всю жизнь, с самого первого дня в Академии, куда он попал в десять лет после смерти родителей и откуда вышел только в двадцать два. Система, вырастившая его, всегда напоминала о важности связей с теми, кто находился рядом в тех же условиях, а потом о важности расширения этих связей. Они могли дать многое, если, конечно, была цель выбраться куда-то дальше лаборатории или казармы, с которой ты начал. У Юнги такая цель была. Но еще у него было стойкое желание оставаться в одиночестве.       Он умел строить хорошего качества коммуникацию с другими людьми, умел быть частью маленьких обществ, неизбежно формировавшихся в общей системе, это не вызывало проблем, он даже вполне неплохо научился улыбаться тем, кому улыбнуться было необходимо. Юнги знал, что должен делать. Он все делал и сейчас тоже — шел за Имбомом и слушал его болтовню, потому что так было нужно. Но хотел ли? В какой-то момент, пожалуй, на второй или третий год в отряде серой зоны, Юнги перестал слушать собственные желания, потому что и так тоже было нужно.        — Боже, — он все-таки не выдержал и вздохнул.       Они вышли из лифта в корпусе Б на втором этаже и шли по коридору, который оказался еще длиннее и ужаснее того, что был в корпусе А, и номерные таблички на дверях квартир не обещали ничего хорошего. Они начинались с десятого.       — Ну да, твоя в самом конце, но ты привыкнешь, — с ободряющей улыбкой сказал Имбом. Теперь он шел медленнее и наравне.       — Да я уже задолбался за всю жизнь от этих коридоров…        — Я понимаю, но ты смотри, плюсы есть: у тебя за одной стеной будет лес, а за другой — пустая квартира, — он глянул на Юнги с хитрецой и поиграл бровями. — Будет уж точно потише, чем у меня, между молодой семейной парой и парнем, который любит слушать музыку на колонках.        Юнги вздохнул, делая вид, что согласен, хотя этот «плюс» ему почти ничего не давал и уж явно не перекрывал ежедневную необходимость пересекать этот чудовищно длинный коридор по два раза. Не то чтобы он надеялся, что при переходе в новое место эта часть повседневности изменится, но… нет, он все-таки надеялся.       — Фух, вот и пришли, — вздохнул Имбом, остановившись в метре от двери с табличкой «19», и в качестве солидарности сделал вид, будто тоже устал идти. — Только тут это, ты первый раз открываешь, и надо активировать. Приложи сначала пропуск, нажми «привязка ключа» и потом уже ключ вставь.       Юнги выполнил все действия под его пристальным взглядом и подбадривающими «да, ага, отлично». Дверь пиликнула ему, моргнула зеленой рамкой по внешнему краю и отъехала в стену, явив взору неосвещенную квартиру. Юнги лишь мельком заглянул внутрь, кинул на небольшую скамью у входа сумки и закрыл.       Ничего особенного, это была обычная служебная квартира, примерно такая же у него и была на прежнем месте, и это не дом, это просто минимально необходимое комфортное место, чтобы отдохнуть, позаботиться о себе и продолжать работать. Поэтому Юнги проявил к ней гораздо меньше интереса, в отличие от столовой.        Они пришли уже под конец ужина, много столов оказалось свободно, но все еще было на кого посмотреть и кого изучить.       — Смотри, в главном здании так же, по табличкам можешь ориентироваться, наш с тобой уровень 2, — рассказывал Имбом, когда они подошли к автоматической раздаче — небольшим аппаратам, встроенным в стену в длинный ряд, с экранами на каждом и отсеком для подноса. — Есть рационы готовые, но если не хочешь, можешь собрать сам, главное, чтобы сбалансированно было. На Фильтре, кстати, у вас же по-другому, да?       — Ну да, выбора там ни у кого не было, — Юнги глухо усмехнулся, поместив поднос в отсек.        — Пропуск щелкни, ага.       Юнги и сам догадался по надписи на экране «подтвердить доступ», но не стал говорить ничего, только кивнул. Экран выдал ему два варианта — «рацион» и «конструктор». Юнги нажал «рацион», потому что прямо сейчас исследовать свои новые возможности в пище у него ни сил, ни желания не было. Из рационов в наличии осталось два, он выбрал первый, даже не посмотрев, что там. Ему было без разницы, если это будет человеческая пища, он на все согласен.        Аппарат пошумел, поднял поднос, опустил и издал сигнал, означавший окончание работы. В каждом отсеке подноса оказалось по тарелке.       — Приборы сверху, — сказал Имбом и сам тоже забрал свой поднос и взял палочки. — Напиток в конце и в начале берется.       — Обязательно?       — Желательно.        Имбом глянул на Юнги вполне серьезно, и очередной намек также был понятен. Они прошли вместе к автоматам с напитками, взяли по стакану морса и направились к столу. Юнги не видел причины как-то выбирать, уже собрался сесть за ближайший к раздаче, тем более он был свободен, но Имбом тихо сказал ему, останавливая:       — Нам на другую сторону, начиная от третьего окна и дальше.        — Что-то не заметно, чтобы столы отличались, — ответил Юнги, однако спорить не стал и пошел следом. — Здесь тоже разделение?       — Ну как сказать, — теперь Имбом уже совсем бормотал под нос. — Нет, ты можешь сесть хоть за стол к уборщикам, тебя отсюда не выгонят и не арестуют, но…        Они сели за «правильный» стол, и парень улыбнулся, едва заметно указав взглядом куда-то вверх за спиной Юнги. Тот уже начал догадываться и все равно обернулся, чтобы убедиться — речь о камерах.       — Ну понятно, — вздохнул он, — как обычно, не запрещено, но лучше так не делать.        — Куда деваться, — все еще с улыбкой Имбом пожал плечами и принялся за еду. — Так везде, что с этим сделаешь. Тебя же это не слишком напрягает?       И он так внимательно взглянул на Юнги, что первые неуверенные подозрения в его сторону защекотали кожу.       — Нет, — Юнги усмехнулся и дал взглядом понять своему новому знакомому, что все действительно в порядке.        — Ну и отлично! Приятного аппетита!        И на какое-то время, спасибо господи, Имбом совсем замолк, полностью заняв своей рот едой. Юнги тоже взялся пробовать, чем тут кормят, но гораздо медленнее, одновременно оглядываясь и рассматривая все вокруг. Интерьер столовой — царство серого и холодного, но это было привычно, как и яркие пятна в этой серости — желтые таблички с правилами и напоминаниями на стенах напротив вытянутых окон. Поздние посетители почти все были в зеленой форме — охрана — и все сидели кучно на дальнем ряду у стены. Смотрели в тарелки, почти ничего не говорили, и очень быстро всю голову Юнги заполнила жуткая симфония вилок, ложек и палочек, стучавших и скрипевших по железу и пластику, и в качестве редкого акцентного аккорда звучал чей-нибудь сдавленный кашель.        Все привычное и родное, будто никуда он и не уезжал. Хотя, ради справедливости, еда была здесь вкуснее, чем на Фильтре. Особенно Юнги порадовал салат из свежих овощей, в котором томат был на вкус совсем как настоящий. Ну, точнее, настолько настоящий, насколько Юнги мог представить, ведь их уже давно выращивали на искусственной базе, потому что так стало проще, быстрее и дешевле. Как и многое другое, но все же да, салат оказался очень вкусным, и все остальное — рис, мясо, виноград — тоже вполне.        Юнги остался более чем доволен ужином и по вкусу, и по атмосфере за столом. Имбом примерно молчал, пока не доел все и еще немного после этого, попивая морс, дождался, когда доест Юнги. Как будто это тоже было правило, о котором все знали, но которое нигде нельзя было прочесть.       — Тут неплохая еда, — сказал Имбом сразу же, как Юнги отложил палочки, но голос теперь был тихим и ровным, без смеха и улыбок. — Даже для третьего класса вполне ничего. Рядом с городом завод по производству овощей и ферма, так что все свежее, да и готовят у нас вполне. Только манную кашу на завтрак не бери никогда.       — С комочками? — Юнги усмехнулся, но сдержанно, хотя у них в академии гуляло много шуток о манке, и он все еще их помнил и готов был посмеяться в двадцать восемь так же, как в десять.        — Бывает, но в целом безвкусная фигня, можешь даже не пробовать, и вообще все в виде пюре или типа того. Не знаю, зачем они все еще держат это в меню, если почти никто не берет.        — Окей, запомню — пюре не брать, спасибо за совет.        — Да пожалуйста, — казалось, сейчас Имбом должен был улыбнуться, но он все еще оставался серьезным, и Юнги почувствовал себя стоящим на тонком льду. — Ты вообще спрашивай, когда будут вопросы, я не против помочь, если это не касается… объекта.        Юнги встретился с ним взглядом и помолчал, раздумывая, не показалось ли ему, что голос Имбома дрогнул.       — Ты про гибрида?       — Мгм… — промычал он и забегал глазами по столу. Плечи напряглись, рука потянулась к лицу, но словно сама передумала и коснулась шеи.       — Все насчет него засекречено, как я понимаю?       — Ага, типа того, и ты лучше не говори ни с кем о нем, кроме профессора.        — А что насчет врачей?       Имбом глянул на Юнги и вздохнул, качнувшись назад.        — Сам поймешь скоро, как правильно. Я теперь не могу об этом говорить.        — Теперь? Ты сам с ним работал? — Юнги внимательно наблюдал за ним, и молчание с опущенным взглядом были весьма красноречивыми. — У тебя номер тридцатый, у меня тридцать второй, это же логика очередности?       — Типа того.       — Так и что? Я же спрашиваю не про гибрида, а про тебя.        Имбом поднял глаза и усмехнулся кивнув.       — Да, было дело, — тихо сказал он, постукивая пальцами по столу. — Недолго, правда, потому что он… Блин, нет, забей.        Парень снова замолчал и сглотнул, смотря на свои руки. Юнги чуть выждал и сказал тихо и мягко:       — Это между нами.        Имбом цыкнул и улыбнулся, а потом сказал полушепотом, поглядывая вокруг. Они в столовой остались одни.        — Да короче, он меня не принял. Один раз чуть руку не отгрыз, прикинь! Так что вместо меня быстро нового подобрали. Твой предшественник, около года продержался.        Юнги понял, что запись в этом помещении ведется только с видео, раз парень все-таки сказал о гибриде, хотя не должен был, и решил продвинуться дальше, полагаясь на уединение и дождливый вечер.        — Почему он ушел, если работа пошла? Не выдержал или профессор был им недоволен?       Имбом облизал губы и поежился, быстро глянув на Юнги. Нервничал, однако все равно соглашался говорить. По личной причине? Юнги уже предполагал по его взглядами, по странному огоньку в глазах, что тема гибрида задевает его за живое и, может быть, заставляет волноваться не только потому, что запретная.        — Отсюда не уходят, Юнги, — сказал Имбом. — Отсюда выбывают. Но ты лучше просто… следуй уставу и делай, что говорит Кан, окей? И проблем не будет.        — Естественно, — ответил Юнги и улыбнулся. Будто ничего не было. Никто ничего не говорил.        Вода лилась по узким матовым окнам, как по искусственному водопаду, шумела, и время подошло к восьми. Из незаметной двери в конце автоматов раздачи вышла женщина в белой форме, на руках — синие перчатки, в небольшом ведре, которое она несла — тряпки и флаконы со средствами для уборки.        Имбом кивнул Юнги, и они отнесли подносы в отсек для посуды и покинули столовую. По теплому коридору прошли молча. Одно длинное и узкое окно здесь тянулось почти под потолком от одного конца до другого, но через него едва ли можно было увидеть что-то сейчас, кроме темноты неба, и Юнги подумал о том, какие чертовски бесполезные в этом Центре окна. Будто их спроектировали по привычке, но руководство сказало, что они здесь не нужны вовсе, чтобы никто не смотрел наружу и никто не смотрел внутрь. Их оставили, но затонировали и сильно изменили.        Юнги это казалось вполне обоснованным, учитывая повышенный уровень секретности в Центре, но и обидным. В ЦПФ-10 окна были обычными и в достатке, но за ними была лишь холодная и неприветливая пустыня. На нее не хотелось смотреть, наоборот, все только и делали, что пытались прикрывать эти окна жалюзи и шторами, чтобы забыть, что там, снаружи. А здесь было удивительно красиво, хвойный лес порадовал Юнги с первого взгляда, даже почти влюбил в себя, и такая ирония, что на него в ЦИА-8 не посмотришь, подняв глаза от монитора во время рабочего дня или взглянув в окно своей квартиры.        — Я в пятой, если что, — сказал Имбом, когда они подошли к лифту и остановились. — Вдруг чего, заходи.       Он протянул руку, Юнги с удовольствием пожал ее.        — Спасибо.        — Добро пожаловать в ЦИА-8, Юнги, — его голос звучал глухо и совсем иначе. — И удачи.        Юнги промолчал, отпуская руку. Имбом кивнул ему и пошел по коридору широкими, медленными шагами. Очередное «добро пожаловать» прозвучало не как радушие, а… как предостережение вместе с последним «удачи». Юнги повел плечами вздыхая, мотнул головой и зашел на лестницу. Не стал гонять лифт, только глянул, отмечая второй раз, что их здесь было два, но один из них казался старым и неработающим. У него не было активной панели, только простая глухая кнопка, и, судя по следам на полу, к нему никто не подходил.        Хотя если его выключили и законсервировали, должны были хотя бы повесить ленту или какой-то знак. Значит, он работал. Но прямо сейчас Юнги не было до этого дела, он отметил это в своем мысленном блокноте и пошел дальше, стараясь не проклинать коридор в первый же день, пока устало преодолевал его и слушал гулкое эхо своих шагов и мерный шум жизни за стенами. Думал только об отдыхе и куче информации, которую ему по-хорошему нужно впитать до завтрашнего утра, и на ее фоне длина коридора теряла все свое значение.        Могло быть и хуже, в конце концов, а квартирка в целом оказалась даже лучше, чем у него была в ЦПФ-10. Да, размером такая же студия, но в ней как будто было чуть больше уюта. Совсем немного, но ощутимо. Коврик у входа, без надписей, темно-коричневый с коротким ворсом, клетчатый плед на кровати и маленькое, но удивительно милое для такого места искусственное растение в горшочке, стоявшее на кухонной столешнице.        Разувшись на входе, Юнги включил весь свет, какой здесь был, и осмотрелся. Все стандартно: по левой стороне кровать, стол с терминалом, шкаф для одежды за перегородкой, отделяющей входную зону, по правой — дверь в ванную, небольшая кухня с маленьким холодильником и микроволновкой и квадратный обеденный стол с парой стульев. Ванная тоже была минимальной — раковина, шкафчик с зеркалом, унитаз и душевая кабина. Разве нужно больше для поддержания жизни? Юнги не нужно было, и он остался более чем доволен своим новым местом.        Он разобрал сумку с вещами, заполнив пару полок и вешалки для одежды, снял костюм и аккуратно повесил его, зная наверняка, что еще очень нескоро снова его наденет. Достал из чехла свою новую форму, проверил ее и приготовил сразу на утро, повесив на плечики на дверцу шкафа. Потом сходил в душ, оценив стабильность температуры и напора воды, и, вернувшись в комнату чистым и свежим, сел за терминал.       Время уже девять часов, и пора было разобраться в правилах и распорядке нового пристанища. Юнги начал с краткой памятки резидента.        ———————————       [СПРАВОЧНАЯ ИНФОРМАЦИЯ / ДОСТУП: L1]       .       ПАМЯТКА РЕЗИДЕНТА ЦИА-8       .       Документ предназначен для внутреннего пользования. Разглашение содержания третьим лицам запрещено.       .       >Основное       .       Вы находитесь на территории закрытого исследовательского объекта ЦИА-8. Проживание сотрудников осуществляется строго по внутреннему регламенту.       .       ·      Ваше жилое помещение (общежитие/квартира) закреплено за вами временно, на срок действия контракта;       ·      Все здания находятся под круглосуточным видеонаблюдением и патрулированием;       ·      Пропуск обязателен при каждом входе и выходе из жилого сектора;       ·      Отклонения от маршрутов, попытки покинуть территорию без разрешения, саботаж или уклонение от распорядка приравниваются к дисциплинарному нарушению уровня 2 и выше.       .       >Режим дня (Общежитие)       .       06:00 — Подъем;       06:30–08:00 — Завтрак, утренний осмотр, выход на смену;       12:00–13:00 — Обед;       18:00–20:00 — Возвращение в жилой блок, ужин;       22:00 — Начало режима тишины;       После 22:00 — Перемещения по объекту без служебной необходимости запрещены.       .       >>Запрещено в жилых блоках       .       ·      Хранение непроверенных предметов, медикаментов, записывающих и передающих устройств;       ·      Проведение собраний без разрешения;       ·      Попытки внесения или выноса еды, веществ, образцов из исследовательских секторов;       ·      Использование личной техники (кроме одобренной службой контроля).       .       >>Покидание территории       .       ·      ЦИА-8 — режимный объект. Самовольно покидать территорию запрещено;       ·      Разрешение на выход выдается куратором сектора или администрацией уровня 4+ не более чем на 8 часов;       ·      Выход только в установленное окно — с 08:00 до 20:00;       ·      Каждый выход и возвращение фиксируется, при опоздании — автоматический протокол инцидента;       ·      Цели выхода: закупки, лечение, личные причины — строго с подтверждающими документами;       ·      После возвращения — сканирование и досмотр. При отклонениях в биометрике — изоляция до проверки.       .       >Дополнительные сведения       .       ·      Все помещения подлежат плановой и внеплановой проверке санитарной комиссии;       ·      Доступ в спортзал, столовую, прачечную — по уровню допуска и с соблюдением расписания;       ·      Нарушения фиксируются и учитываются при распределении по сменам, премировании и продлении контракта.       .       >Контактные координаты       .       [РАСКРЫТЬ]       .       Номера внутренних линий и точек связи доступны на панели в холле жилого сектора или по запросу у старшего смены.       .       Подпись получателя: ____________________       Дата выдачи: __ / ______ / 20__       Ответственное лицо: [подпись и штамп]       ———————————       Юнги пробежался глазами по документу на экране, поставил отметку «прочитано», а потом глянул на список в распечатке и вздохнул, откинувшись на спинку кресла. Самым главным для прочтения был Устав — многостраничный документ, включающий каждый аспект работы Центра, и читать его не хотелось совершенно. Юнги прекрасно знал, что уснет еще на первой трети, если попытается прочитать каждый пункт. Перед этими талмудами у него всегда возникало ощущение внутреннего протеста, и каждая страница, каждое слово и каждая размытая формулировка в них причиняли почти физическую боль. Но надо было хотя бы пролистать и отметить как прочитанное.       Хотя, впрочем, в список были включены отдельные ссылки из Устава, будто даже составители прекрасно понимали, что целиком многостраничный документ никто не прочитает, и заботливо предложили только самое важное. Юнги все же открыл Устав, как примерный сотрудник, пролистал первые разделы, выцепляя взглядом только некоторые, особенно те, в которых жирным шрифтом было выделено слово «запрещено».        Оставлять пост без уведомления, обсуждать содержание экспериментов вне установленных протоколов, делиться личными данными с другими сотрудниками, выносить документы за пределы служебной зоны, копировать, фотографировать или фиксировать происходящее без соответствующего допуска. Запрещено налаживать неслужебные связи, вступать в интимные отношения, задавать вопросы о категориях доступа выше собственного, обсуждать наблюдаемых субъектов в обеденных зонах. Запрещено критиковать устав. Запрещено забывать, где ты находишься.       Последнее было уже личным выводом Юнги, когда он прервался и устало потер лицо. Строки расплывались на темно-синем фоне монитора, и все складывалось в одно — ты не человек, ты шестеренка огромного механизма, и Юнги это даже заставило усмехнуться. Из Центра в Центр некоторые вещи, помимо коридоров, никогда не меняются.       Передохнув немного, послушав тишину своей новой квартиры и мерный гул холодильника, Юнги долистал устав до конца, поставил галочку «прочитано» и встал, чтобы сходить на кухню. Он нашел стакан ровно в том же шкафу и на той же полке, что и всегда, налил воды из-под крана и сделал несколько долгих неторопливых глотков.        Свет в квартире автоматически перешел в режим ночной подсветки, лампы под потолком горели очень тусклым и теплым светом, и стекло узкого окна в середине комнаты сменило полную непрозрачность на примерно двадцатипроцентную. Юнги подошел к нему и увидел темные силуэты деревьев, окружавших жилой корпус. К сожалению, звуков природы слышно не было и окно не открывалось, но он подумал про себя: «Интересно, поют ли сейчас птицы?»       Решил выйти завтра утром пораньше, чтобы проверить, как они ведут себя в ранние часы, а пока вернулся за стол и открыл самый интересный документ из всех предоставленных ему сегодня. Памятка по работе с гибридом. Ее Юнги прочитал настолько внимательно, насколько мог, вчитываясь в каждое слово, запоминая и перечитывая пункты по несколько раз.       ———————————       [Памятка ассистенту по работе с объектом CH-001]       КЛАССИФИКАЦИЯ: ВНУТРЕННЕЕ | ДОСТУП УРОВНЯ L2 И ВЫШЕ       .       ОБЪЕКТ: CH-001       КОДИРОВКА: Cursed-Hybrid-001       ПРИКРЕПЛЕННОЕ ЛИЦО: AM-032 (ассистент Мин Юнги)       ПРОЕКТ: [ЗАСЕКРЕЧЕНО: ДОСТУП L5]       КУРАТОР:  проф. Кан Хенсок       АКТУАЛЬНОСТЬ ВЕРСИИ: v.68.4, дата обновления 14.05.2068       .       >>> 1. МЕРЫ ПРЕДОСТОРОЖНОСТИ       .       Контакт с объектом CH-001 разрешен исключительно в рамках утвержденных протоколов.       Нарушение данных предписаний приравнивается к саботажу и может повлечь временное или постоянное отстранение от службы в системе ЦИА.       .       Запрещено:       .       ·      Передача несанкционированных предметов       ·      Физический контакт любого рода       ·      Продолжительный зрительный контакт (>3 сек)       ·      Эмоциональное вовлечение, проявление жалости, ласки, сочувствия       ·      Разговоры, касающиеся внешнего мира, семьи, воспоминаний       ·      Упоминание личного имени объекта       ·      Внесение пищи или жидкости без одобрения       ·      Отступление от утвержденного распорядка       ·      Нахождение в камере объекта без сопровождения или без активации безопасного режима       ·      Запись или фотофиксация без разрешения       ·      Попытки наладить ритуализированные формы взаимодействия       .       Нарушения фиксируются системой слежения и ведут к вызову на допрос в Комиссию Поведенческого Контроля (КПК).       .       >>>2. ОБЯЗАННОСТИ АССИСТЕНТА       .       Ассистент обязан:       .       ·      Соблюдать инструкцию L2-CH в актуальной редакции.       ·      Являться в Сектор наблюдения согласно установленному графику.       ·      Поддерживать отчетную документацию: ежедневные поведенческие заметки, еженедельные модули наблюдения, фиксация отклонений.       ·      Своевременно информировать куратора проекта о любых изменениях в состоянии объекта (психологическом, физическом, реактивном).       ·      Присутствовать при всех назначенных процедурах.       ·      Участвовать в психофизиологической переоценке (не реже 1 раза в 30 дней).       ·      Не вступать в обсуждение природы эксперимента с иными ассистентами.       .       >>>3. РАСПОРЯДОК ДНЯ ОБЪЕКТА CH-001       .       | Время          | Действие                                                             | 06:30          | Подъем, освежающая процедура       | 07:30–08:00 | Завтрак       | 08:00–10:00 | Оценочные модули / тестирование       | 10:00–12:00 | Физическая активность / наблюдение       | 12:00–12:30 | Обед       | 13:00–15:00 | Изоляционный отдых / пассивное наблюдение       | 15:00–17:00 | Занятия / творческая активность (по расписанию)       | 17:30–18:00 | Ужин       | 18:30–20:30 | Индивидуальная адаптационная сессия (по решению куратора)       | 20:30          | Подготовка ко сну, помещение в состояние понижения активности       | 22:00           | Отключение освещения       .       В случае нестабильного поведения график может быть скорректирован.       .       >>>4. ПИТАНИЕ       .       CH-001 получает строго регламентированное питание, разработанное с учетом биологических особенностей гибридной природы.       .       ·      Диета №H-9 (утверждена 04.04.2068)       ·      Прием пищи осуществляется исключительно в одиночестве       ·      Контроль за пищевым поведением — видеонаблюдение + биомониторинг       ·      Продукты выдаются через автоматизированный шлюз (ручная передача запрещена)       ·      Все отклонения (отказ от еды, необычная реакция, просьбы) незамедлительно фиксируются       .       >>>5. РЕЖИМ КАМЕРЫ       .       Камера CH-001 оснащена следующими системами:       .       ·      Термонейтральное освещение (смена в зависимости от режима)       ·      Биометрические сенсоры (в том числе слежение за ЧСС, микромимикой, уровнем гормонов)       ·      Микрофоны высокой чувствительности       ·      Панель адаптивных стен (при необходимости могут быть активированы системы подавления)       ·      Прозрачная зона наблюдения (для ассистента/лаборантов)       ·      Допуск в камеру — по расписанию, по двум ключам и с активацией безопасного протокола       .       >>>6. ОСОБЫЕ УКАЗАНИЯ       .       Вся представленная выше информация может быть изменена, отменена или дополнена по личному распоряжению куратора проекта [ЗАСЕКРЕЧЕНО: ДОСТУП L5] проф. Кан Хенсока без уведомления младшего персонала.       Ассистент обязан реагировать немедленно и беспрекословно на любые указания, поступившие от куратора, в том числе при их устной передаче. Отказ или замедление трактуются как саботаж.       .       Примечание:       При возникновении чувства эмпатии, жалости, симпатии или страха в отношении объекта CH-001 ассистент обязан самостоятельно подать рапорт и пройти внеплановое обследование у психолога.       Невозможность выполнить данное предписание — симптом прогрессирующего нарушения профессионального восприятия и требует вмешательства.       ———————————       Юнги не сразу поставил отметку «прочитано» и еще долго не закрывал документ. Перечитал несколько раз от начала до конца, потом отдельные пункты. Уровень серьезности проекта, название и подробности которого ему знать было не положено, ощущался в каждом слове. На плечи надавило. Юнги потянулся за стаканом, хотел выпить воды, но он оказался пустым.        Сердце билось гулко и ровно. Дыхание спокойное, медленное. Юнги посмотрел на часы, вздохнул. Пора было ложиться спать, чтобы выспаться перед первым рабочим днем, так что он собрался и просмотрел по-быстрому оставшиеся документы: «Служебные маршруты и правила перемещения по этажам. Запасные выходы. Порядок действий при ЧС» — полезно, но стандартно, «Кодекс взаимодействия с сотрудниками сектора L3-L5» — настолько завуалировано, что будь Юнги глупее на десяток пунктов IQ, не понял бы ни слова в нагромождении формализма, но суть вычленил успешно — не спрашивай, не вмешивайся, не мешай, — поставил галочку и закрыл документ.        Последним остался бланк подписки о неразглашении, который нужно было заполнить, подписать и отправить. Это заняло пару минут, потому что Юнги уже не читал совсем, просто вскользь понял основной посыл — никому и ничего нельзя передавать. Он поставил отметку, оставил отпечаток на экране терминала, дождался «зеленого света» и закрыл все вкладки. Некому ему было что-либо рассказывать, ни семьи, ни друзей, так что, ложась спать, Юнги уже и не помнил об этом бланке.        Зато в темноте и густой тишине, лежа на твердой, но пахнущей свежестью постели Юнги помнил о памятке ассистенту по работе с объектом CH-001.        Она не выходила из головы и заставляла ворочаться, даже когда время перевалило за полночь. Юнги представлял, к чему его привлекут при переводе сюда, слышал о гибриде и мог сложить два и два, зная, что направлен личным ассистентом к самому профессору Кану, но… был ли готов к этому на самом деле? Груз ответственности ощущался уже сейчас — тяжестью в животе, в затылке, в самом воздухе комнаты — а он еще даже не увидел объект своими глазами, не считая тех секунд.        Юнги подумал и о них тоже, следуя по логическим цепочкам в своем сознании. Вне ЦИА-8 никто не знал, либо знал, но умалчивал, каков этот гибрид на самом деле. Как он выглядит? Насколько опасен? Насколько перспективен для адаптации?       «Ноги выглядели вполне человеческими, не считая цвета кожи, — подумал Юнги, переворачиваясь на спину. — Причем стопа небольшого размера, у Проклятых гораздо крупнее, к тому же характерные когти».        К часу ночи его так извел факт, что волей случая или по чьей-то задумке ему дали увидеть буквально кроху ужасно любопытной информации, что Юнги не выдержал и встал, чтобы выпить воды. Сна не было ни в одном глазу, зато в голове — чересчур много мыслей.        «Он меня не принял», — прозвучало там голосом Имбома. Юнги пролил воду мимо рта себе на грудь и штаны.       — Черт…        Он растер воду ладонью, поежился и оставил стакан на столе, возвращаясь в постель. Только замер у окна, снова выглядывая наружу. Лес шумел ветром и дождем, покачивался в стороны, кроны слегка серебрились в искусственном свете периметра. Юнги подошел ближе и засмотрелся.        «Что значит, он его не принял? — размышлял он. — Поведение гибрида настолько нестабильно, что неподходящего ассистента тут же заменяют? Вероятно, здесь гибрид важнее сотрудников… и если он не примет меня?» Эта мысль уже порядком пугала, заставляла волноваться, во всяком случае. Юнги мог поручиться за свои знания, навыки и усердие, однако если оценка его работы зависит от гибрида, тут уже старайся или нет — без разницы.       «Мда, это будет паршиво, если меня переведут обратно после пары недель из-за того, что я не понравился объекту исследования», — подумал Юнги и невесело усмехнулся. Это был бы позор на все служебное досье, если называть вещи своими именами, и могло разрушить ему буквально все планы на карьерный рост.        «Нет, надо постараться, — сказал Юнги себе строго, ложась обратно в постель. — Сделаю все, что придется, и если проект достигнет поставленной цели, он будет в моем личном деле и откроет мне двери наверх». Он улыбался, все-таки засыпая во втором часу ночи. Он не знал целей главного проекта профессора Кана, и они ему были не нужны, чтобы просто работать на максимуме своих возможностей. Юнги не собирался сдавать назад, уже оказавшись здесь, тем более теперь его будущее становилось светлее.        Но во сне он его, к сожалению, не увидел. Зато увидел лужи крови на кафельном полу. Свежие, блестящие в гаснущем холодном свете.