Проект: АДАПТАЦИЯ

      Итого — четыре часа сна. Крайне мало, но Юнги встал по общему будильнику в шесть утра и не позволил себе даже на секунду подумать о том, чтобы полежать еще пять минут. Он встал, пошел умываться и в туалет, принял прохладный душ и стал одеваться.       Как Юнги ждал этот момент!       Новая форма была чистой и выглаженной, но он все равно осмотрел ее придирчиво со всех сторон. Она должна быть на нем идеальной, и когда Юнги оделся, так и оказалось. Размер в размер, строгая, графитовый черный, белая эмблема ЦИА-8 на одном нагрудном кармане, имя и код — на другом. Больше ничего, и ничего лишнего. Юнги застегнул пиджак молнией до самого подбородка, оправил полы и рукава, разгладил брюки и оглядел себя в зеркале на дверце шкафа.       Идеально. Как с иголочки. Но Юнги не ушел сразу, сначала еще раз проверил форму, чистоту обуви — тяжелых ботинок на шнуровке, почти армейских, — прошелся еще раз расческой с гелем по волосам, протер очки, проверил пропуск.        Сердце казалось тяжеловатым, хотя дыхание оставалось ровным. Юнги вздохнул, и его рука на мгновение зависла перед кнопкой открытия двери.        Там, в коридоре, уже раздавались первые шаги коллег. Время — семь ровно. Юнги расправил плечи и вышел из квартиры.       Понемногу блок Б просыпался, шум нарастал, но пока еще в коридоре людей оказалось немного, как и в столовой, куда Юнги дошел быстрым шагом. Ему некуда было спешить, но все казалось, что если идти быстро, то и рабочий день начнется раньше.        Завтрак прошел быстро и в одиночестве. Больше половины столов были еще свободны, но Юнги сел ровно за тот, за которым они ужинали с Имбомом, чтобы наверняка, и манную кашу не взял — выбрал завтрак №2: овсянка, вареное яйцо, кусочек темного хлеба и витаминизированный напиток. Правда, особо не успел оценить вкус, потому что съел все быстро и невнимательно — слишком много смотрел по сторонам, разглядывая коллег с разных уровней и отделов.        Многие лица выглядели наполовину знакомыми, особенно ранним утром, будто никуда Юнги и не уезжал. Все те же пустые, сонные глаза, опущенные плечи, особенно у младшего персонала. Юнги подметил и начал запоминать местный цветовой код: охрана — олива, техперсонал — желтый и оранжевый, офис — серый, ассистенты — темно-синий. И только графитово-черной формы Юнги так и не увидел в столовой и позже в главном здании на разных уровнях.        Похоже, у личного ассистента ведущего профессора была особенная форма. С одной стороны, Юнги это польстило, ведь он впервые может выделиться из общей массы, даже ничего еще для этого не сделав, но с другой стороны… «Они все понимают, кто я и чем здесь занимаюсь, только посмотрев на цвет моей формы», — подумал Юнги, когда относил поднос с пустыми тарелками, а когда шел через зал столовой к выходу, уже ощущал на себе эти взгляды.       Они обещали цепляться за его плечи и спину каждый день без исключения, и Юнги не волновался об этом, они только побуждали его следить за осанкой еще более тщательно, держать голову поднятой, а взгляд — оставаться прямым и уверенным. Это была его новая жизнь, не только форма и должность, и он чувствовал себя лучше, чем когда-либо.        Сразу после завтрака Юнги вышел из корпуса А и направился к главному зданию в числе первых, однако на развилке пешеходных дорожек сбавил шаг и посмотрел на время. До назначенной встречи с профессором оставался почти час, и Юнги слегка растерялся.        Где бы он хотел слоняться без дела в ожидании? И еще более важный вопрос: где ему можно слоняться без дела в ожидании?        Погода была хороша этим утром. Солнца не было видно, понятное дело, за густым лесом и серой пеленой облаков, но и дождь больше не шел. От него осталась чудная свежесть вокруг, запах хвои, мокрой земли и мха. Юнги шел прогулочным шагом по дорожке, ведущей в главное здание, и глубоко дышал всем этим, будто старался надышаться перед долгим рабочим днем под землей. Но это, как говорится, перед смертью не надышишься, поэтому он только надеялся, что вечером, после смены, снаружи будет все так же хорошо и приятно. Не холодно и не жарко, влажно, но не слишком, зелено и красиво. А еще птицы заливались где-то далеко, их голоса словно окружали территорию Центра вместе с забором с электрической цепью.        Юнги не спешил, оглядываясь по сторонам. Территория ЦИА-8 была больше, чем в его предыдущем ЦПФ-10, хотя определить точный размер едва ли было возможно невооруженным глазом с главной дорожки, потому что забор от ворот уходил прямиком в лес и терялся в нем. Или лес его пожирал. Помимо главного здания, прямо к которому Юнги шел, и двух жилых корпусов по правую руку, здесь был еще большой военно-технический ангар слева, трансформаторная станция и, судя по характерным табличкам, хозяйственная постройка. Обычно в них находились склад продовольствия и холодильники.        Ничего нового и особенного, примерно таким же был Фильтр, но вот только Юнги опустил взгляд и собрался ускорить шаг, как вдруг увидел тропу. В ней не было чего-то необычного, и все же Юнги остановился и попробовал проследить, куда она ведет. Едва заметная узкая тропинка, протоптанная чьими-то крайне редкими шагами, она шла вдоль главного здания и огибала его. Куда дальше, конечно, уже было не видно от входа, и Юнги, расправив плечи, поднялся по лестнице к широким дверям.        Глубоко в душе вовсе не хотел заходить внутрь, но разум был громче и знал, что должен, поэтому быстро и привычно прошел досмотр, сказав обоим охранникам «доброе утро» — без улыбки, но вполне дружелюбно, и такое же, но все же с улыбкой отдал Ами, девушке за стойкой в главном холле. Она, увидев его еще в дверях, приосанилась и слегка покраснела, улыбнувшись в ответ.        Подходить к ней «поболтать» Юнги не стал и сразу завернул направо. Пока оставалось достаточно времени, он решил зайти в комнату отдыха, о которой вчера говорил Имбом, и глянуть, что там вообще есть.       В подобные места на Фильтре Юнги редко ходил, там обычно все собирались группами, а его компанией в основном был терминал и рабочий стол, и если быть честным, здесь в ЦИА-8 он не рассчитывал, что это изменится, но все же захотел просто приглядеться. В конце концов, ему хотелось знать все об этом месте, ведь он собирался остаться здесь надолго и не навсегда обычным ассистентом.       Дверь в лаундж, или комнату отдыха, находилась почти в самом конце узкого коридора, а за ней — три уставших человека и огромное помещение. По сравнению со всем, что Юнги уже успел увидеть в ЦИА-8, это место выглядело самым уютным, пожалуй, даже милее квартиры. На стенах — обои теплого оттенка со вставками из дерева, по которым вилась искусственная зелень, постеры в виде картин современного искусства. Несколько диванов и кофейных столиков рядом с ними, стол для бильярда, стол для пинг-понга, огромный экран на стене напротив входа и несколько автоматов с напитками и перекусами.        Юнги застрял на входе, оглядывая помещение. Оно его удивило, искренне. Словно кто-то вырвал комнату из какого-нибудь отеля или богатого частного дома и по какой-то причине засунул ее в ЦИА-8. Не должна она быть такой приятной и теплой, но… была.        «Странное дело», — подумал Юнги и неспешно прошел вперед. Двое мужчин в серой форме сидели на одном из диванов и разговаривали, склонившись друг к другу, и одна пожилая женщина в белом сидела в углу комнаты и листала журнал. По ее одежде Юнги догадался, что она работник кухни, разговаривать ни с ней, ни с кем-то еще он пока не собирался и дошел до конца комнаты, только чтобы развернуться и пойти обратно.        И тут, когда он коснулся бильярдного стола, задумчиво блуждая взглядом, она на него посмотрела. Юнги заметил это краем глаза и посмотрел в ответ. Женщина показалась ему смущенной, но заинтересованной, она о чем-то подумала и почти сказала об этом вслух — ее губы дрогнули и приоткрылись, — но передумала и опустила глаза. Юнги пригляделся к имени на форме, но из-за журнала в ее руках смог увидеть только имя: Нора.        Ее, как и двоих мужчин, которые шушукались на диване, Юнги запомнил и вышел из комнаты отдыха. На часах без пяти восемь. Он зашел в туалет на L1 и направился к лифту. Передвигался совершенно не спеша, медленно и в какой-то момент даже подумал, что может выглядеть со стороны чересчур важным с такими прогулками по Центру. Но ему некуда было спешить, своего места, за которым мог бы спрятаться и переждать, пока не знал, а бегать хомяком в колесе по одним и тем же коридорам было бы даже хуже, так что единственное, что ему осталось — это сделать лицо попроще.        Юнги вошел в лифт, приложил пропуск и нажал на панели L2. Когда двери закрывались, он поднял взгляд и увидел, что Ами обернулась и посмотрела на него со скромным любопытством. Юнги подмигнул ей и чуть улыбнулся за мгновение до того, как двери лифта закрылись. Ами вспыхнула, но это было мило.        Девушки часто обращали на него внимание, с первого взгляда он их чем-то цеплял, хотя сам даже и представить не мог, чем именно, считая свою внешность вполне обыкновенной. Но этот интерес быстро ослабевал, когда они начинали узнавать его лучше и понимали, что он скучный. Ну, то есть для всех девушек, которым Юнги нравился, он был поистине скучной пустышкой, потому что все, о чем мог думать и говорить, — это либо работа, либо искусство. К несчастью, ему еще не встретилось девушки, для которой эти темы были бы лучшими для бесконечных обсуждений, и по Ами Юнги сразу понял, что она, увы, не та самая.        Зато более похожей на нужный типаж казалась Хан Соен. Выйдя из лифта, Юнги увидел ее, проходящую мимо в сопровождении двух ассистентов в синем.       — Доброе утро! — с улыбкой сказала Соен, но даже не сбавила шаг. — А вы рано! Но он уже там, идите!       Юнги остановился в светлом холле, смотря ей вслед, и задумался, чуть хмурясь по привычке. Было ли правдой то, что она сказала? «Или ты играешь в какие-то игры здесь?» — подумал Юнги, снова припоминая вчерашний случай. Впрочем, его это не особо удивляло, конкуренция в замкнутых научных кругах дело не новое, а какие могли использоваться способы — попробуй сосчитай.       Юнги старался держаться подальше от внутренних интриг, хотя порой его втягивали в них против его воли. Сейчас было такое же предчувствие от горящих искорками глаз Соен, но Юнги понадеялся на лучшее и пошел по коридору, что начинался напротив лифта. Несколько метров, и табличка на двери сказала ему, что он прибыл к месту встречи — кабинету профессора Кан Хенсока.        На часах 8:08. Время тянулось ужасно медленно, и не имея больше сил его терпеть, Юнги на удачу нажал на панели у двери значок колокольчика. Там внутри раздался короткий мелодичный звук и почти сразу дверь приветливо отъехала в сторону.        — Проходите, Юнги! — с улыбкой сказал профессор. — Садитесь, прошу.       — Доброе утро, сэр.        Юнги вошел в кабинет, подошел к большому столу из темного дерева и сел в мягкое кресло.        — Дайте мне минутку, хорошо? Сейчас закончу кое с чем, и начнем, — говорил мужчина, быстро листая страницы в старомодной подшитой папке. Он стоял с другой стороны стола и все время слегка улыбался. — Сегодня особенный день или у вас есть хорошая привычка не опаздывать?       — Всегда стараюсь заступать на смену заранее, — ответил Юнги негромко, боясь помешать потоку мыслей профессора.        Тот чиркнул что-то ручкой на одном из листов, покивал сам себе и понес папку на стеллаж у стены. Его кабинет тоже казался слегка инородным в общем дизайне Центра, еще теплее, чем комната отдыха, с деревянными панелями на стенах, картинами, но не современными, и Юнги побоялся прикинуть, сколько они стоили, даже если были всего лишь репродукциями. Он видел снимки этих картин в учебнике по истории искусств в разделе «Классическая живопись двадцатого века».       На одну из них Юнги засмотрелся, пока профессор шуршал и шумел чем-то у стеллажей. Это было полотно Эндрю Уайета «Мир Кристины», и оно всегда вызывало смешанные чувства у самого Юнги, нравилось и нет одновременно. Для многих его сокурсников в академии это была просто картина с женщиной, сидящей в поле спиной к зрителю и смотрящей на дом вдали. Юнги же всегда преследовало ощущение, будто с этим домом героини картины вот-вот должно случиться что-то ужасное.        — Чаю не хотите, Юнги? — предложил профессор, и Юнги ответил, даже не подумав:       — Да, спасибо.        — Вижу, вас заинтересовала жемчужина моей небольшой коллекции? Вы знаете эту картину?       — В учебнике по истории искусств о ней была пара абзацев.       — И вам их хватило?       Юнги глянул на профессора и увидел, что тот, стоя у столика с термопотом, внимательно смотрит на него поверх своих круглых очков.       — Нет, я запросил полную справку в системе Академии, чтобы узнать больше.        Такой ответ профессору явно понравился, потому что он улыбнулся и кивнул, отворачиваясь.        — Значит, вы знаете историю ее создания и судьбу героини, изображенной на ней?       — Да, непростая судьба, хотя вызывает определенное восхищение.       — Не могу не согласиться! Надо иметь мужество, чтобы смириться с потерей столь значимой части своих возможностей и при этом всю жизнь оставаться сильной и полагаться на себя. Скажите мне, Юнги, как вы думаете, если бы она обернулась, каким было бы ее лицо?       Профессор вернулся к столу с двумя белыми кружками, поставил одну рядом с Юнги и со второй сел напротив в свое кресло.       — Ее лицо… — Юнги задумался, снова посмотрев на картину. Ему никогда не приходила в голову возможность, что героиня может обернуться. — Полагаю, оно могло быть… уставшим, но смиренным. Может быть, без эмоций вовсе, не считая глаз.       — Что было бы в ее глазах?       Юнги отвел взгляд от картины на профессора и увидел на его лице неподдельный интерес.        — Сила и страх.        — Вот как? Почему?       — Судя по истории этой женщины, она была достаточно сильна, чтобы справляться с тем, что с ней случилось, но… ее фигура всегда казалась мне тревожной, будто она ждала чего-то плохого.       — Мгм, — промычал профессор задумчиво и отпил чай. — Интересное мнение, вы, пожалуй, первый из моих ассистентов, кто смог понять эту картину глубже рядового зрителя.       Это был комплимент вскользь, и Юнги, как положено, не отреагировал на него слишком явно — только слегка улыбнулся и тут же скрыл лицо за кружкой. Чай оказался крепким и терпким, с ноткой шиповника и бергамота. Профессор взял со стола планшет и стал искать в нем что-то, продолжая говорить мягко и тепло:       — Я видел в вашем досье в графе «сторонние интересы» музыку и живопись, а в характеристике от одного из преподавателей Академии замечание о том, что вы значительно выделялись среди других учеников на лекциях по искусству. Вам это, похоже, действительно близко, почему не выбрали что-то творческое для своей карьеры?       Юнги подумал, подбирая слова под пытливым взглядом профессора, который, однако, не давил и не прожигал насквозь, всего лишь осторожно прощупывал. Обычно, когда ему на собеседовании или очередном тестировании задавали вопрос «Почему вы выбрали именно это направление?», Юнги отвечал отговоркой: «Потому что родители работали в Центре», и всем этого было достаточно. Но он встретился взглядом с профессором и решил ответить чуть более честно.       — Мне нравится искусство, это правда, — сказал Юнги, смотря в свою кружку. — Думаю, именно потому что оно мне так нравится, я не хотел превращать его в работу.       — Боялись, что разонравится? — спросил Кан и тихо посмеялся, когда Юнги удивленно на него посмотрел. — Понимаю вас, Юнги, у меня в ваши годы тоже был выбор: то, что я любил, и то, к чему я был способен. Мы с вами оба выбрали второе, и я вас уверяю — выбор абсолютно верный. Собственно, благодаря ему вы теперь здесь, а не в каком-нибудь музее водите школьников на экскурсии. И перед тем, как я введу вас в курс дела, Юнги, я задам вам несколько вопросов, хорошо? Это не тест, не волнуйтесь и отвечайте честно, как чувствуете, договорились?       — Да, — Юнги кивнул и сел прямее, посмотрев на профессора. Ежемесячное тестирование приучило его к этому за долгие годы, и даже если бы постарался, он все равно не смог бы воспринимать этот разговор как обыденный.       — Как вы считаете, Юнги, что важнее в нашей работе: результат или метод?       Юнги помолчал, раздумывая. Он знал правильный ответ в следующую же секунду, но не спешил высказать его. Профессор не торопил, даже, наоборот, казался довольным этой задержкой в ответе, и Юнги показалось, что он ждет услышать от него что-то менее очевидное, чем просто «результат».       — Поскольку без достижения поставленной цели любые использованные методы не имеют значения, я считаю, что результат важнее, однако не могу сказать, что он оправдывает абсолютно любые методы.        Это был правильный ответ, и при этом Юнги не лукавил и спокойно выдержал долгий внимательный взгляд профессора.       — Хорошо, — кивнул Кан с легкой улыбкой и сложил руки перед собой «домиком». — Допустим такую ситуацию: вы стоите на пороге большого открытия и уверены, что положительный результат не только станет знаковым в истории человечества, но и, скажем, спасет множество жизней. Однако, для достижения этого результата необходимо пожертвовать некоторыми личными принципами. Были бы вы готовы к этому?       На этот раз Юнги ответил гораздо быстрее, уже понимая, к чему все эти вопросы.       — Да, если результат действительно того стоит. Ради больших целей всегда приходится чем-то жертвовать.       Профессор усмехнулся и кивнул. Он обвел взглядом свой кабинет и вздохнул.       — Да, жертвы порой неизбежны в нашей работе, как и на войне, ведь наука — это в каком-то смысле тоже поле битвы. Вы, Юнги, кажется, бывали по обе стороны, верно?        — Да.        — Начали с Серой зоны, а в итоге оказались здесь, в самом тылу и сердце научного мира нашей страны, в ЦИА-8. Как ощущения?        — Гораздо спокойнее, честно говоря. Мне понравилась природа вокруг Центра.       Профессор просиял и рассмеялся, смотря на Юнги с почти отеческим теплом во взгляде.       — Да, у нас здесь все сохранили по возможности, эти сосны стояли здесь сотни лет до прихода человека и продолжат стоять, когда мы все уйдем, — Кан улыбался, хотя Юнги это изречение показалось несколько обреченным. — А в ЦПФ-10, вашем прежнем месте, все иначе? Мне не довелось там побывать, только в первом.       ЦПФ-1 находился не на границе, а почти у самой столицы и помимо этого отличался от всех остальных Фильтров тем, что исполнял роль третьей ступени фильтрации. Именно оттуда трижды одобренные объекты и образцы разбирали все ЦИА и прочие в свои лаборатории.       — В десятом было очень холодно, — Юнги усмехнулся, припоминая все последние температурные рекорды и поломки котельного оборудования. — Не круглый год снег, конечно, но и природы как таковой там нет. Просто… пустыня. Серая и мертвая.       — Звучит печально, — сказал профессор и, похоже, действительно сочувствовал. — Но, несмотря на условия, вы показывали впечатляющие результаты, Юнги. Прочитав несколько последних месячных отчетов, я сразу понял, что вы более усердны, чем все мои ассистенты за последние пару лет вместе взятые. Но скажите мне, там, на Фильтре, вам когда-нибудь было жаль?       — Простите?        Юнги напрягся и не смог этого скрыть.       — Ну, скажем, когда вы в очередной раз ставили вердикт «непригоден» и отправляли на утилизацию, вам не бывало их жаль?       — Вы о Проклятых, профессор? — уточнил Юнги, нервно усмехнувшись. Не решился подумать сразу, что Кан говорит какую-то глупость, но все же этот вопрос казался жутко странным.       — Именно.       — Нет, мне не было их жаль, они ведь… не люди, к тому же очень опасные.       — Но ведь они живые существа, правильно? Хищные животные тоже опасны, но человеку вполне может быть жаль убить лисицу или хорька. Потому что мы люди, мы не можем отключить свои чувства, даже если очень сильно поверим, что сделали это.       Юнги поерзал, глотнул чаю, и подумал получше.       — Профессор, вы когда-нибудь были в Серой зоне? — Кан слегка удивился, не ожидая вопроса, но мотнул головой, что значило «нет». — Оттуда невозможно вернуться прежним, вы знаете? И дело даже не в том, сколько раз за смену Проклятые пытаются тебя убить, а в том, скольких жителей тысяч брошенных домов они уже убили. Я не могу воспринимать их иначе и не знаю ни одного человека, который бы им посочувствовал. Они — чудовища, и либо мы убиваем их, либо они нас. И если вас беспокоит, что мой моральный кодекс не позволит мне принять участие в каком-либо вашем эксперименте над Проклятым, я могу вас заверить, что это не станет проблемой, независимо от уровня сложности или жестокости.       Реакция на услышанное проступала на лице Кана медленно, словно чувства выплывали из-под толщи воды. Губы растянулись в улыбку, обнажившую ровный ряд зубов, глаза загорелись.       — Браво, Юнги, — тихо сказал — или даже прошипел как змея — профессор, чуть сбавляя напор своего довольства. — Великолепная позиция, однако, — он указал сложенными ладонями на Юнги, — мы работаем не с Проклятым, а с гибридом, и прежде всего я хочу, чтобы вы понимали всю проблематику его сущности. Он не Проклятый, и его внешний вид может поначалу сбить вас с толку, но я попрошу вас запомнить, Юнги: он не человек.       Юнги собрался было сразу ответить, но профессор остановил его легким жестом.        — Вы ведь ознакомились с памяткой по работе с объектом CH-001?        — Да, очень тщательно.       — Отлично, большую часть из написанного там можете забыть, — Кан бросил это как несущественную мелочь, но Юнги чуть не подавился воздухом, едва сдержал лицо. — Большинство запретов вас касаться не будут, однако вы в любом случае должны держаться в рамках безопасности и благоразумия, понимаете меня?       — Пока не совсем, если честно, — признался искренне, как есть, и отставил наконец кружку на стол, перестав за нее цепляться, будто это спасательный круг. — Я имею в виду, моя роль в вашей работе мне не совсем ясна.        — Это ничего, — Кан улыбнулся и, дотянувшись до руки Юнги, лежавшей на столе, похлопал по ней слегка. — Сейчас мы начнем, и вам все станет более понятно. Для начала поговорим о нашем объекте…       Профессор нажал несколько клавиш на терминале и включил большой монитор на стене слева от стола, жестом обратив внимание Юнги на него. Тот повернулся в кресле и приготовился впитывать информацию.        — …Как я уже сказал, важно помнить о том, что он не человек, потому что у нас уже случались прецеденты, когда сотрудники, имевшие близкий контакт с ним, теряли границы и начинали относиться к нему иначе. CH-001 — гибрид Проклятого и человека, единственный в своем роде.        На экране появились характеристики объекта и портретная фотография, затемненная и слегка испорченная, будто намеренно. Юнги глянул на нее мельком и постарался сосредоточиться на тексте, а не лице гибрида. Потому что оно было гораздо более человеческим, чем хотелось бы.        — Он поступил к нам четырнадцать лет назад в возрасте около десяти лет, до этого несколько ученых-диссидентов скрывали его от правительства. Насколько известно, гибрид был создан ненамеренно в результате инцидента: сотрудница одного из ЦИА, беременная на восьмом месяце, подвергалась нападению Проклятой особи, однако заражения этой женщины не произошло, вместо этого вещество поразило ребенка в ее утробе.       На экране поверх карточки гибрида теперь отображались отчеты о том инциденте. Юнги старался вчитаться, но больше все-таки слушал краткий пересказ профессора.        — Все эти данные и отчеты были удалены теми, кто в итоге забрал и укрыл этого ребенка, но Службе внутренних расследований удалось восстановить их. Так мы узнали, что роды случились преждевременно, женщина погибла, а ребенок имел крайне нестабильную форму с ярко выраженными признаками Проклятого. Доподлинно неизвестно, каким манипуляциям он подвергался вне системы, но к нам он прибыл, можно сказать, в запущенном состоянии.       На экране в одной части появился отчет-заключение об осмотре новоприбывшего объекта в ЦИА-8, а в другой — видеозапись. Профессор взял паузу, пока Юнги смотрел запись без звука. На ней явно угадывалась молодая особь Проклятого со всеми характерными чертами, не считая строения черепа и конечностей. Юнги с трудом смог бы назвать это существо ребенком. В грязных лохмотьях, с темной, иссиня-черной кожей и заметными наростами по позвоночнику, с острыми клыками, оно металось и кидалось на всех, кто был в помещении. Двое крупных мужчин держали его на жестком поводке, а мужчина в белом халате, лица которого было не видно из-за ракурса камеры, пытался подойти ближе. Он что-то говорил, держа перед собой раскрытые ладони, но существо явно не понимало ни слова. В итоге запись закончилась тем, что еще нескольким охранникам удалось зафиксировать объект и лаборант ввел ему снотворное.        — Как видите, Юнги, — мягко продолжил профессор, — он был крайне агрессивным и диким, когда прибыл к нам. Форма его тела была максимально приближена к Проклятому, никакого понимания человеческой речи он не демонстрировал, как и собственной способности говорить. В первые месяцы у нас регулярно происходили случаи нападения, чаще всего он кусал или царапал медиков и ассистентов, проводивших осмотры, но… я полагаю, это была лишь защита. CH-001 был очень молодой особью, и большинство его реакций я характеризовал как последствия страха и паники. Мы старались не злоупотреблять наказаниями и грубой силой, и вместо того, чтобы сломать его, я начал проект адаптации, и вот каких результатов мы добились уже через год.       Кан чуть улыбнулся и кивнул на экран. Юнги снова посмотрел на него. На этот раз видеозапись была со звуком.        Биометрические данные отображались графикой по обе стороны кадра. Объект сидел за столом с множеством датчиков на теле, одетый в светлую больничную пижаму, руки — пристегнуты мягкими ремнями к подлокотникам стула. Его форма здесь была уже более спокойной, кожа — сероватая, от наростов видно было лишь несколько очагов на шее и кистях рук. Темные, коротко стриженные волосы, глаза, голубые, с узкими вертикальными зрачками, смотрели в пустоту. Он дышал спокойно и медленно, пульс оставался в диапазоне 70-80 ударов в секунду.       ———————————       [ВИДЕОЗАПИСЬ VCC-4L-CH-001-2Y-D14-8 / ДОСТУП L3+]       .       Дата: 2055-08-14 | Время: 13:15       .       МЕСТО: L3 | Блок 3, адаптационный модуль       УЧАСТНИКИ:       Объект CH-001, Кан Хёнсок (ведущий специалист, проф.)       ПРИМЕЧАНИЕ: Третий сеанс после перехода на вербальные методики. Визуальные показатели стабильны, поведенческая активность снижена.       .       Кан: Доброе утро, CH-001.       CH-001: …       Кан: Ты понимаешь, что значит «утро»?       CH-001: Да.       Кан: Отлично.       [пауза ~4 сек.]       А как ты себя чувствуешь сегодня?       CH-001: Тепло.       [тихий вздох]       Кан: Потому что тебе дали плед?       CH-001: Да.       Кан: Ты знаешь, кто я?       CH-001: Доктор.       Кан: А кто ты?       CH-001: Гибрид.       Кан: Тебе нравится такое название?       CH-001: …Не знаю.       Кан: А как бы ты хотел, чтобы тебя называли?       CH-001: [долгая пауза] …Не знаю.       [00:01:03]       Кан: Вчера ты рисовал. Помнишь?       CH-001: Да.       Кан: Что ты нарисовал?       CH-001: Окно.       Кан: Почему окно?       CH-001: Там… свет.       Кан: Ты хочешь выйти на этот свет?       CH-001: Нет.       Кан: Почему?       CH-001: Там опасно.       Кан: Кто тебе так сказал?       CH-001: [смотрит в сторону, молчит]       [00:01:47]       Кан: Хорошо. Последний вопрос на сегодня. Если бы тебе дали выбрать: остаться здесь или быть одному снаружи — что бы ты выбрал?       CH-001: Здесь.       Кан: Почему?       CH-001: Здесь… тепло.        .       [КОНЕЦ ФРАГМЕНТА]       ———————————       Запись остановилась, и Юнги тяжело выдохнул, потому что все это время почти не дышал. Его тело уже звенело от напряжения, и он не мог расслабиться, даже несмотря на спокойный и мягкий голос профессора Кана.        — Прогресс был существенный, и мы продолжили проект адаптации. Как видите, у него были обнаружены хорошие навыки понимания и способность к обучению устной речи. Если вам будет интересно, я предоставлю доступ к некоторым другим записям, чтобы вы могли подробнее проследить динамику его обучения. Вкратце скажу, что темп прослеживался очень хороший, как бы удивительно это ни было, учитывая его сущность. Первые годы нам приходилось использовать сильные седативные препараты для контроля его формы и уровня агрессии, но через пять лет я провел несколько тестов и выяснил, что теперь мы можем обходиться без них. Он научился контролировать себя в спокойных условиях, и это давало определенные надежды на успех проекта.        Профессор свернул видеозапись и вывел на экран несколько графиков, каждый из которых имел значительную положительную динамику.        — Это сводные данные по его прогрессу в речи, умственных способностях, уровню контроля и степени подчинения за все годы пребывания здесь. — Кан взял паузу, дожидаясь, когда Юнги рассмотрит все графики. — Теперь хочу услышать ваше первое мнение об этом.        Юнги вздохнул и откинулся на спинку кресла, расслабившись, но совсем немного.       — Это… впечатляет, — ответил он сдержанно.        На самом деле, у него просто не находилось слов, чтобы выразить все свое восхищение. Кан усмехнулся, но отнесся с пониманием и, вероятно, дифирамбов в свой адрес и не ждал.        — Хочу показать вам еще пару фрагментов для понимания его природы.        Кан вывел и сразу включил следующую запись. Она оказалась короткой выдержкой из протокольной записи беседы. Судя по дате, гибриду на ней было уже пятнадцать лет. Он сидел за столом в бежевом костюме, что-то между пижамой и формой, без фиксаторов и датчиков, в стабильной форме, зрачки чуть расширены, округлые.        — Как тебе спалось сегодня? — спросил Кан. В кадре было видно лишь его плечо и руку с ручкой между пальцев.        — Нормально, — спокойно ответил объект.        — Знаешь, говорят, если утром проснулся и ничего не болит, значит ты умер.       Блуждающий взгляд голубых глаз замер, поднялся на профессора. И вдруг гибрид усмехнулся. По-настоящему, по-человечески. И эта улыбка была красивой.       Кан остановил запись и сразу убрал с экрана.        — Помимо роста интеллектуальной составляющей, наблюдался рост еще и эмоциональной. При этом он не может испытывать эмоции, как мы с вами, однако вполне может имитировать их.       Он сказал это сухо и без особого интереса, а потом включил следующую запись.        ———————————       [ВИДЕОЗАПИСЬ VCC-4L-CH-001-7Y-D3-9 / ДОСТУП L4+]       .       Дата: 2061-09-03 | Время: 19:45       .       МЕСТО: L3 | Экспериментальный зал, профиль — модификации       УЧАСТНИКИ: Объект CH-001, сотрудники [не идентифицированы]       .       [Видео начинается с приглушенного сигнала тревоги. Камера фиксирует помещение в красном аварийном освещении]       [На полу виден упавший металлический поднос. Один из сотрудников отступает назад. CH-001 стоит у стены, с него свисают оборванные фиксаторы]       ГОЛОС ИЗ-ЗА КАДРА: Прекратить эксперимент!       CH-001: (Тяжелое дыхание. Лицо искажено, глаза светятся. Кожа темнеет)       [Он бросается вперед, камера дергается. Крик. Звук удара]       [Картинка прерывается статическим шумом.]       .       [КОНЕЦ ФРАГМЕНТА]       ———————————       Юнги не успел выдохнуть, а профессор продолжил все тем же ровным тоном:       — Переход в агрессивную форму произошел за 3.4 секунды. Причина — случайное физическое воздействие. Как видите, разница между контролем и срывом — всего мгновение. Одно неосторожное движение может стать фатальной ошибкой, я хочу, чтобы вы понимали это. Ассистент, подвергшийся нападению на этом видео, не выжил.       Юнги сглотнул, потянулся за кружкой и выпил весь оставшийся чай залпом. Он уже остыл и осел горечью на языке. Мысли временно встали на паузу, и пока профессор учтиво молчал, позволяя переварить информацию, Юнги не думал ни о чем, только ощущал первородный страх пополам с научным любопытством и слышал в мерном шуме вентиляции чье-то призрачное дыхание. А может быть, это было его собственное тяжелое дыхание, которого он не ощущал, потому что слегка потерял себя. Последние увиденные фрагменты заставили порядком растеряться, потому что сложить их рядом в голове было попросту невозможно.       — Вас это пугает, Юнги?        — В некотором роде, — ответил он и вдруг обнаружил, что язык во рту еле ворочается. — Я полагаю, дело в непредсказуемости. От Проклятых всегда ждешь только нападения, а этот… объект не совсем…        — Да, так и есть, — Кан кивнул и улыбнулся, ободряя. — Я рад, что вы это понимаете.       — А в чем была суть того эксперимента, при котором произошел срыв?       — Боюсь, детали я пока не могу вам раскрыть, — немного поспешно ответил профессор и вывел на экран новые данные. — Итак, что мы имеем на сегодняшний день…       Юнги вздохнул и заставил себя снова сосредоточиться на экране, где теперь появились графики динамики общего состояния объекта и эмоционального, таблица сравнения результатов тестов за декабрь и за апрель, а также недавний отчет об уровне взаимодействия.         — … К сожалению, как можно заметить, все показатели начали снижаться с начала года. Пока нам до сих пор неизвестно, чем это вызвано, все обследования подтвердили, что физически он совершенно здоров, в условиях содержания и программах адаптации изменений никаких не было, даже его рацион питания не менялся с конца прошлого года. — Профессор шумно вздохнул и откинулся на спинку кресла. Он все потирал подбородок, и Юнги впервые увидел на его лице намек на беспокойство. — В целом за все годы наблюдений было отмечено и подтверждено, что изменения в условиях содержания пагубно влияют на его эмоциональное состояние. Проще говоря, перемены ему не нравятся, так что мы стараемся удерживать привычную рутину как можно дольше, даже ассистентов, работавших непосредственно с ним, держали до последнего, и если основываться на предыдущих заменах и последствиях, сейчас, конечно, далеко не самый удобный момент для этого, однако… Я считаю, ситуация отличается от всех, что были ранее.       — Ему становится все хуже? — тихо спросил Юнги, снова присматриваясь к таблице и графикам.        Цифры на них были удручающими в самом деле, особенно после той великолепной динамики на протяжении всех лет пребывания гибрида здесь. Словно в одночасье он начал падать в пропасть, стремясь вернуться к тому, с чего все началось, и Юнги мог понять чувства профессора, едва проступавшие на его лице. Как минимум это просто по-человечески обидно — потерять годы трудов вот так просто.       — Да, Юнги, — Кан тяжело вздохнул и, сняв очки, потер глаза короткими пухлыми пальцами. — К сожалению, факты таковы, что наш драгоценный гибрид… чахнет на глазах. Конечно, условия содержания в неволе сильно способствуют этому, но у меня есть подозрение, будто для него настал какой-то особенный период в жизни.       — Особенный период? — Юнги чуть подался вперед и оправил пиджак.        — Да, я полагаю, как у животных и человека, у него должны быть определенные периоды жизни. Из-за специфичности его сущности их, конечно, очень трудно определить, и многие стандартные модели не подходят, но я могу с уверенностью сказать, что именно сейчас для него настал какой-то новый период, и при данных условиях он в нем страдает.        — Правильно ли я понимаю, профессор, что вы ожидаете качественные улучшения его состояния после очередной смены ассистента? — Юнги постарался сказать это с уважением, но свой скептицизм так и не смог сдержать в голосе.        Кана это ничуть не оскорбило, даже, наоборот, понравилось — он усмехнулся и вернул очки на переносицу.        — Вы улавливаете суть, все верно, Юнги, дело действительно не только в самом факте смены ассистента. И теперь мы наконец переходим к главному вопросу этой беседы…       Профессор сел поудобнее, придвинулся ближе к столу и сложил на нем руки в замок. Юнги машинально подобрался и приготовился внимательно слушать.        — …итак, учитывая обстоятельства, мной было принято решение о смене вектора адаптации гибрида. Старые методы, очевидно, перестали быть эффективными, значит, нам нужны новые. И вы, Юнги, были направлены сюда не в качестве очередного ассистента с хорошим личным делом, мы провели весьма тщательный и нестандартный отбор среди сотни кандидатов, и вы единственный, кто успешно прошел все этапы. У вас есть особенный набор качеств, которые очень нужны нам, поэтому надеюсь, вы от нас не сбежите через пару месяцев.       Это была шутка в некотором роде, Кан засмеялся, и Юнги поддержал его, одновременно чувствуя себя польщенным. Эта беседа в целом уже становилась дольше привычных, даже для первого вводного дня, и профессор умело лавировал между разными темами, едва оставляя время, чтобы передохнуть. Юнги не поспевал, если быть честным, но после слов о том, что он попал сюда после такого сложного отбора, ему уже стало почти совсем без разницы, куда профессор заведет его. Юнги улыбался и ощущал, как в груди разгорается огонь энтузиазма, как растут надежды на будущее, но не замечая, как в их тени прячется что-то важное, но, как это говорят в ЦИА, вне протокольное.        — Если вы еще не забыли, с чего мы начали, — с улыбкой говорил Кан, — теперь, полагаю, вам должна быть понятнее просьба забыть часть пунктов из памятки по работе с CH-001. Некоторые из них, скажем так, были написаны для других людей. Не для вас. И я попрошу быть готовым к изменениям инструкций в любой момент, потому что нам придется действовать по ситуации, окей? — Кан повел плечами и прочистил горло, выглядел он при этом довольным и уверенным во всем, что говорит и делает. — Вы будете работать по живой, подвижной системе. Ваша задача — наблюдать, чувствовать, быть рядом с ним. Не как врач, не как ученый. Как человек.       Юнги чуть отпрянул назад и нахмурился, не вполне понимая, для чего ему нужно… чувствовать.       — Вижу ваше замешательство, — тихо сказал Кан, сделав успокаивающий жест ладонью. — Понимаете, в чем дело. Основой прежней методики адаптации была дисциплина, и она отлично работала до недавнего времени. Мы держали его не на поводке, но… в ограниченном вольере, если вы понимаете метафору. Теперь я принял решение этот вольер расширить, приблизить его к условиям на воле.       Но Юнги все еще не вполне понимал, хотя и не решался выразить это вслух и признаться в том, что достиг предела в понимании завуалированных изречений профессора. Кан же смотрел на него настолько внимательно, что, казалось, видел буквально каждую мысль в голове своего нового ассистента, и недоумение в глубине его глаз не стало чем-то удивительным.       — Я скажу проще, — мягко произнес профессор и улыбнулся тепло, по-отечески, словно говорил «не волнуйся, все в порядке». — Юнги, он нуждается в привязанности. В некотором эмоциональном отклике, более глубокой человеческой связи. А вы — именно тот, кто способен ее создать.        Кан дал ему несколько секунд, чтобы уложить эту мысль в голове, хотя, по-хорошему, для полного осознания требовалось гораздо больше времени. Юнги ненадолго отвел взгляд, прошелся им по кабинету, взглянул на «Мир Кристины» и вздохнул, кивая.       — Хорошо, я вас понял.       Это, конечно, была правда постольку-поскольку, потому что конкретных инструкций у него на руках все еще не было, и он не мог в полной мере оценить масштаб своей будущей работы.        — Вы помните, что он не человек на сто процентов, однако многое человеческое ему все же не чуждо, и он вполне способный образец. Я хочу узнать, сможем ли мы адаптировать его в полной мере. Это и есть главная цель моего проекта, — Кан улыбнулся и откинулся на спинку кресла. — Разумеется, все изменения в инструкциях будут приходить от меня лично. Иногда внезапно. Иногда без объяснений. Но вы ведь умеете работать в условиях неопределенности?       — Да, конечно, — ответил Юнги.       Он снова улыбнулся профессору в ответ, ощущая себя избранным, необходимым, важным. Юнги чувствовал... азарт. Почти воодушевление. Но где-то внутри, в самом дальнем уголке в тени, чуть шевельнулось что-то, что не поддавалось классификации. «Как человек», — повторилось эхом в голове, и он подумал: «Быть человеком с не человеком». И тут наконец закралось подозрение — неужели профессор задумал сделать из гибрида человека?       Юнги не стал об этом думать сейчас, на это не было времени, но интересный вопрос остался на заднем плане в ожидании ночи.       — Что ж, это отлично, и я уверен, что не ошибся в выборе, — Кан качнулся вперед и поднялся, жестом призывая Юнги следовать за ним. — Мы с вами слегка засиделись, пойдемте прогуляемся. Надеюсь, вас не смущает моя страсть к разговорам? Еще не утомились?       — Нисколько, — усмехнулся Юнги. Они вышли из кабинета и завернули направо. — Вас интересно слушать.       — Вы так считаете? — он изобразил удивление и указал налево, чтобы Юнги вовремя завернул в другой коридор. — Может быть, мне стоит вернуться к лекциям?       Кан рассмеялся и погладил Юнги по плечу.       ———————————       [МЕДИЦИНСКИЙ ПРОТОКОЛ PR-MD-21-05 / КОМНАТА ВОССТАНОВЛЕНИЯ B-3]       .       Объект: CH-001         Дата: 21.05.2068         Время: 10:06         Статус: Восстановление, фаза III         Оборудование: Капсула LAG-7, мониторинг непрерывный       .       Поступившие повреждения:         — Переломы: 3 ребер (справа), левая ключица         — Повреждение мягких тканей: множественные ушибы, разрывы кожи         — Внутренние кровоизлияния: зафиксированы в области брюшной полости         — Психофизическое состояние: критически нестабильное         — Приступ трансформации: сдержан препаратом № Q17-β       .       Комментарий лечащего специалиста (доступ ограничен):         > Рекомендую не проводить повторные стимулы ближайшие 48 часов.         > Степень восстановления — неполная, признаки аномального отклика сохраняются.         > Объект не приходил в сознание.         ———————————       — Раз уж вы не против моей компании, Юнги, я покажу вам все, что у нас здесь есть, и ваше новое рабочее место.       Кан шел не спеша, держа одну руку в кармане брюк, а другой сдержанно жестикулировал и указывал. Его голос звучал ровно, и в нем всегда слышался призрак улыбки. Юнги старался подстроиться под его шаг, хотя ему все время хотелось идти быстрее, будто он куда-то опаздывал.       — Здесь у нас три лаборатории по направлениям, — профессор указал на двери, две друг напротив друга, одна чуть дальше по левой стороне. — Иногда вам нужно будет наведываться сюда за результатами исследований, для уточнения каких-то вопросов, порой и меня можете здесь найти. Можете не стесняться в перемещениях по Центру, вы не обязаны всегда сидеть на месте, и вам открыты все уровни и общие помещения в пределах от L1 до L3.       — Простите, L3 включительно? Насколько я понял по документам, у меня доступ L2.       — Да, верно, это базовый доступ, но уже сегодня он будет бессрочно расширен до L3 по моему личному приказу. Вот здесь уборные, дополнительно к тем, что у лифтов в главном холле, — Кан указал на двери с характерными табличками напротив входа в третью и самую дальнюю лабораторию, а потом развернулся и указал в небольшой смежный коридор. — Там в конце лестница для эвакуации, пока еще никому не пригодилась.        Он тихо посмеялся, и они пошли обратно по коридору.       — У нас тут не совсем простая система с допусками, для дополнительного персонала расширения предоставляются при необходимости на определенный срок, особенно это касается уровней ниже этого. Несмотря на малое количество Проклятых объектов, мы вынуждены четко отслеживать перемещения и допуски младшего персонала, чтобы поддерживать безопасность Центра на должном уровне и не допускать неприятных инцидентов.       Они прошли мимо кабинета профессора и направились к холлу и лифтам.       — Профессор, а могу я поинтересоваться? — спросил Юнги, взглянув на него, и встретил только тепло и довольство. В некоторой степени Кан, пожалуй, вполне мог сойти за кота, живущего в райских условиях.       — Конечно, спрашивайте, — охотно кивнул он.       — Сколько Проклятых у вас содержится?       — Всего четыре, — с улыбкой ответил профессор. — Раньше было больше, но с тех пор, как мы заполучили гибрида, вы понимаете, все другие проекты отошли далеко на задний план.       — Вы их просто сохраняете здесь или проводите какие-то исследования?       — Все они имеют особенности, поэтому мы периодически проводим опыты в соответствии с планом сверху, но большую часть времени да, просто сохраняем в хорошем состоянии. Можно сказать, они у нас тут как на курорте.       Кан рассмеялся, а Юнги смог лишь криво усмехнуться, не совсем понимая, насколько это было сказано серьезно. Они дошли до холла, и профессор, указав налево, сказал:       — Здесь главный офис охраны и напротив комнаты допросов, если будете соблюдать все протоколы, никогда туда и не попадете. Но к слову об охране, пойдемте направо, там у нас комната наблюдения, я познакомлю вас с начальником охраны, он как раз должен быть там сейчас. И вы тоже можете свободно находиться в комнате наблюдения, предоставим вам терминал, с которого сможете получать доступ к записям с камер при необходимости.       — Хорошо, запомню, — кивнул Юнги. — А гибрид контактирует с проклятыми?       — В обычное время, конечно, нет, все его контакты строго регламентированы. Однако дважды за все время мы проводили эксперименты по взаимодействию, но об этом как-нибудь потом поговорим с вами, хорошо?       — Да, конечно, прошу прощения за любопытство.       — Ох, Юнги, не стоит извиняться, я это одобряю! — Кан улыбнулся и подмигнул Юнги.       Они дошли до больших дверей, над которыми висела табличка «Зал наблюдения», профессор приложил пропуск, и они вошли внутрь.        В помещении было темно, потолочные лампы полностью отключены, но от десятков мониторов лилось достаточно холодного света, чтобы прекрасно видеть как мебель, так и присутствующих людей. За столами, расставленными в ряд, сидело пятеро мужчин в форме цвета оливы, и одного из них Юнги узнал сразу. Тот самый, что привез его сюда, мужчина с непроницаемым лицом, он сидел в стороне ото всех и что-то печатал на терминале.       — Мистер Ли! — громко позвал профессор и махнул, подзывая к себе.        Высокий мужчина в годах, в безупречно выглаженной форме со значком в виде четырехконечной звезды на груди подошел к ним и сдержанно улыбнулся Кану, кивнув.        — Доброе утро, профессор, — сказал Ли.        Глубокий, бархатный голос с едва слышной хрипотцой, голос строгого отца, он показался Юнги похожим на голос Кана, но взгляд был гораздо более прямым и простым. За ним, казалось, ничего не пряталось.       — Позвольте представить вам моего нового ассистента, — с улыбкой сказал Кан. — Мин Юнги, прибыл к нам из ЦПФ-10 для работы с CH-001.       — Приятно познакомиться, — сказал мужчина и протянул руку. Юнги пожал крепкую, но мягкую ладонь.        — Юнги, это Ли Кёнхо, глава охраны, можете обращаться напрямую к нему по вопросам сопровождения объекта. Также если вам необходимо разрешение на выезд за пределы Центра, заявку заполняете на его имя.        — Приятно познакомиться, — сказал Юнги, все еще выдерживая внимательный взгляд мужчины.       — Кенхо, у вас ведь найдется место для нашего ассистента с доступом к записям?        Мужчина с явной неохотой отвлекся от немого разговора с Юнги и, глянув на профессора, кивнул.        — Конечно, идите за мной, — сказал он и едва слышно вздохнул.        Втроем они прошли в отдельную смежную комнату вдвое меньше, в которой также стояло несколько столов с терминалами и двумя дополнительными мониторами для каждого, вмонтированными в стены. Ли остановился на входе и жестом указал на дальний стол.       — В вашем распоряжении, Мин Юнги, но не забывайте отмечаться в журнале использования.        — Так точно, сэр.        Ли Кенхо усмехнулся. С первого взгляда было ясно, что он бывший военный, и, как бывший солдат, Юнги машинально воспринял его именно как командира, не сразу напомнив себе, что они оба давно не находятся на границе.        Мужчина глянул на профессора, получил от него кивок на немой вопрос и вернулся в главный зал, а Юнги с Каном вышли через вторую дверь обратно в коридор.        — Что ж, все основное здесь мы с вами посмотрели, теперь спустимся ниже, там у нас происходит все самое интересное.       Юнги не возражал и не высказывал сомнений. Ни в его извечной улыбке, ни в энтузиазме и подборе выражений, ни в самом факте того, что ведущий профессор сегодня выступает в роли милого экскурсовода. Так это выглядело поначалу, но когда они спускались в лифте на L3, Юнги краем глаза заметил, что профессор к нему приглядывается. В этом было дело, теперь до него окончательно дошло. Ни в жажде общения, ни в доброте душевной. Юнги не был против, и желание распознать своего нового ассистента вполне понимал.       — Продолжим, — сказал Кан, выходя из лифта. — Здесь налево входы в залы для экспериментов, в них мы заходить не будем, но запомните расположение, вам нужно будет сопровождать объект и в них тоже, — они остановились, и профессор указал рукой по порядку, — поведение, реакции на болевые стимулы, модификации и напротив психоэмоциональные тесты. За каждым залом закреплены свои комнаты наблюдения, вход в них расположен с противоположной стороны.        — Наша встреча вчера была в комнате наблюдения зала модификации?       — Да, все верно! У вас хорошая память, Юнги, и ориентация в пространстве, это замечательно, — Кан улыбнулся широко и довольно и позвал его за собой в коридор, ведущий прямо от лифтов. — Многие первое время путаются в наших коридорах.        — Не нахожу их чересчур запутанными, на Фильтре было посложнее разобраться.        Юнги не шутил, но Кан рассмеялся.        — Что ж, в таком случае, вы нам тем более подходите с такой подготовкой.       С трудом, но Юнги сдержал вздох, продолжая смотреть только вперед. Они прошли мимо небольшого закутка с лифтом без обозначений, расположенном в углублении таким образом, что становилось понятно — им пользуются нечасто и далеко не все сотрудники. Двери также выглядели иначе, идеально новыми, ни одной царапины на темном металле.        — Итак, здесь находится ваша основная зона ответственности, Юнги. Это вход в камеру CH-001. Мы можем войти, пока он находится в блоке восстановления.       Они остановились у двери, одной из многих, ничем не выделяющейся, и Кан приложил свой пропуск к панели.        — А где находится комната восстановления?       — Вот здесь, рядом, — быстро сказал профессор, кивнув на смежный коридор, как на уровне выше, он отворачивал влево и продолжался дальше. — Идем, сначала необходимо пройти буферную зону и сканирование автоматической системой.        Юнги не без труда отвел взгляд от серой стены, за которой была зона восстановления объекта после экспериментов. Просто стена, никаких знаков и тем более никаких окон. Но он думал о том, что гибрид сейчас там, и ему захотелось войти внутрь и посмотреть.       Когда дверь закрылась за ними, под потолком загорелась красная лампа, послышался шум вентилятора. Юнги мельком глянул на профессора и заметил, как изменился его взгляд, только не смог распознать, что он значит. Система издала звуковой сигнал, лампа загорелась зеленым, и Кан открыл вторую дверь уже без пропуска.        Они вошли в камеру, в которой и содержался объект CH-001. Юнги сделал два шага и остановился, осматриваясь.       Но на самом деле это была комната, вполне себе обычная жилая комната и даже большего размера, чем квартира Юнги. Светлая, не сказать, чтобы уютная, но комфортная, это точно. Справа у стены стоял стол с двумя стульями друг напротив друга, прямо у левой стены — рабочий стол с терминалом и также два стула, один сбоку. Напротив — кровать, заправленная идеально ровно, рядом с одной стороны прикроватный столик, а с другой — кресло, бежевое.        Всю стену впереди занимало матовое стекло, и Юнги сразу понял, что за ним находится комната наблюдения. «Ну конечно», — подумал он и между делом глянул на потолок, увидев две камеры наблюдения, по разные стороны.        В целом здесь совсем не было ярких цветов, все приглушенное: белое, серое, бежевое. И тут Юнги глянул на себя и не сдержался — усмехнулся. Он здесь был очень броским темным пятном в своей новой форме.        — Есть регламент по форме одежды при посещении камеры гибрида? — спросил он, поправив пиджак.        — Для вас — нет, — с улыбкой ответил Кан и подмигнул. — Особенная защита при обычной работе с ним сейчас не требуется. В спокойных и безопасных условиях гибрид не проявлял никакой агрессии уже больше семи лет, к тому же из-за условий содержания его физическая форма весьма ослабела, так что вы можете не бояться, что в случае чего он вас одолеет.       — Я понял, хорошо.       — Отлично. Итак, здесь проходит прием пищи, — со вздохом продолжил профессор, указав на стол справа. — За вторым столом он занимается. Опросы и беседы вы можете вести как вам удобно, если устанете сидеть на стуле, можете расслабиться в кресле.       Кан тихо посмеялся, а Юнги на этот раз был абсолютно не уверен в смысле этой шутки и смущенно промолчал.       — Здесь комната для тренировок, здесь ванная, — он указал на две двери на углу справа. — Для наблюдения, как вы уже заметили, у нас здесь стекло, рядом с ним в стене отсек для передачи пищи, а для наблюдения в тренировочной комнате и ванной — камеры. Также здесь стоит новейшая система мониторинга физических показателей в реальном времени, все записывается на сервер и хранится там, поэтому при необходимости вы можете посмотреть показатели за любой день в течение месяца, более старые данные необходимо запрашивать в архиве. Насчет регулировки среды, она происходит автоматически, но если вам потребуется сделать это в моменте — на этой панели. Свет, температура, влажность, фоновые звуки, запахи. Активация после подтверждения допуска, конечно. Все понятно?       — Да, профессор, — кивнул Юнги. Ему очень захотелось вздохнуть глубоко и тяжело, но он сдержался.        — Еще не устали? — Кан усмехнулся и жестом пригласил выйти обратно в коридор. — Не волнуйтесь, мы почти закончили, еще два помещения — и я от вас отстану.        — Информации много, но все в порядке, я справляюсь, — с легкой улыбкой сказал Юнги, и профессору это явно понравилось.        — Замечательно, Юнги, просто замечательно, — Кан произнес это протяжно и мягко.       Они вышли в коридор и прошли дальше, к следующей двери, последней в этом коридоре. Вход также по допуску, и на этот раз профессор не стал прикладывать свой, он кивнул на панель, и Юнги приложил свой. Будто учил его как ребенка, сначала показывал как нужно, а потом дал попробовать самому. И все бы ничего, если бы в каждом Центре не было подобной системы допуска, пусть и зачастую постарше и попроще, но Юнги прекрасно знал, как пользоваться своим пропуском.        — А можно задать личный вопрос, профессор?        Это было рискованно, но Юнги просто стало ужасно любопытно. Они вошли в темное узкое помещение, и Кан сразу зажег свет. Напротив стекла для наблюдения здесь стоял длинный стол с терминалом, какими-то распечатками в папках, дополнительный, но явно давно не используемый стол в углу, кулер и шкаф для документов. Полупустой.        — Зависит от вопроса, но вы попробуйте, — он усмехнулся и, как Юнги показалось, слегка насторожился.        — У вас нет детей?        Спустя долгие две секунды, пока Кан надувался как шарик, он рассмеялся, да так заливисто и безудержно, что ему пришлось потом достать платок и вытереть слезы из уголков глаз. Юнги уже понял, что ответ «нет», и только вздохнул, надеясь, что профессор не заметит его замешательства.       — Ох, Юнги, вы в самом деле особенный молодой человек! — все еще посмеиваясь, ответил профессор. — А знаете, что! Может быть, и есть, в некотором смысле.       Он взял передышку, восстанавливая дыхание, и Юнги подождал объяснения, не уточняя.       — Я ведь, можно сказать, вырастил его, — с жутковатой усмешкой сказал Кан и неопределенно махнул рукой в сторону окна наблюдения. — Если так посчитать, с ним здесь я провел гораздо больше времени, чем у себя дома, хотя его и нельзя назвать именно ребенком, но… что-то похожее. — Кан вздохнул и посмотрел на Юнги с доброй улыбкой. — А почему вы вдруг так подумали, Юнги?       — Ваша манера говорить и объяснять, она… напомнила мне моего отца.       — Вот как?..        Профессор задумался не на шутку, поджал губы и, чуть кивая, огляделся, будто что-то искал, но потом вдруг сбросил всю серьезность с лица и снова посмотрел на Юнги с улыбкой. Правда, в глазах что-то изменилось. Едва уловимо.       — Что ж, Юнги, ваше основное место работы здесь, — Кан обвел рукой стол и стекло. — Наблюдение, фиксация. И дополнительный кабинет, пройдемте.       Он кивнул на дверь, рядом с выходом, и Юнги вошел первым. Ткнул наугад в стену и попал аккурат по старомодному выключателю. Под потолком зажглась одинокая длинная лампа. Загудела, не так уж громко, он сразу смог представить, как этот звук начнет сводить его с ума при нахождении здесь в одиночестве больше пары часов.       — Здесь также терминал, — продолжил Кан, — некоторые архивные документы со справочной информацией, в шкафу еще, кажется, остался чай и кофе, термопот, можете побаловать себя, только не злоупотребляйте, а то комитету это не понравится. Раковина в конце и рядом терминал приема пищи для объекта. Здесь вы получаете ее прямиком с кухни по особому каналу, проверяете и передаете в камеру. Собственно, вот и все, Юнги! — он развел руками, усмехнулся и вздохнул. — Обновленную инструкцию по работе с объектом я вам уже отправил, активируете терминал и посмотрите. Шаблоны для отчетов найдете в системе, старайтесь не забывать отправлять их перед концом смены, я, конечно, смогу провести его для вас задним числом, но лучше все-таки обходиться без нарушений, договорились?       — Да, конечно!       — Ну вот и славно, — кивнул Кан и взглянул на браслет на запястье. — Да, кстати, личный браслет тоже синхронизируйте с системой, чтобы видеть все уведомления сразу. Также в шкафу должен быть планшет для работы вне кабинета, подключите его.       — Хорошо, сделаю.       — Время уже почти обед, можете сходить отдохнуть, думаю, я вас все-таки утомил малость, — Кан улыбнулся Юнги и шагнул к выходу. — На сегодня особых указаний нет, объект будет находиться на восстановлении минимум до завтра, поэтому занимайтесь пока изучением информации и ждите обновлений по объекту.       — Да, я все понял, профессор.       — Замечательно! Удачи вам, Юнги, и хорошего дня!       — Хорошего дня!        Юнги чуть поклонился, Кан кивнул ему и наконец ушел. Дверь с тихим шелестом закрылась за ним, и небольшое пространство двух вытянутых комнат заполнилось гулом потолочной лампы и шумом вентиляции. Больше ничего не было, и ощущение нарастающей пустоты заставило слегка вздрогнуть.       Казалось, время замерло, пока Юнги стоял на месте и просто дышал. Усталость давила на плечи, сковывала грудную клетку, а в голове катилось перекати-поле. Юнги не знал, о чем подумать первым, информации действительно было получено много, и не только со слов профессора. Все, что видели глаза, все, что чувствовало сердце, записывалось как на пленку, но проиграть и пересмотреть все это пока не представлялось возможным из-за перегрузки системы.       Поэтому Юнги вздохнул, провел рукой по волосам и решил для начала заняться чем-то попроще, оставив анализ на потом. Он прошел к шкафу, нашел там слегка потрепанный планшет и сел с ним за стол. Первым делом вошел в систему по своему пропуску, подключил планшет и браслет, а потом открыл единственное непрочитанное сообщение во входящих.       Там была приложена инструкция, но прежде чем прочитать ее, Юнги прикрыл глаза и еще немного подышал.       ———————————       [ИНСТРУКЦИЯ ПО РАБОТЕ С ОБЪЕКТОМ CH-001: ПЕРСОНАЛЬНАЯ РЕДАКЦИЯ]       КЛАССИФИКАЦИЯ: ВНУТРЕННЕЕ | ДОСТУП УРОВНЯ L3 И ВЫШЕ       ОБЪЕКТ: CH-001       КОДИРОВКА: Cursed-Hybrid-001       ПРИКРЕПЛЕННОЕ ЛИЦО: AM-032 (ассистент Мин Юнги)       ПРОЕКТ: [ЗАСЕКРЕЧЕНО: ДОСТУП L5]       КУРАТОР:  проф. Кан Хенсок       АКТУАЛЬНОСТЬ ВЕРСИИ: v.68.5, дата обновления 20.05.2068       .       1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ       1.1 Настоящая инструкция регламентирует действия ассистента AM-032 при взаимодействии с субъектом CH-001 (далее — «Объект»).       1.2 Все действия должны соответствовать установленному протоколу наблюдения и сопровождения, утвержденному куратором проекта АДАПТАЦИЯ, проф. Каном Хенсоком.       1.3 В случае отклонения от нормы, возникновения угрозы безопасности или признаков нестабильного состояния — немедленно уведомить старшего оператора сектора и/или куратора.       .       2. РАСПОРЯДОК НАБЛЮДЕНИЯ И СОПРОВОЖДЕНИЯ       Утренний блок (08:00–09:30):       - Проверка базовых показателей (см. разд. 4)       - Визуальная оценка состояния Объекта       - Подтверждение приема пищи (при необходимости — анализ содержимого)       Дневной блок (13:00–17:00):       - Беседа-опрос в рамках адаптационного сценария (см. разд. 3)       - Проверка изменений в эмоциональном фоне (по шкале E7)       - Подтверждение приема пищи       - Сканирование биомаркеров через модуль доступа (модуль K-2)       Вечерний блок (18:00–19:30):       - Финальная оценка за сутки       - Подтверждение соблюдения графика       - Ввод ежедневного отчета в систему       - Подпись в журнале наблюдения (ручная + биометрическая)       .       3. ПОВЕДЕНЧЕСКОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ       3.1 Ассистент обязан выстраивать общение на основе доверия, сдержанности и предсказуемости.       3.2 Разрешается использовать утвержденные сценарии бесед (Приложение А), включая:       Тема 1: Уровень комфорта и самочувствие       Тема 2: Мысли и сны       Тема 3: Текущие занятия и предпочтения       Тема 4: Воспоминания (не ранее 30 дня с начала работы)       .       [ ! ] Допустимо использование собственных вопросов ассистента при условии их соответствия этическому протоколу.       [ ! ] Запрещено: провоцировать Объект на воспоминания о предыдущих инцидентах или попытках побега без прямого распоряжения куратора.       .       4. ОБЯЗАТЕЛЬНЫЕ ПОКАЗАТЕЛИ ДЛЯ МОНИТОРИНГА       Показатель —— Частота замеров       Температура тела —— 3 раза в день       Пульс/давление —— 3 раза в день       Электроактивность мозга —— утром и вечером       Колебания уровня «Q» —— после сна и после контактов       Эмоциональный фон (E7) —— ежедневно, 2 раза       Реакция на стимулы (визуальные/аудио) —— при необходимости (по протоколу 47-B)       .       5. ОТЧЕТНОСТЬ       5.1 Ассистент обязан ежедневно вводить итоговый отчет в систему с фиксацией:       - Характеристики поведения       - Все отклонения от нормы       - Результаты взаимодействий       - Эмоциональные и физические показатели       .       5.2 В случае участия Объекта в особой процедуре, составляется отдельный расширенный отчет в течение 2 часов с момента завершения.       5.3 Все аудиовизуальные фрагменты бесед подлежат загрузке в архив сектора L3 (папка «AM-032 LOGS»).       .       6. ДОПОЛНИТЕЛЬНО       6.1 Перемещение Объекта разрешается только в сопровождении ассистента и сотрудника охраны уровня G3+.       6.2 Объект не должен оставаться наедине с посторонними лицами.       6.3 Любые внешние предметы, передаваемые Объекту, подлежат проверке.       6.4 Протокол может быть изменен куратором проекта без уведомления ассистента.       .       Подпись ответственного лица:       Проф. Кан Хенсок       Куратор проекта «АДАПТАЦИЯ»       Дата утверждения: 20.05.2068       Форма загружена в систему: [✓]       Код доступа: 8-032-CH       ———————————       Юнги прочел ее два раза, укладывая все в голове, попытался согласовать сразу с тем, что говорил Кан. Не совсем удачно получилось, потому что и эта инструкция… она была технической, а профессор, казалось, ждал чего-то на ином уровне. Юнги откинулся на спинку кресла и постучал пальцами по столу, глядя в стену невидящим взглядом.        «Что же у нас получается, — думал он, покусывая губы. — Соблюдать четкие инструкции, идти по размеренному пути, но… Как я должен говорить с ним? Как сотрудник или… Кан сказал, что гибриду нужна эмоциональная связь, значит… формально как сотрудник, а по факту как кто? Как друг?»       Юнги не был обделен фантазией, но, честно говоря, плохо представлял, как будет общаться с гибридом. Он ведь не человек, но, по сути, и не Проклятый, с которыми и не поговоришь совсем. Что-то между, а значит, и общение с ним должно быть таким же? «Или вовсе как с заключенным», — подумал Юнги и со вздохом покачнулся вперед, подперев голову руками, уставился в железный серый стол.        Рассматривал царапины и въевшиеся пятнышки от кофе, и запись увиденного наконец начала воспроизводиться в памяти. Первым,  что Юнги вспомнил, был фрагмент записи беседы, во время которой гибрид понял шутку профессора и усмехнулся. «Это было так по-живому… Хотя шутка плохая. Но получается, он понимает эмоции. И насколько? Он их испытывает и выражает или только имитирует?»       Юнги потер лицо, снова вздохнул и глянул на часы. Перевалило за полдень, и это удивило его. Под землей как-то удивительно быстро стирались границы времени.       — Ладно, потом, — тихо сказал Юнги сам себе и встал.       Решил пока отложить все остальное и мысли о работе в том числе и пойти пообедать. Чувствовал себя неуютно, выходя из кабинета. А там, в коридорах, жизнь словно только сейчас начала просыпаться, но Юнги сразу понял, что на L3 всегда достаточно тихо.        Мимо прошла пара женщин в халатах, даже не заметив его, а он сделал несколько шагов и остановился на развилке. Справа в смежном коридоре над широкой дверью горела табличка «Блок восстановления». Гибрид сейчас находился там, и Юнги зацепило на крючок любопытство.        На самом деле, ему не терпелось пообщаться лично с этим особенным существом, попробовать понять, что же он такое, как он ведет себя, как мыслит. «Запросить отчет о его состоянии, может быть?» — подумал Юнги, делая неуверенный шаг вперед, к лифтам. Ему хотелось завернуть и войти в блок восстановления, но он не был уверен, что ему это разрешено, по крайней мере сейчас, и лишний раз решил не рисковать. Круг обязанностей в целом Юнги был уже понятен, а вот насчет круга возможностей он пока ничего не мог сказать с уверенностью.        Об этом стоило подумать позже, когда освоится, так что Юнги без особого труда отодвинул эти мысли подальше, дошел до лифта и поднялся наверх, на L1.        Там жизнь кипела, особенно, видимо, из-за начала окна обеденного перерыва. Разные цвета формы мелькали перед ним и сливались в странного вида пятна. Направляясь в столовую, Юнги не всматривался в лица, не посмотрел и на Ами, сидевшую на своем рабочем месте, не замечал, как некоторые обращают внимание на него самого. Шел, будто под ногами горела линия, как робот, у которого путь ограничивался только ею, хотя в душе звякнуло, как тоненький колокольчик, мимолетное желание выйти на улицу и набрать полную грудь свежего лесного воздуха. Почувствовать запах мокрой земли и хвои, услышать пение птицы.        Это не было запрещено — выходить в свои свободные часы наружу, но Юнги не стал, он прошел по коридорам и вошел в столовую.        В длинном, вытянутом пространстве там по левую сторону стояли автоматы выдачи, а по правую до потолка матовые стеклянные перегородки отделяли зоны приема пищи для разных уровней сотрудников. Над автоматическими дверьми светились римские цифры — I, II, III, — и каждая зона сразу выглядела по-своему, даже при том, что за стеклом не разглядеть ни людей, ни интерьер. Цветные пятна разве что. У первого — холодные и пустые, у второго чуть теплее, что-то красное, что-то голубоватое, а у третьего нечто похожее на размытые образы кабинета профессора Кана — темно-коричневый, зеленый, очень теплый свет.        Люди вокруг двигались как муравьи, никто не задерживался, и Юнги почувствовал себя черепахой с непривычки, засмотревшись на необычное для него разделение столовой.        Он подобрался, одернув себя мысленно, подошел к свободному автомату, приложил пропуск к панели и уставился на экран. Спонтанность не входила в число его сильных сторон, ему всегда было комфортнее, когда получалось продумывать свои действия на пару шагов вперед, но сейчас Юнги совершенно растерялся. Вместо того чтобы решить заранее, что будет есть, хотя бы примерно, он весь путь до столовой думал о гибриде, так что простоял перед автоматом дольше, чем все остальные вокруг.        Как будто даже таймер тикал в груди и отсчитывал время быстрее, чем билось рядом с ним сердце. Юнги мотнул головой, возвращая себя в реальность, и наугад нажал на «Обед №3». Автомат прожужжал и выдал ему поднос с обедом. Здесь все выдавалось под крышками, и сразу он не увидел, чем будет обедать, да, впрочем, это было как будто не так уж и важно.        Юнги взял поднос и пошел к столикам. Но часть его сознания все еще где-то витала, потерянная между теплым и убедительным голосом профессора и сухими формулировками инструкции по работе с объектом. Юнги чуть не врезался в невысокую женщину в белой форме.       — Простите, — тихо сказала она, глянув на него и тут же опустив голову.       Юнги хотел было извиниться сам, но женщина быстро ушла. Он ее вспомнил — это она сидела утром в комнате отдыха и листала журнал. От нее пахло едой сильнее, чем от подноса с обедом у Юнги в руках.        Он посмотрел на него, вздохнул и вошел в зал уровня II в надежде, что хотя бы здесь нет никаких негласных правил насчет мест за столами, потому что и выбора большого не было — почти все оказались занятыми. Юнги быстро оглядел зал и нашел себе столик у самой стены, из-за него как раз вставал единственный занимавший его сотрудник в серой форме.       Любимое место — в уголочке. Но Юнги выбирал их не для того, чтобы спрятаться, а для того, чтобы удобнее было наблюдать и не вертеть головой как сова. Он сел и для начала занялся изучением своего обеда, окружающее пространство пока лишь слушал: приглушенные голоса, что сливались в один бесконечный поток по обе стороны перегородки, клацанье приборов о тарелки, вздохи, тихие смешки. Пока жизнь текла вокруг него, перед ним остывал и медленно умирал обед.        Скромно, регламентировано, с удивительным отсутствием сильных запахов. Открыв все крышки и сложив их аккуратно стопкой, Юнги оглядел еду и грустно усмехнулся. Такая же, как и на Фильтре, в целом, но разве он ждал большего? Может быть, немного…        Куриная грудка, гречка, овощи на пару, заправленные маслом и лимонным соком, пара кусочков омлета, свернутого в рулет, йогурт с медом и чай. Юнги понюхал его и скривился. Ромашка. Она тут же заставила его помечтать о крепком кофе, хотя бы растворимом, черт бы с ним, а горечь трав никогда не шла ни в какое сравнение с горечью кофейных зерен.        «Тоска, — подумал Юнги и заметил краем глаза приближавшееся к нему синее пятно. — И в какой момент мир сошел с ума и решил, что кофе нужно ограничивать?»       — О! Здарова, Юнги! — воскликнул Имбом, оказавшись рядом. — Ты один? Не против?       Но он сел напротив, не дождавшись ответа. Улыбался так, что едва не светился, хотя руки подрагивали, и это было трудно не заметить.        — Привет, — сказал Юнги и едва не позволил себе усталый вздох.        — А ты чего, сегодня ешь руками? — хохотнул Имбом и сразу снова встал. — Сиди-сиди, я принесу.       Убежал обратно к выдаче, а Юнги еще только доходил до осознания того, что забыл взять приборы. «А с каких пор я стал таким рассеянным?» — недовольно подумал про себя, но когда Имбом вернулся к нему с вилкой и ложкой, завернутыми в салфетку, улыбнулся и сказал:       — Спасибо.       — Не за что! — парень широко улыбнулся и принялся нервно открывать крышки со своих тарелок, разбрасывая их по столу. — Первый рабочий день, уже наверное голова кружится, а? Я в свой первый вообще по дурости зашел в третий зал и уселся там, как будто так и надо!       Имбом рассмеялся, качая головой.        — Как прошла первая беседа с Большим Боссом? Уже запудрил тебе мозги своими грандиозными планами? Или начал с фирменного «я просто хочу, чтобы ты чувствовал себя как дома»?       Юнги напрягся и присмотрелся к нему, раздумывая. Слова изо рта Имбома вылетали как ветер, и похоже, что он не был силен в контроле своего болтливого языка. Однако, точно ли все это было случайностью?       — Ни то и ни другое, — сухо сказал Юнги и подцепил вилкой зеленое соцветие брокколи. Оно только выглядело красиво, но на вкус он их никогда не любил. — Что ты имел в виду под «запудрить мозги»?       Юнги съел брокколи, посмотрел на Имбома прямо и серьезно. Парень в этот момент засунул себе в рот огромную ложку риса в соусе карри, и это все у него чуть не вывалилось обратно в тарелку, потому что он вздумал ответить сразу, но, к счастью, передумал. Юнги решил, что, возможно, Имбом слегка глуповат и неказист для такого места, как ЦИА-8. «Либо очень умело умеет притворяться».       — Да так, просто выражение, — чуть прожевав, сказал Имбом, глядя в тарелку. — Ты не воспринимай все всерьез от меня, а то я иной раз вообще не те слова использую, прошу прощения заранее.       Он на секунду поднял взгляд и улыбнулся смущенно, но Юнги никак не отреагировал. Ел потихоньку свой обед и пытался разглядеть правду в парне напротив.       — Тебя что, в детстве головой вниз уронили? — бросил Юнги, не собираясь ни шутить, ни обижать.        Имбом рассмеялся, достаточно громко, чтобы другие на них посмотрели, но, кажется, без осуждения. Может быть, привыкли?        — Откуда ты узнал? — спросил Имбом и засмеялся пуще прежнего.       Юнги не выдержал и усмехнулся, хотя веселиться ему совершенно не хотелось. По крайней мере, пока на подносе у него были тушеные брокколи и ромашковый чай.       — Так и все же, что ты хотел сказать? — мягко спросил он еще раз, стараясь дать понять, что под этим вопросом второго дна нет.       — Да блин, — Имбом вздохнул, глянул по сторонам и отложил ложку. Прежде чем ответить, он выпил полстакана чая залпом, а потом усмехнулся. — Просто он очень умный человек, правда, и если ты его прекрасно понимаешь, это супер! Я даже завидую, реально! Потому что, знаешь, один раз я думал, что он вел со мной серьезный разговор о повышении, а потом понял, что мы обсуждали кофе.       Юнги посмеялся, причем совершенно случайно и ненамеренно, пара глухих смешков сама по себе вырвалась у него из груди, и улыбка растянула губы. Имбом просиял и немного даже успокоился, увидев все это. У Юнги было чувство юмора, правда, просто ему совсем не удавалось быть тем человеком, кто легко ведет непринужденные беседы, шутит и смеется так, будто мир до краев заполнен солнечным светом и ничего плохого в нем не существует. Для него мир всегда был мрачным местом, и ничего он не мог с этим поделать, да и к тому же часто для смеха и радости времени просто не находилось.        «Ты слишком много работаешь, — говорила ему птичка на Фильтре. — Даже когда отдыхаешь, все равно работаешь, вот здесь». Тогда она постучала по его лбу, и там внутри действительно кипели мысли о работе в тот момент, пока обнаженная птичка лежала в его постели.       — Ну да, он говорит не самым простым языком, — согласился Юнги и опустил взгляд, чтобы сбавить обороты и перестать выглядывать в новом знакомом старые черты. — Мне пару раз казалось, что он имеет в виду что-то совсем другое, ну и весьма ловко ведет разговор туда, куда нужно ему.        — Да? — кажется, Имбом искренне удивился. Он переставил стакан и как-то криво улыбнулся.       — А ты подумай, чем могут быть связаны картина Уайета «Мир Кристины» и объект CH-001?        Парень задумался, медленно пережевывая рис, хотя казалось, что в его глазах ни единой мысли не было в эти секунды.        — Какая картина?       — Женщина в поле сидит и смотрит на дом вдалеке, у него в кабинете она висит, ты не замечал что ли?       — Не-а, не замечал… Я всегда только прямо на него смотрю, если вызывает, ну и на экран иногда, если что-то показывает, а в картинах так вообще не разбираюсь. — Имбом пожал плечами и усмехнулся. — А так, они как-то связаны?       — Понятия не имею, — Юнги вздохнул и наконец прикончил эти несносные тушеные овощи, съев последнюю стручковую фасолину. — Ты ведь работал с гибридом, вот я и спросил у тебя.       Имбом покрутил ложку в воздухе, словно выбирая, стоит ли говорить.       — Если ты про картину… Может, он тоже чего-то лишился. Или у него это отняли, — произнес он вполголоса, будто сам себе. Тут же встряхнул головой, выдавил улыбку. — А я подумал, это риторический вопрос.       — Нет, прямой… — Юнги прищурился, смотря на парня, и даже не заметил, как на пару секунд вовсе перестал дышать.       — Я думаю, что нам нельзя с тобой это обсуждать, Юнги, — мягко и с тенью улыбки на губах сказал Имбом, но взгляд не поднял, а потом добавил совсем тихо: — Тут все записывается, помни об этом. Даже в столовой. Даже если ты думаешь, что просто говоришь о погоде.       — Значит, даже о погоде здесь говорить не стоит?       Имбом усмехнулся и не сразу ответил, доедая свой обед побыстрее, но явно без аппетита,       — Спроси меня о чем-нибудь другом, Юнги, может быть, отвечу.       Он точно понимал любопытство Юнги, и это было видно по глазам, когда, закинув в рот последний кусочек яблока, Имбом выпрямился и посмотрел на него. И они оба знали, что самые интересные вопросы здесь вне протоколов.       — Ты знаешь, что Кан подбирает ассистентов по какому-то... особому принципу? Или это нововведение?       — Юнги... Тут все по какому-то особому принципу. Даже крысы в вентиляции, возможно, не случайны, — сказал он тихо и, закинув все крышки на свой поднос, встал с ним из-за стола. — Ешь. Пока еще есть аппетит.       Имбом ушел с тяжелым вздохом, оглянувшись по сторонам, будто проверял, насколько много от их разговора услышали коллеги, усердно делавшие вид, что заняты только своей едой. Юнги проводил его взглядом и удрученно посмотрел на свой поднос. Аппетита как ни бывало, хватило и половины разговора, который так ни к чему и не пришел. Словно Имбом просто ради развлечения или по глупости, черт его разберет, подцепил снова Юнги на крючок и сбросил обратно в воду. Плыви и попробуй догадаться сам, что прячется в этой лодке.       Хотя, справедливости ради, Юнги и сам попытался провернуть с ним то же самое, но все обернулось против него. И обед пришлось доедать через силу. Он оставил все тарелки пустыми, даже чай выпил до капли, а потом собрал все и отнес на стол для грязной посуды.       Чувство сытости слегка разморило его, снизило внимание и притормозило мысли, поэтому до своего нового рабочего места Юнги добирался долго и не спеша. Подумал было зайти в лаундж и отдохнуть на диване, расслабившись, прикрыв глаза, но все равно ноги понесли его к лифту.        На сегодня у него планов было не шибко много, никакой спешки, никаких особых задач, и все же внутри так и теплилось ощущение, что нужно успеть. Как будто дедлайн был, и он горел красным не так далеко, как могло показаться, даже при том, что конкретных целей и задач проекта профессора Кана Юнги не знал.       Не должен был, по сути. Он — инструмент, ассистент, помощник. Его работа — выполнять поставленные задачи. И не задавать вопросы. Так было всегда, Юнги занимался этим вполне успешно несколько лет на Фильтре, и все шло отлично, но… здесь все ощущалось иначе с первой минуты. «Почему?»        В ЦИА-8 свободы не было, как и в любом другом Центре, в нем были все те же протоколы, уставы, правила, гласные и нет, устоявшиеся порядки. Система, в которой Юнги вырос. «Дело же не в свежем воздухе снаружи, — думал он, заходя в лифт. — Дело в том, что внутри?»       Но он не был уверен, это же только второй день, и все же не чувствовать тени, окружающие каждого сотрудника над и под землей, — невозможно.        Лифт остановился на L2, дернулся и открыл двери. За ними стояла доктор Хан Соен.        Она о чем-то думала, смотря в пустоту перед собой, но тут же изменилась в лице, когда подняла взгляд и увидела Юнги.        — Добрый день, ассистент! — широко улыбнулась Соен и вошла в лифт, встав ближе, чем стоило бы. — Как проходит первый день? Справляетесь?       — Было бы с чем справляться, — тихо ответил Юнги и оправил пиджак, расправив плечи. — Пока только читаю инструкции и жду.        — Радовались бы, — она усмехнулась и переложила из одной руки в другую небольшую белую коробку за мгновение до того, как лифт остановился и открыл двери. — Не каждому выпадает такой плавный вход. Хотя, я думаю, он бы все равно не пустил вас к нему в первый же день.       Они вышли на L3 и пошли в одну сторону.        — Да, я понимаю, сначала нужно изучить все инструкции и рекомендации.       — Ну я бы не сказала, что дело только в этом.       Соен чуть улыбнулась на одну сторону, но странно, холодно и будто хотела сказать что-то другое.       — А вы в лаборатории работаете? — спросил Юнги. Не собирался просто менять тему, хотел подойти к вопросу, который его интересовал.       — Да, — кивнула Соен и поджала губы.        — В какой из?       — Во всех, — она вдруг хохотнула и отвернулась на мгновение, чтобы сбросить с лица широкую улыбку, которую Юнги все равно увидел. — Я руководитель научно-медицинского отдела.       Юнги удивился. Предполагал ее высокую должность, но не настолько, особенно учитывая, как она вела себя, по крайней мере с ним, и насколько молодо выглядела.        — Тогда что вы делаете здесь? — он постарался сказать это как можно мягче, без претензии, из праздного любопытства, а внутри вдруг почувствовал непривычную жажду правды. Той, которая здесь пряталась по углам и сгущалась в тенях. Разве он мог ее игнорировать?       И что самое жуткое, Соен так посмотрела на него, будто увидела все это в его глазах.        — Доставляю важную посылку, — тихо сказала она и медленно остановилась на развилке коридоров.        Юнги глянул на двери комнаты восстановления, на коробку в руке Соен и на нее саму.        — Ага, — коротко кивнула она и прикусила губу. — Раз такой случай, заодно попробуем кое-что новое.       — Эксперимент сразу после эксперимента? — Юнги сглотнул, но лицо держал беспристрастным.        — Они никогда не заканчиваются, — с жутким удовольствием и хищной улыбкой прошептала Соен. — Каждый день здесь, Юнги, — это один большой эксперимент.        Она дернула бровью, вздохнула и направилась к дверям.        — Он в сознании сейчас?       Соен открыла двери пропуском и глянула на Юнги через плечо.        — Пока не знаю, а вы что, уже волнуетесь за него?       Ей хотелось посмеяться, но она сдержалась, лишь неуверенно улыбаясь.        — Ну было бы досадно, если бы с объектом что-то случилось еще до того, как я успел бы с ним поработать, — искренне и просто ответил Юнги, пожав плечами.        А Соен все-таки рассмеялась.        — Постараемся вытащить его с того света для вас! — бросила она и скрылась в комнате восстановления, махнув тоненькой ручкой напоследок.        Юнги улыбался, но как только двери закрылись, эта маска быстро сползла с его лица. «С того света? — подумал он. — Все настолько плохо?» Но да, ведь там было столько крови.        От этой мысли ему стало неприятно. Такое чувство возникло впервые, хотя было похоже на одно старое: когда на Фильтре возникали проблемы с образцами, из-за чего их приходилось утилизировать, при том, что изначально они казались весьма перспективными для дальнейшей обработки. Юнги не был расстроен от вероятности закрытия проекта, более того, вполне уверенный в профессиональности Кана, Соен и всех остальных здесь, не думал всерьез, что они могут довести объект до летального исхода. Тем более он должен был иметь способность к возрождению, как и его сородичи.        «Должен…» — мысленно повторил Юнги и пошел в кабинет, собираясь плотно заняться изучением всего, что ему сейчас доступно по гибриду. Проходя через комнату наблюдения, он глянул в темноту за стеклом и остановился на несколько мгновений.        Эта камера запечатлела много лет жизни и взросления гибрида, можно даже сказать, его личную эволюцию из маленького звереныша, от страха кидающегося на всех вокруг и шипящего, до взрослой особи, которая могла понять человеческую шутку и усмехнуться. Юнги тоже хотел узнать, как это было, и, вернувшись за терминал, ввел в поиске «видеофиксация, камера CH-001» в надежде, что хотя бы некоторые записи будут доступны по его допуску.        Система грузила страницу выдачи несколько секунд, в которые лампа под потолком противно треснула, а вентиляция вздохнула. «Крысы в вентиляции, — подумал Юнги, наблюдая за подвижным значком загрузки, — это метафора или буквально?» Хотя это не то, что его волновало. Он смотрел, как вращался значок загрузки, и поймал себя на том, что затаил дыхание.        И тут вдруг все исчезло, когда страница заполнилась результатами выдачи по запросу. Сотни видеозаписей. Юнги включил сортировку по дате и открыл первое видео. Прибытие объекта CH-001 в ЦИА-8.