Проект: АДАПТАЦИЯ

      Божья коровка улетела уже много дней назад. Юнги о ней забыл, но сейчас — вспомнил. Таким было желание Чимина. Не стать свободным, не стать счастливым. Ничего особенного. Всего лишь один разок увидеть небо.       — Теперь ты сможешь смотреть на него каждый день, — прошептал Юнги, тяжело дыша. — Но сейчас надо идти.       И Чимин сам сжал его ладонь и шагнул вперед.        Иголки и ветки хрустели под ногами очень тихо, все вокруг уже заснуло. Такая волшебная тихая ночь. Юнги выключил и убрал фонарик в карман куртки, чтобы свет никто не заметил, и провел Чимина по узкой тропе между деревьев и кустов.       Лампочка на замке калитки горела красным, и, приложив ключ, Юнги с трудом сглотнул. Цвет сменился на зеленый, и дверь глухо щелкнула. Такое облегчение, что у замка не было сигнала об открытии! Это был бы конец, на звук сразу бы дернулся патруль, и они едва ли смогли уехать и на сотню километров, но ночь ничто не потревожило, даже сова не ухнула в чаще.       Они вышли на узкую дорогу, и, кинув ключ тут же у забора, Юнги забегал глазами по темноте в поисках машины. Где же, где она? Деревья и кусты сливались в одно пятно, но взгляд наконец выцепил в нем что-то еще более темное. Задний бампер внедорожника совсем едва торчал из листвы в паре метрах от калитки.       Юнги выдохнул, и этот звук показался ужасно громким. Они перебежали дорогу, перебрались через канаву у обочины и пробрались к машине через кусты. Время исчезало быстрее, чем билось сердце и двигалось тело. От напряжения каждый шаг давался все труднее. Юнги открыл машину и помог Чимину сесть на пассажирское и сам, быстро обежав капот, прыгнул за руль, кидая сумку на заднее.       — Юнги…        — Тише, не говори громко, сейчас поедем, ты только не пугайся, ладно? — Юнги спешил, но нашел в ночной темноте глаза Чимина, посмотрел в них мягко и спокойно и погладил по щеке. — Я пристегну тебя, это ремень безопасности.       Юнги потянулся за ремнем, медленно вытянул его и защелкнул в замке. Чимин не двигался, смотрел на Юнги и с трудом дышал, коротко и резко.       — В движении лучше быть пристегнутым, но, если понадобится, ты можешь убрать его, вот так.       Юнги щелкнул замок и показал ему, как это делается. Чимин чуть кивнул, напряженно выхватывая в темноте каждое движение.       — Если почувствуешь себя плохо, сразу скажи мне, хорошо? — Чимин снова кивнул и неровно выдохнул. — Тогда поехали. Ничего не бойся, я все время рядом.       Юнги пристегнулся сам и завел машину. Рокот двигателя прокатился эхом по лесу, фары разрезали темноту, но Юнги сразу выключил их и, наклонившись к стеклу, переключил передачу и осторожно повел машину вперед по едва заметным следам от колес. Почти впритирку к соснам, проехавшись боками по кустам, он вывел внедорожник на дорогу и медленно начал увеличивать скорость.       Гнать на всю так и подмывало, особенно в первые минуты. Сердце колотилось бешено, дыхание срывалось с губ резко и нервно, а разум просто горел. Но Юнги заставил себя остановиться на девяноста километрах в час и чуть расслабился, отклонившись назад.       Руки держали руль изо всех сил, и сначала ничего, кроме дороги впереди, не существовало. Юнги вглядывался в нее, щурясь, и решился включить фары только спустя десять минут. И вот, когда свет прорезал темноту, выхватив из нее полотно асфальта и белые линии разметки, реальность вернулась на свое место. А в ней дыхание рядом звучало уже очень громко и нездорово.       Чимин задыхался. Хватал ртом воздух, дрожал всем телом и дергал головой, пытаясь выхватить хоть что-нибудь в мелькавшем за стеклом лесу.       — Юнги… — простонал он, не выдержав, наклонился вперед и вцепился пальцами в волосы. — Что это… так громко… в голове шумит…        — Чимин, спокойно, закрой глаза! — Юнги чуть сбавил скорость и потянулся к Чимину. — Возьми меня за руку и дыши со мной, слышишь? Давай, я буду считать, а ты дышать.       Чимин схватил и сжал его ладонь до боли.       — Глубокий вдох, раз-два-три-четыре, — Юнги говорил тихо и спокойно, насколько мог. — Задержи дыхание. Теперь выдох, раз-два-три-четыре. И еще раз задержи. Молодец, теперь снова.       Юнги повторял это, пока Чимину не стало легче, неосознанно дышал так же и поглаживал тыльную сторону ладони. Долго не мог отпустить, хотя Чимин уже не сжимал руку так сильно.       — Это шумит мотор и ветер снаружи, — сказал Юнги. — Не волнуйся, ты в безопасности. Но пока лучше не открывай глаза, ладно? Или смотри только на меня. Тебе нужно привыкнуть.       Чимин молчал, держал глаза закрытыми, вздрагивал уже меньше, а потом вдруг слабо усмехнулся. Юнги глянул на него именно в этот момент, и в груди что-то на мгновение отпустило.       — Это все, что я умею, — прошептал Чимин, откинулся на спинку сиденья и сдавленно простонал.       Единственное, о чем Юнги смог подумать, это о том, что если он еще может шутить, значит, все не так плохо. И, к счастью, паники больше не было. Чимин немного подрагивал, но дышал ровно. Юнги смог отпустить руку и снова взяться за руль обеими, прибавив скорость. Километр за километром, постепенно становилось легче. Он все время держал в голове маршрут, который запомнил наизусть, и с нетерпением ждал нужного места, чтобы остановиться на одну минуту.       Каждая остановка в первые сутки была критичной, но браслет с трекером все еще сдавливал запястье. Юнги с первого взгляда приметил на карте мост и решил, что выкинет браслет в реку, это даст им фору, потому что какое-то время тот будет работать, и течение унесет сигнал в другую сторону.       Спустя полчаса пути свет фар наконец выхватил в темноте небольшой старый, облупившийся мост. Юнги мягко затормозил на его середине и скинул ремень.       — Сейчас вернусь, — тихо сказал Чимину и вышел.       Холодный ветер налетел порывом, забрался под куртку, и Юнги вдруг только сейчас почувствовал, что вспотел. Он снял браслет, подошел к ограде и, замахнувшись, кинул как можно дальше. В слабом потоке едва слышно булькнуло, и мир вокруг снова затих. Юнги вернулся в машину, а Чимин тут же вцепился в его руку.       — Все хорошо, не бойся. Я выбросил браслет в реку, он уведет их в другую сторону.       Юнги погладил Чимина по руке, и тот отпустил, снова сев прямо и вжавшись в сиденье. Юнги скинул куртку, пристегнулся, и они поехали дальше. Тишина, полная мерного шума движения, давила, но он в нее вслушивался, боясь услышать сирены или жужжание дронов, хотя все время напоминал себе слова Кенхо о том, что у них точно есть время до утра, а учитывая, что Юнги убил Кана, еще больше времени. Пока найдут тело, пока обнаружат пропажу сотрудника и объекта… Все должно было получиться.       Должно, если не спешить и действовать без ошибок, по плану. И по плану Юнги свернул на ближайшем повороте. В том месте лес расступился ненадолго, по правую сторону с холма открылся вид на город вдалеке. Они свернули налево, туда, где дорога шла в горы.       С каждым часом дышать становилось свободнее. Юнги все еще напряженно вглядывался в дорогу и крепко держал руль, а вот Чимин смог немного расслабиться. Он привык к шуму ветра и машины, сел поудобнее, чуть съехав вниз, держал руки между коленей и не открывал глаза. Слышно было, с каким трудом ему давался каждый размеренный вдох и выдох, и Юнги гордился им.       Когда же начало светать, настало время остановиться. Они ехали уже пять часов, и с непривычки все тело затекло, спину тянуло, а взгляд начинал плыть. Юнги снизил скорость и подобрал место для остановки — заросший кустами и травой старый съезд в чащу. Свернул туда, проехал несколько метров и остановил машину на небольшой лужайке.       — Чимин-и, ты спишь? — спросил шепотом.       Только коснулся его руки, как Чимин дернулся и открыл глаза.       — Можем выйти ненадолго, размяться. Ты голодный?       Чимин кивнул, оглянулся вокруг и смущенно прошептал:       — Я в туалет хочу…        Юнги усмехнулся, едва не рассмеялся, не ожидая услышать что-то настолько обыденное. Он отстегнул свой и его ремень и быстро вышел, чтобы открыть дверь. Чимин не сразу решился выйти, сначала выглянул, смотря во все глаза на лес вокруг, который теперь было видно гораздо лучше. Юнги протянул ему руку и помог выйти из машины.       Первые шаги были очень неловкими. Когда они убегали в темноте, Юнги не заметил этого, но теперь увидел — как непривычно и неудобно Чимину было ходить в обуви.       — Не торопись, шаг за шагом, — говорил Юнги, чуть улыбаясь. — Иди, можешь зайти за кусты, только не уходи далеко. Я пока достану одежду и что-нибудь поесть.       Чимин неуверенно забегал глазами, отпустил руку не сразу и осторожно, прислушиваясь, пошел к ближайшему пушистому кусту краснеющей, как и его уши, азалии. Юнги проследил взглядом, но как только услышал шуршание одежды, отвернулся и залез на заднее сиденье за сумкой. Достал из нее спортивные штаны и лонгслив, а потом подошел к багажнику.        Ждал увидеть там только палатку и вскинул брови от приятного удивления. Помимо сумки с палаткой и спальниками, там лежали две большие упаковки воды, коробка с консервами и лапшой, плед, фонарик с упаковкой батареек, нож, фляга, небольшой чайник, походная плита и термос. Юнги даже растерялся на мгновение, а потом взял термос и улыбнулся, потому что тот оказался тяжелым.       Сердцу вдруг стало так тепло. Он взял еще парочку банок консервов, которые можно было не разогревать, нашел в сумке пару вилок и захлопнул багажник.       Вместе с тихим щелчком раздался громкий вздох. Юнги обернулся, и Чимин схватил его за рукав.       — Ты как? — спросил Юнги, приобняв его.       — Нормально, — прошептал Чимин и опустил взгляд.       — Давай переоденемся и поедим, я помогу тебе.       Юнги оставил банки и термос на переднем, Чимина усадил на заднее и снял с него кроссовки.       — Надевай, — сказал он, подавая штаны. — Только не ударься головой.       Смущенно и неловко Чимин снял пижамные штаны и натянул новые спортивки. Юнги подождал, готовый придержать или уберечь от удара головой. Один раз это почти случилось, и сердце дрогнуло вместе с рукой.       — Молодец, теперь снимем кофту и рубашку.       Юнги помог с кофтой и взял лонгслив, подал его, когда Чимин снял рубашку. Утро было прохладным, и он весь задрожал, пока не оделся обратно. Получалось пока трудно, Юнги помогал продеть руки, потом поправил одежду, завязал шнурок на штанах и надел обувь.       — Ну вот, теперь можно поесть, — он улыбнулся, поймав его взволнованный взгляд, и погладил по плечам. — Тебе так не холодно?       Чимин мотнул головой и сам кое-как выбрался из машины, пока Юнги убирал пижаму в багажник. Не решился выкидывать в лесу, лишний след им был ни к чему, пусть и очень хотелось избавиться от нее окончательно, может, даже сжечь к черту, чтобы ни следа от ЦИА-8 не осталось. Хотя они навсегда останутся на теле Чимина россыпью белых шрамов.       Проходя мимо, Юнги машинально погладил его по спине, достал термос и налил еще теплый ароматный чай в крышку. Чимин притих совсем, и когда обернулся, Юнги увидел, почему.       Небо загорелось рассветом, и голубые глаза смотрели на него. Нежно-розовые отсветы на пушистых облаках и бледно-голубой в них отражались, как в зеркале. Чимин шумно выдохнул и нервно улыбнулся, а по щеке скользнула слеза.       — Как… красиво… — прошептал он, прикрыл лицо дрожащими пальцами и заплакал сильнее.       Юнги подошел и едва коснулся его плеча, а Чимин сразу прижался всем телом и спрятался, уткнувшись в шею, будто красота неба напугала его. Всхлипывал, дышал неровно, но кажется, наоборот начал посмеиваться. А потом резко отпрянул, посмотрев заплаканными глазами на Юнги, и спросил шепотом:       — Неужели… это правда? — Губы задрожали, никак не могли растянуться в улыбку. — Я свободен?       — Да, милый мой, — Юнги вздохнул и стер с одной щеки мокрую дорожку. — Ты свободен. Больше никаких подвалов и камер, никаких экспериментов. И я всегда буду рядом с тобой.       Чимин хватанул ртом воздух и наконец улыбнулся, слабо, несмело, но взгляд стал мягче.       — Поцелуй меня, — едва слышно попросил он, и Юнги сразу так и сделал.       Это был их первый поцелуй на свободе. Под ярко горящим небом, которое теперь принадлежало им обоим, в тени высоких деревьев, среди которых уже пели первые птицы. Поцелуй, который никто не планировал. На который никто не смотрел.       Это было волшебно, но Юнги боялся даже представить, что так будет всегда, не мог расслабиться и поверить, что они сбежали, помня о том, что сказал Кенхо. «Продержитесь два месяца…», а они не выдержали еще и суток. Но Юнги не показывал свой страх, запер его как можно глубже и улыбался Чимину, поглаживал его, придерживал заботливо. Понимал, насколько страшно ему.       Мир для Чимина был огромен, непостижим, непривычен. И даже маленькое пространство лужайки, со всех сторон обнесенное густым лесом, заставляло вздрагивать от каждого шороха. Хотя пение птиц ему очень понравилось. Пока они ели и пили чай, Чимин прислушивался и искал глазами тех, кто издает столь прекрасные звуки.       — Юнги, — сказал он тихо, — а ты знаешь, кто это?       Юнги тоже прислушался, замерев взглядом на его руках, державших крышку термоса.       — Дрозд, кажется. Они поют на рассвете.       — Он такой громкий!       Юнги поднял взгляд и улыбнулся, увидев на лице Чимина чистое, почти детское восхищение. «Теперь вопросов будет еще больше, — с теплом подумал он, собирая банки из-под консервов и вилки. — Мне пора становиться ходячей энциклопедией». И впервые в жизни даже кольнуло сожаление о том, что в детстве он совсем не любил уроки природоведения и мало что теперь из них помнил. А так хотелось отвечать на каждый вопрос обо всем, что теперь окружало их обоих.       — А как он выглядит?       Что ж, пришлось напрячь память, чтобы вспомнить. Юнги убрал все в багажник, взял оттуда две бутылки воды в салон и вернулся к Чимину, терпеливо ждавшему ответ.       — Черный, крупный, — Юнги показал размер руками навскидку. — С желтым клювом, вроде бы. Думаю, однажды ты сам сможешь его увидеть.       — Живого? По-настоящему? — Чимин отвлекся от разглядывания высоких крон и посмотрел на Юнги большими глазами.       — По-настоящему, — усмехнулся Юнги.       Хотел бы задержать этот тихий момент, но стало уже совсем светло, время продолжало уходить, им пора было успевать за ним. Так что Юнги сходил в туалет, мимоходом проверил давление в шинах и, закрыв дверь Чимина, вернулся за руль. Кенхо говорил не ехать днем, но надежда оторваться от преследования как можно быстрее не давала покоя. Хотя бы в первое утро можно было рискнуть.       — Сейчас поедем дальше, — сказал Юнги, заводя двигатель. — Попробуй поспать, ладно? Потом будем передвигаться ночью, так что придется привыкнуть спать днем.       Чимин слабо кивнул и забегал взглядом.       — У тебя ничего не болит? Как нога?       — Немного болит, но терпимо.       — Если заболит сильнее, скажи мне, я дам обезболивающее. — Юнги потянулся через него и пристегнул. — Попробуешь уснуть? Я опущу спинку.       Чимин кивнул и весь напрягся, видно, не понимая, что это значит, и когда Юнги дернул рычаг и надавил на спинку, плавно откидывая ее назад, даже дышать перестал.       — Если захочешь лечь, скажи, я остановлюсь, и переберешься назад, окей?       Чимин снова кивнул. Впрочем, растерянный от всего нового, он готов был согласиться на все, чего не понимал, если это предлагал ему Юнги. Но так смиренно молчал, что это становилось неловко.       — Захочешь попить — вода в дверце, — сказал Юнги, указав пальцем, и пристегнулся, на секунду представив день, когда Чимин станет свободным и внутри тоже.       Когда будет выбирать сам, принимать решения и делать, что захочет, а не что предложат. Но до этого было пока далеко. Они только выбрались из клетки, от которой еще нужно было постараться убежать как можно дальше, так что Юнги аккуратно вывел машину на дорогу и прибавил скорости.       После остановки Чимин было расслабился, насколько возможно, но от возобновившегося шума движения снова напрягся. Смотрел в окно немного испуганно и постоянно дергал края кофты. Юнги поглядывал на него, понимая, что так Чимин не сможет отдохнуть, и решился включить тихонько радио. Первой же волной попалась станция с простой, спокойной музыкой, самое то для раннего утра.        От первых звуков Чимин вздрогнул и вздохнул, а потом прислушался и едва заметно улыбнулся.       — Так будет получше, да? — сказал Юнги, отражая его скромную улыбку. — Закрывай глаза, мир никуда не убежит, а тебе надо отдохнуть. Я буду рядом.       Он протянул ему руку, и Чимин охотно ее сжал. Так и держал, медленно засыпая. К счастью, пока дорога была хорошей, что даже удивительно для столь пустынной местности. Словно про этот путь все просто разом забыли. Асфальт, весь покрытый трещинами, был почти без ям, дорога шла прямо без поворотов еще полчаса, лишь иногда петляя, и Юнги справлялся одной рукой, выдерживая одинаковую скорость, чтобы не переключать передачу и подержать Чимина, пока тот совсем не уснул.       От тихой музыки действительно стало спокойнее, и самому Юнги тоже. Усталость и бессонная ночь уже давили на плечи и стремились закрыть ему глаза, но он держался и на короткие мгновения даже мог представить, что они просто… поехали в горы на выходные. Ничего особенного, просто маленькое путешествие.       Эти ощущения начали трескаться понемногу, когда по пути и навстречу стали появляться другие машины, и на первом же повороте Юнги свернул вглубь гор. С пригорка вдалеке показалась россыпь частных домов, а за ними, почти на самом горизонте, едва темнел дымом заводов небольшой город. На восток, ближе к морю, их было больше, и как бы ни манили блага цивилизации, пришлось поворачивать в противоположную от них сторону.       Дорога поднялась выше в горы и стала заметно хуже. Юнги сбавил скорость и перехватил руль покрепче, старательно объезжая ямы. Не хотел будить Чимина лишний раз, но тот спал очень чутко и постоянно вздрагивал от любого шума, не похожего на музыку, ерзал и вздыхал, а потом снова проваливался в короткий сон.       К обеду Юнги и сам почти засыпал прямо за рулем. Когда перед глазами начало совсем очевидно плыть, подобрал укромное место среди пышных кустов и невысоких елей и остановился. Но спать не собирался, только перекусить, попить воды — потом снова вперед. Все вокруг было тихим и замершим вне времени, и все равно невидимые преследователи будто дышали прямо в затылок. Поэтому больше десяти минут отдыха Юнги себе не позволил, как и выпить слишком много воды, хотя от волнения горло сушило невыносимо, как и выдохнуть слишком свободно.       Вышел из машины буквально на минуту, дверь закрывать не стал, чтобы не издавать лишних звуков, потом достал протеиновый батончик и перекусил, слушая музыку и глядя на спящего Чимина. Ловил каждый его вздох, каждое движение ресниц.        Так хотелось прикоснуться. Оказаться уже сейчас где-нибудь очень-очень далеко от ЦИА-8, может быть, даже на другом континенте или на необитаемом острове, лечь с ним рядом, обнять крепко и уснуть самым спокойным сном за всю жизнь.       Но на часах было уже двадцать минут второго, а впереди — сотни километров пути, которые еще надо успеть пройти, чтобы хотя бы просто выжить. Так что Юнги аккуратно закрыл дверь и выехал обратно на дорогу. Чимин проснулся на мгновение, посмотрел на него и, убедившись, что все хорошо, повернулся на бок и заснул снова.       Еще пару часов тишина держалась между ними на острие ножа, и Юнги чувствовал, скоро ее просто обязано что-то нарушить. Они ехали уже долго, слишком спокойно, слишком легко, если не считать изможденного тела и сознания, которое снова охватывало пламя. Надо было поспать, но Юнги не решался, была бы его воля, вообще бы не спал всю неделю, лишь бы побыстрее увезти Чимина туда, где его никто не найдет.        Но спустя три поворота дорога перешла в горный серпантин, прежняя волна с музыкой потерялась, и радио автоматом нашло ближайшую. А по ней зазвучал голос, спустивший Юнги с небес на землю жестким ударом.       «...объявлен план перехват, на всех постах центрального района и федеральных трассах усилена проверка. Если вы видели…»       Юнги переключил, и сердце забилось еще быстрее.       «...номер восемь объявлен в розыск за кражу особо опасного объекта…»       Юнги ударил по кнопке и выключил радио насовсем. Руки задрожали.        Началось. Теперь точно. И ему пришлось буквально накричать на самого себя мысленно, чтобы остановить панику и успокоиться. Все. Больше никаких рисков и самодеятельности, надо останавливаться и ждать ночи. Надо залечь на дно и поспать, пока глаза не закрылись сами собой, и он не отправил машину вниз с обрыва. Юнги сделал несколько глубоких вздохов, наклонился вперед и стал нервно всматриваться в лес в поиске подходящего места.       Такое нашлось не сразу. В нескольких километрах за непроходимым массивом тянулась региональная трасса, если прислушаться, в тишине даже можно было услышать шум машин, которые по ней проносились в обе стороны, но, к счастью, их от нее отделяла река — плюс, если уже сегодня в этом районе начнется поиск с собаками. Но это было маловероятно, Юнги повторил себе это несколько раз, и его сердце сбавило обороты, когда он наконец съехал с дороги поглубже в лес.       От тряски по бездорожью Чимин проснулся и стал взволнованно вертеть головой, ничего не говоря. Юнги сначала завел машину в плотную гряду кустарника и только потом вздохнул и посмотрел на него спокойно.       — Отдохнем здесь до вечера, — сказал тихо. — Если хочешь, можешь выйти. Голодный?       Чимин кивнул и прошептал на выдохе:       — Немного.       — Тогда поедим, и можно будет еще поспать, окей?        Юнги улыбнулся и скинул ремень, но к Чимину сразу не потянулся, вдруг подумав, что пора начинать учить его жить в новом мире.        — Давай, попробуй сам, — он кивнул на замок. — Помнишь, как я показывал?       Чимин чуть покраснел, посмотрел вниз и несмело надавил на кнопку. Получилось не с первого раза.       — Посильнее, не бойся, не сломается, — Юнги усмехнулся, а Чимин нажал посильнее, и замок щелкнул. — Молодец, все правильно. Теперь скидывай ремень, он сам подтянется, а потом открывай дверь, вот так.       Юнги показал на своей двери, как это делается, Чимин повторил и улыбнулся. Маленькая победа над неизвестным. Юнги хотел наблюдать за этим вечно, но вышел и в первую очередь пошел срывать пышные ветки елей и кустов, чтобы закидать ими капот и крышу. Чимин с интересом наблюдал, следуя за ним хвостиком. Его взгляд то и дело бросался то в одну, то в другую сторону, изучая каждую мелочь вокруг.       Закончив с незамысловатой маскировкой, Юнги достал из багажника еду и заодно показал Чимину, где и что лежит, показал, как открывать и закрывать багажник.       — Можешь сам брать все, что нужно, когда мы останавливаемся, хорошо?       — Могу?        Чимин так удивленно посмотрел, что Юнги не выдержал — притянул к себе и обнял. В груди больно тянуло, но эта боль была приятной. Она говорила о том, что многое плохое медленно уходит в прошлое.       — Можешь, милый мой. Можешь.       Юнги ощутил такое трепетное тепло, когда произнес это вслух. Как будто и сам освободился. Звучало это чудесно, но еще приятнее было наблюдать, как постепенно каждое движение Чимина становится смелее, как взгляд с голодным интересом рассматривает все вокруг, а на губах играет скромная улыбка.       Они поели, допили чай из термоса, еще немного размялись — прошлись кружок вокруг машины — и устроились поспать. На заднее Чимин не захотел, так что Юнги откинул до конца оба передних сиденья, подложил ему под голову запасную кофту и поставил будильник на карманном таймере на девять вечера.       Казалось бы, надо выдохнуть, закрыть глаза и заснуть. Необходимо. Но Юнги лег и понял, что придется постараться. Тело, конечно, молило об отдыхе, мысли не строились, путались, а тревога так и гудела под ребрами. Он положил выкидной нож на сиденье рядом, на всякий случай, лобовое стекло было закрыто ветками, как и остальная машина, от дороги они отъехали достаточно далеко, и все равно страх не отпускал. И, судя по возне рядом, Чимин это тоже чувствовал.       Поэтому Юнги повернулся на бок, протянул руку через подлокотник и несильно сжал его ладонь.       — Я рядом, — прошептал он, но, вероятно, больше самому себе. — Здесь нас не найдут, засыпай.       Чимин глянул на него и улыбнулся. Юнги дождался, когда он закроет глаза и начнет засыпать. Только после этого и сам наконец отпустил себя и провалился в сон.       Просто вырубился, как по щелчку, и так же проснулся, вздрогнув. Быстро выключил будильник и прислушался. Снаружи уже стемнело, стояла тишина, разве что деревья поскрипывали, лениво раскачиваясь в стороны, да ветер шумел в вышине. Чимин широко зевнул и потянулся, тихо простонав. Это было последнее мгновение, когда Юнги дышалось легко, а потом мозг включился и куча мыслей ломанулась вперед.       Время. Как же мало его было. И в голове словно быстрее, чем должен был, тикал таймер обратного отсчета. Юнги вышел из машины, осмотрелся и наскоро размялся. Шея болела просто ужасно, скучала по хорошей подушке, но думать об этом не было времени.        Они поели, немного подышали воздухом и поехали дальше. Теперь Чимин не спал, так что Юнги мог вести побыстрее и не так осторожно, особенно если дорога позволяла. А она стала получше, когда они проехали через ущелье и пару раз свернули, петляя вокруг деревень. В ночи их тем более не было видно, но на карте Юнги запомнил каждую и перед выездом убедился еще раз, что правильно помнил и все рассчитал. За эту ночь им нужно было добраться до северного склона горного хребта, тянущегося отсюда до самого моря, и до Вонджу.       Расстояние само по себе было небольшим, часа три или четыре, если ехать по трассе на ста двадцати в час, но в их случае это невозможная роскошь. Горные дороги петляли во все стороны и сами по себе, огибая вершины и низины, а для того, чтобы запутать след еще больше, Юнги, ко всему прочему, постоянно менял направление, порой словно возвращаясь назад, и две сотни километров превращались в полторы тысячи.       Это выматывало. Вроде бы сон помог, и глаза не закрывались так сильно, но все равно уже через пару часов Юнги почувствовал, как хочется остановиться, выйти и лечь навзничь в каких-нибудь кустах. Он вел машину все медленнее, а потом свернул на совсем разбитый серпантин и через несколько минут затормозил на обочине.       Закрыл глаза и тяжело выдохнул, пытаясь расслабиться хоть на минуту. А в голове среди мыслей гудели дроны и лаяли собаки. Это сводило с ума. И будь он один, уже сорвался бы. Вернулся на трассу и погнал на всей скорости, отдав свою жизнь в руки удачи, в которую не верил. Не верил, что она есть для него.       Но Юнги был не один.       — Мы надолго остановились? — шепотом спросил Чимин. Будто тоже слышал погоню в сотнях километрах отсюда и боялся потревожить ночную тишину.        — Нет, сейчас поедем дальше, мне просто… нужна минута.       Юнги потер лицо, сильно надавив на переносицу, и уже собрался заставить себя ехать снова в том же состоянии, но Чимин коснулся его плеча, осторожно, легонько, и все мышцы в теле сразу расслабились.       — Ты устал…        — Да, но это ничего, — Юнги взглянул на Чимина и улыбнулся, поймав в темноте взгляд. — Ты сам как?       Чимин поджал губы и, убрав руку, отвернулся.        — Мне… страшно. Особенно ночью.        — С тобой ничего не случится, пока я рядом. И в машине безопасно.       — Юнги, — Чимин перебил и снова посмотрел на него. — Скажи мне, только честно, что… что будет, если нас поймают?       Юнги вздохнул и отвел взгляд. Не выдержал, и говорить это вслух не хотел, но все же ответил:       — Если нас поймают, меня убьют либо сразу, либо после допросов, а тебя… вернут в ЦИА-8 под усиленный контроль. Скорее всего, если… если решат, что ты им еще полезен.       Он сжал челюсть и кулаки до хруста. Впрочем, и думать о таком исходе тоже не хотелось.        — Понятно… — Чимин тяжело выдохнул и вжался в сиденье, опустив голову. — Наверное, доктор Кан…        — Нет.       Юнги не стоило говорить об этом, и он было передумал, но встретился взглядом с Чимином и понял, что сам загнал себя в угол. Не мог врать. И промолчать тоже. Это было ужасно, и все же… могло принести некоторое облегчение. Юнги надеялся на это, говоря:       — Кан больше ничего тебе не сделает. Потому что я убил его.       — Что? — Чимин резко вдохнул и закрыл рот рукой.       Короткое движение к двери, и в нем Юнги увидел страх. Страх перед ним. Перед убийцей.        Юнги отвернулся, провел по рулю и сжал его со всей силы.       — Ладно, поехали дальше.       Он выжал сцепление и собрался включить первую передачу, но так и не сделал этого. Двигатель мерно урчал, свет фар разрезал темноту, а Юнги всеми правдами и неправдами пытался отогнать от себя мысль о том, что, услышав «я убил его», Чимин теперь будет бояться его.        Ничего не выходило, и молчание словно было подтверждением. Юнги не жалел о содеянном, потому что Кан был чудовищем, самым настоящим. Он мучил всех, до кого мог добраться. Ему было плевать на других, все, что было важно, — проект, работа, собственные амбиции. Кан улыбался, когда Чимин плакал от боли. Улыбался, когда видел, как Юнги ломается, разрывается между долгом и сердцем, улыбался и пользовался этим. И улыбался бы дальше, наблюдая, как любовь превращается в страдание и смерть. Так что да. Юнги не жалел, что Кана больше не было. Но жалел, что сам стал таким же.        И почти уверился в этом.        А Чимин накрыл его руку своей и мягко сжал.        Это было не прощением, но… принятием. Юнги поднял взгляд и увидел едва заметную грустную улыбку. Чимин ничего не сказал, только погладил тыльную сторону ладони, а потом позволил взять себя за руку. Впрочем, слова в этот момент были бы лишними. Юнги поцеловал дрогнувшие от тепла пальцы Чимина, отпустил и повел машину дальше в горы.       Путь был впереди еще очень долгим. Но теперь стал совсем чуточку легче.       Серпантин петлял и казался бесконечным. По нему порой приходилось ползти уж совсем медленно, но когда из-за облаков выглянула яркая полная луна, Юнги с облегчением выключил на время фары. Так было спокойнее, пусть и приходилось напрягать глаза, зато их точно никто бы не заметил.       Машина кралась среди гор, как большое, но юркое животное, урчала и обещала сделать все, что в ее силах. Юнги вел очень аккуратно, особенно когда они вышли из леса, и узкая дорога повела их вдоль по голому склону, постоянно поглядывал на приборную панель, следил за количеством топлива, надеялся не увидеть какой-нибудь ошибки. А еще контролировал время, прислушивался к шуму снаружи и ровному дыханию внутри, и, пожалуй, был рад, что Чимина это все не беспокоит.        Чимин смотрел на небо, наклонившись вперед, и пораженно вздыхал.       — Такая красивая! А в фильмах казалась больше… И от нее так светло? На самом деле?       — На самом деле, — усмехнулся Юнги, глянув на него, а как увидел подсвеченный холодным лунным светом восторг, так и не смог убрать улыбку с лица.       — А как это получается? Я знаю, что она отражает солнце, но ведь луна это… камень, по сути. Все камни отражают свет?       — Не все, но состав поверхности луны позволяет ей это делать, — Юнги сказал это уверенно, хотя не то чтобы точно помнил, как именно все это работает. — Многое влияет на это, в больших городах она светит гораздо тусклее даже в такую ночь.       — А почему?       — Загрязненный воздух рассеивает свет. В горах воздух намного чище, и, можно сказать, свету ничего не мешает.       Чимин вздохнул и промычал, снова сев прямо. Задумался о чем-то, а потом спросил:       — Зачем люди загрязняют воздух, когда луна такая красивая?       Юнги тихо рассмеялся и глянул на Чимина. Тот насупился, как будто человечество обидело его именно этим, хотя он еще никогда не был в большом городе и не знал, как там выглядит луна.       — Они не специально, — сказал Юнги и вздохнул, все еще улыбаясь. — Просто за прогресс всегда приходится чем-то платить.       «За все приходится платить», — подумал про себя, но вслух уж не стал говорить такое, тем более Чимин и без этого немного загрустил. Ненадолго, к счастью, потому что вскоре серпантин сделал крюк, и внизу показалась блестящая в лунном свете горная река, и он почти уткнулся носом в стекло, рассматривая ее и снова вздыхая от красоты.       И тут Юнги вдруг подумал о море. По-хорошему, им лучше было теряться в глубине полуострова и выходить на материк через самые глухие районы, но, с другой стороны, в одном из небольших портов на западном побережье можно найти, где взять новую машину, ведь скоро эту придется бросить.        В итоге почти до самого утра Юнги раздумывал об этом, перебирая все «за» и «против», вспоминая карту, прикидывая в уме возможные маршруты. Передвигаться на машине было в любом случае гораздо быстрее и комфортнее, чем пешком, но в конце концов самым значимым аргументом все равно оказалось наивное желание показать Чимину море. Юнги улыбнулся, только подумав о том, какие эмоции это вызовет. Поэтому утром, когда они остановились на отдых, он принял решение и перед сном составил на карте маршрут, ничего не сказав Чимину, чтобы потом сделать сюрприз.       Мечта об этом маленьком моменте оказалась почти такой же большой, как мечта о тихой и свободной жизни вместе. Юнги уснул с ней на сердце, снова держа Чимина за руку, и хотя тот просил ничего не обещать, все равно подумал про себя: «Обещаю, скоро ты увидишь море. Оно тебе понравится».       Юнги в этом не сомневался и не мог дождаться, когда они доберутся до побережья. Даже дорога на следующую ночь показалась легче поначалу. Пока мечтания не столкнулись с реальностью, в которой серпантин все тянулся и тянулся среди горных склонов и густых безлюдных лесов, и все никак не кончался.       А еще было слишком тихо и спокойно. Чистое небо, глухие дебри, в которые, казалось, даже звери не забирались, деревень попалось по пути всего три, и те они объехали с запасом, продолжая петлять, едва не теряясь в бесконечных, забытых всеми дорогах. По некоторым проехать было почти невозможно, спасала разве что высокая подвеска внедорожника, созданного полсотни лет назад именно для таких условий. Но, кроме трудности проезда по пересеченной местности, никаких других и не было.       Ночная езда утомляла как раз тем, что в ней ничего не менялось глобально. Все шло так спокойно, что к середине третьих суток пути Юнги начал переполняться сомнениями и подозрениями. Пару раз даже попытался поймать радио, чтобы узнать о том, как проходят их поиски, но ничего не было, плохой сигнал выдавал только музыку с помехами, даже никакого ночного шоу из ближайшего города, а тем временем они уже подбирались к Сеулу. Уж там-то все должны были знать и говорить о беглецах из ЦИА-8.       Спокойствие это казалось слишком странным, лживым, каким-то бутафорским. Поэтому, на всякий случай, ближе к утру во время недолгой остановки Юнги поменял маршрут так, чтобы объехать Сеул еще дальше, севернее, чем планировал изначально, хотя даже это не принесло облегчения. И в этот день он спал совсем плохо.       Постоянно просыпался, напряженно прислушивался, проверял Чимина, который, казалось, уже совсем привык к машине и не волновался. До самого вечера Юнги сжимал в руке нож и был готов им воспользоваться в любой момент.       Не пришлось, конечно, кроме как для того, чтобы рубить ветки для маскировки машины, но в тот день это был последний раз. Вечером они выехали чуть раньше, около восьми, и ближе к полуночи остановились.        Вдалеке на западе небо заливало световое зарево большого города. Четвертый день настал, и машину Кенхо пришло время бросить. Да и к тому же, ее бак совсем опустел.       Юнги подобрал укромное место в горном ущелье, когда стрелка топлива уже уперлась в нижнее деление. Еще немного, и внедорожник бы просто заглох, но оставлять его посреди дороги было опасно, и повезло, что он дотянул до нужного места. Юнги загнал машину под скалистый уступ и заглушил в последний раз.       Старая лошадка справилась на отлично, жаль было бросать ее, но пришлось.       — Что ж, — вздохнул Юнги, отпуская руль, — дальше пешком.       Чимин ничего не сказал, не спросил, просто отстегнул ремень и вышел. Юнги прикрыл глаза на секунду и тоже вышел. Стараясь не слишком спешить, собрал в свою сумку оставшиеся припасы, все перепроверил, параллельно рассчитывая, когда и что у них закончится и где они смогут достать еще. Воды осталось две полулитровые бутылки, утешало большое количество мелких горных рек, в которых можно было набрать во флягу, но вот с едой могли возникнуть проблемы. О них Юнги думал заранее и постоянно хмурился от мысли, что однажды им все-таки придется выйти к людям.        По привычной жизни в обществе он, конечно, скучал, но боялся за Чимина. Хотя этот страх и без людей был перманентным. Пока собирал вещи и маскировал машину, Юнги поглядывал на него каждые несколько секунд, а потом, надев на Чимина куртку и нагрузив себя сумками, крепко взял за руку.       — Спешить не будем, если устанешь или заболит нога, скажи мне, ладно? Не надо терпеть, если плохо, идти придется долго, поэтому лучше останавливаться чаще и не надолго.       — Хорошо, — Чимин вздохнул и опасливо огляделся. — Юнги, а… куда мы идем? В какое-то место?       Юнги немного растерялся от такого вопроса. Мест было слишком много, ни в одном им нельзя было оставаться слишком долго, и он не знал наверняка, смогут ли они вообще когда-нибудь остановиться насовсем.       — На север, — ответил Юнги в итоге. — Первое время придется постоянно двигаться, чтобы нас не нашли, поэтому…        Он не нашел слов, чтобы продолжить, и Чимин кивнул, чуть улыбнувшись.       — Я понял, это как в той книге, где человек обошел всю планету.       — Что-то вроде того, — Юнги невесело усмехнулся и потянул его за руку. — Пойдем.       Чимин пошел даже охотно. Пешком ему было проще разглядывать все вокруг и любоваться ночной природой, но легкая улыбка постепенно меркла, а хромота становилась все более явной.       Тревога тянула Юнги идти быстро, и он контролировал себя каждое мгновение, внимательно прислушиваясь к дыханию и шагам Чимина. Подозревал, что тот все равно, несмотря на просьбу, хотя бы раз попробует умолчать о своем состоянии, хотя бы просто потому что его всю жизнь этому учили. Терпеть. Юнги понимал, что ему придется постараться, чтобы научить обратному.       Поэтому не стал ждать просьбы остановиться и через полчаса предложил сам. Эту ночь так и продолжил делать, устраивая им обоим частые и короткие остановки, чтобы Чимин привыкал к долгой ходьбе постепенно, и периодически спрашивал, не болит ли нога. Каждый раз ответ был «почти нет». И, честно говоря, в этом «почти» Юнги чувствовал подвох, правда, с ним приходилось мириться, потому что он не мог залезть ему в голову, не мог давить слишком сильно в попытке вытянуть правду. Старался доверять Чимину так же, как тот доверял ему, пока шел рядом, не сомневаясь в том, что путь правильный вместе со всеми остальными решениями.       Юнги даже немного завидовал, хватая сомнения с лихвой. Мог ясно представить, чем обернется любая ошибка, потому волновался обо всем на свете. И когда настало время остановиться на сон, долго раздумывал и выбирал место. Хотелось спрятаться, хоть в глубокую пещеру, хоть зарыться под землю. Но пещер не встретилось, а рыть землянку было бы, как минимум, лишней тратой времени, а как максимум — совсем явным помешательством на безопасности. Зато среди густой желтеющей листвы в утренних сумерках Юнги увидел маленький деревянный дом.       Судя по всему, это был заброшенный домик лесника, и в нем давно никто не жил. Вокруг — сплошные заросли, крыша заметно просела, на окнах — плотный слой пыли, а дверь приветливо приоткрыта. Можно сказать, подарок судьбы, и Юнги в него не поверил сразу. Сначала зашел и проверил, оставив Чимина с вещами снаружи.       В домике было всего две тесные комнатки: общая, в которой готовили и ели, там на полу остался почерневший лист металла в месте, где стояла небольшая печка, два стула, из которых пережил время лишь один, и маленький стол; вторая же была спальней, и в ней остался громоздкий комод и кровать с матрасом. Никаких признаков, что кто-то был здесь в последнее время, в воздухе стоял запах пыли и дерева, а тишина шептала обещание, что здесь с ними ничего не случится.       Машинально Юнги все равно сомневался, осматривая крышу в обеих комнатах, но та держалась неплохо, ни одной дыры не было, а доски и балки не выглядели как те, что могут рухнуть на голову в любую секунду. Так что пришлось признать — этот дом просто идеальный вариант для ночевки, причем настолько прекрасный, что можно даже не надеяться встретить потом нечто похожее.       Не задерживаясь внутри слишком долго, Юнги вышел и, принимая все возможные риски, от которых в любом случае никак не избавиться, сказал:       — Останемся здесь до вечера, пойдем.       Он взял сумки в одну руку, ладонь Чимина в другую и завел его внутрь. Первые пару минут тот боялся сделать хоть шаг в сторону, с опаской осматриваясь и прислушиваясь, но быстро привык и осмелился осмотреть каждый угол, выглянул в окно, потрогал стены и стол, крутил головой во все стороны, пока Юнги сразу готовил место для сна и доставал еду.       Матрас оказался вполне живым, немного промятым, но сухим и крепким, как и железная кровать, поэтому он постелил спальники на него и сразу представил, как после сна в машине им будет хорошо здесь. Чимину идея тоже понравилась, и как только Юнги отошел, он сразу сел на кровать и упал на спину, раскинув руки в стороны. Улыбался. Скучал по комфорту, понятное дело, и Юнги осознал это только теперь.       — Не так удобно, как на прошлой, — сказал он с грустной улыбкой, — но тоже неплохо, да?       — Замечательно, — прошептал Чимин и прикрыл глаза.       — Можешь полежать, только не засыпай, я пока приготовлю поесть.       Юнги погладил его колено и ушел в соседнюю комнату, чтобы заняться готовкой. Не зря не пожалел места в сумке для походной плиты и теперь наконец-то мог приготовить горячий ужин.        Чимин пришел буквально через минуту, сел на единственный целый стул, и под его пристальным наблюдением Юнги согрел воду, заварил лапшу и подогрел мясные консервы.       — Я не много специй добавил тебе, но все равно может быть остро, — предупредил он, а Чимин спросил:       — А как это — остро?       — Это… когда во рту горячо, не пугайся, это неопасно и быстро пройдет.       Юнги поставил перед ним стаканчик с лапшой, от которой поднимался густой пар, банку с консервами и вручил вилку. Чимин принюхался и сказал задумчиво:       — Когда ты меня целовал, во рту тоже горячо было.       От неожиданности такого поворота разговора Юнги замер и с трудом сдержал смех, но не улыбку.       — Это другое, — тихо сказал он, чувствуя, как потеплели уши. — Поймешь, когда попробуешь. Только не обожгись.       Юнги уже взял свою лапшу и прислонился к стене, но не успел поднести вилку ко рту, как Чимин спросил обеспокоенно:       — А ты стоя есть будешь?       — Да, мне ничто, а ты сиди.       — Но ты устал, сумки нес!       — А ты ранен, так что…       Но Чимин не хотел это слушать, он хотел по-своему, поэтому встал и потянул Юнги за руку к стулу. Отказаться в моменте оказалось невозможно, Чимин буквально силой усадил его на стул, а потом и сам аккуратно присел к нему на колени.       — Можно ведь так? — наивно спросил Чимин. — Или нет?       Юнги растерянно вздохнул и сдался.       — Да, можно и так…        Это было не слишком удобно, но сердце Юнги вдруг дрогнуло.       — И где ты научился этому? — спросил он, замерев взглядом в пустоте между ними.       — Чему?       — Делиться… и быть добрым.       Все же Юнги казалось ужасно странным, что кто-либо, выросший взаперти, кого никогда не считали за человека, использовали, били, над кем издевались всю жизнь, мог стать… таким.       — Однажды доктор Кан читал мне сказки, — полушепотом сказал Чимин, будто виновато опустив голову. — Потом задавал много вопросов. Мне одна история запомнилась, я подумал, это хорошо, когда что-то пополам с кем-то другим. — Он вздохнул и поднял взгляд, полный тоски и сожаления. — Или это плохо?       Юнги вздрогнул и обнял его. Прижал крепко-крепко. Свое самое дорогое сокровище.       — Чимин-и, это замечательно. Ты замечательный.       — Мне показалось, тебе это не понравилось.       Чимин обнял в ответ, а Юнги рассмеялся.       — Нет, я просто… каждый раз удивляюсь тебе.       — Разве не все люди так делают?        Юнги вздохнул и отстранился, чтобы посмотреть в глаза и убедиться, что Чимин на самом деле такой добрый. Наивный и чертовски добрый.       — Нет, не все, — Юнги улыбнулся и кивнул на стол. — Давай есть, а то уже спать пора.       Чимин поджал губы и немного смутился, легкий румянец тронул его щеки, а потом он быстро чмокнул в щеку и подвинул лапшу ближе. Юнги на мгновение выпал из реальности, но тоже взял стаканчик и вилку.       Снаружи солнце поднималось все выше, птицы заливались трелями, а в доме стояла тень, прохлада и тишина.        Они поели, к счастью, Чимину было не очень остро, хотя он сполна ощутил, что это такое, но понравилось, и потом они потихоньку собрались спать. Усталость накатывала медленно, утренний свет обманчиво шептал, что спать еще рано, но как только легли, сразу почувствовали, какой тяжелой была ночь.       Юнги готов был отключиться мгновенно, но держался, чтобы сначала услышать сопение рядом, а Чимин все ворочался и вздыхал. Может быть, эти стены напоминали ему бетонные стены ЦИА-8. Юнги не смог долго просто слушать скромную возню рядом, поэтому в какой-то момент перевернул Чимина к себе, придвинулся ближе и обнял.       — Здесь безопасно, засыпай. Я рядом. И буду рядом, когда ты проснешься.       Чимин прижался еще ближе, устроился поудобнее и наконец расслабился.       — Я знаю, просто… я все думаю, так много места вокруг, и если вдруг я случайно потеряю тебя…        — Не потеряешь, я не отпущу тебя далеко. Но даже если это случится, я снова найду тебя.       Юнги поцеловал Чимина в висок и прошептал на ухо, будто доверяя самую большую тайну своего сердца:       — Знаешь, большой мир никогда не будет к нам добр, он бывает холодным и жестоким, но… мой маленький мир всегда будет тебя любить. И я подарю его тебе…       На мгновение Чимин задержал дыхание, чуть вздрогнув, а потом обнял Юнги за талию. Он улыбался и вскоре уснул спокойным сном. Юнги легонько поглаживал его по спине, пока и сам не провалился во тьму, в которой, несмотря ни на что, больше никогда не было холодно.       И выбираться из нее совсем не хотелось. Юнги часто просыпался, особенно если за окном вскрикивала чересчур громкая птица, но почти сразу засыпал снова, прижимая к себе Чимина крепче. Так держал его, будто мог утонуть или исчезнуть без него, и когда открыл глаза по будильнику, еще немного полежал, просто наслаждаясь теплом, пока мог.       Чимин вставать тоже не хотел, и пришлось поуговаривать его, когда пришло время. Кровать была не бог весть какой удобной, без подушек, без любимого одеяла, но все равно после машины и ночи, пройденной пешком по горам, она казалась облаком в раю. Юнги прекрасно понимал его чувства, самому тоже встать оказалось крайне непросто.       — А мы не можем остаться здесь? — сонно пробормотал Чимин, нехотя приподнявшись и потерев глаза. — Это ничейный дом ведь?       — Не можем, прости. Мы слишком близко к Центру, надо уйти как можно дальше, — ответил Юнги и помог выбраться из спальника. — Найдем потом дом еще лучше, ладно? Пойдем, надо поесть и двигаться дальше.       Чимин недовольно вздохнул и поплелся следом, не отпуская руку. Юнги по-быстрому приготовил завтрак, подозрительно похожий на ужин, они сели так же, как этим утром, и поели под ленивое пение вечерних птиц. Насладились напоследок спокойствием и теплом, а потом пошли дальше.       На этот раз погода была уже не такой приветливой. Небо затянули облака, температура снизилась, и дорога, ко всему прочему, вела их все выше и выше. Через пару часов начало морозить руки и уши, поэтому Юнги достал из сумки шапки и перчатки для Чимина, помог надеть, пока они немного отдыхали.        Потом снова в путь по темноте, в которой и узкую пешую тропу было едва видно. Под ногами хрустели камни и ветки, но в небе и вокруг царила тишина. Она немного ободряла, хотя Юнги все равно не решился включать фонарик, пока еще мог, пусть и с трудом, видеть, куда идти, доставал его, только чтобы свериться с картой, очень осторожно, потом сразу убирал.       В ночи тревога заметно усилилась. Тени казались слишком глубокими, все звуки — слишком громкими, как будто за сотни километров обязательно смогут услышать, как кто-то из них тяжело вздохнет. Юнги даже думал тихо, а Чимин, все чувствуя, жался к нему ближе и вел себя так же. Почти ничего не говорил, а если говорил, то шепотом, дышал спокойно и почти не хромал.        Слушая его осторожные, ровные шаги, Юнги немного успокаивался и надеялся, что скоро они смогут идти чуть быстрее. Иногда представлял, как вдалеке покажется море, как они покинут полуостров и доберутся до севера Китая, и так хорошо было от таких мечтаний, от мыслей, что у них обязательно все получится, что их ждет спокойная, размеренная жизнь, что порой Юнги в них вовсе пропадал.       Один раз чуть не свернул не туда, но вовремя опомнился, а к утру и вовсе у него возникли сомнения в том, где они находятся. Вторым с конца по ужасу событий было заблудиться и исчезнуть в лесах насовсем, во всех смыслах, поэтому на рассвете Юнги всерьез заволновался, когда не смог мысленно соотнести окружающий ландшафт с тем, что был на карте. Тревоге, что копилась в нем эту ночь и все предыдущие, хватило и крохотной мысли «где мы?», чтобы наброситься на разум и заставить его гореть.       С трудом сдержав порыв паники, Юнги остановился и скинул сумки на землю.       — Постой здесь, я кое-что проверю, — бросил Чимину и, достав на ходу карту, пошел через кусты к скальным уступам.       Юнги быстро подобрал место и взобрался повыше. От усталости руки и ноги едва держали, но он не замечал этого. Упрямо поднимался все выше, а как выбрался наверх, не смог вдохнуть. Вид открывался невероятный, Чимину бы понравилось, но самое важное — отсюда был хороший обзор, и Юнги, сверившись с картой, наконец понял, где они, и смог выдохнуть с облегчением.       А еще прикинул расстояние и улыбнулся, потому что до моря оставалось всего ничего, и уже завтра они до него доберутся, даже тихим ходом.        Облака расходились, яркой полосой на горизонте забрезжил рассвет, и Юнги спустился вниз, все еще улыбаясь. Спешил сказать Чимину, что все в порядке.       Но радость и облегчение обрушились на голову. Юнги слишком много думал. И мысли, в которых находил опору, обернулись тяжелым ударом прямо по затылку, когда выбравшись из зарослей кустарника он увидел Чимина на земле.        Юнги кинулся к нему, поднял и тут же проверил пульс, не чувствуя, бьется ли вообще собственное сердце. Слава богу, Чимин сразу открыл глаза.       — Прости, — первое, что он прошептал, — голова немного… закружилась.       Юнги возненавидел себя за то, что не заметил вовремя, что Чимин устал и ему стало хуже. Прижал его к себе и коснулся губами лба. Горячий.       — Не извиняйся, — сказал Юнги, тяжело дыша, — сейчас найдем место и будем отдыхать до ночи. Нога болит? Сможешь встать?       На самый важный вопрос Чимин упрямо не ответил, только кивнул на последний и, опершись о плечо Юнги, поднялся сам, но… ненадолго. Чимин попытался сделать шаг, его затрясло, взгляд поплыл, и Юнги не стал больше просто смотреть на это — сделал глубокий вдох и взял его на руки.       — Потерпи немного, я помогу, — сказал он и пошел вверх по склону.       Повезло увидеть совсем рядом заросшую тропинку, Юнги свернул на нее, и вскоре их встретила укромная прогалина, с одной стороны скрытая густым кустарником, с другой — отвесным горным склоном. Неплохое место, а над головой раскинулись широкие и густые кроны сосен, так что Юнги решил остаться здесь. Он опустил Чимина на землю рядом с поваленным деревом.       — Я сейчас приду, принесу вещи.       Юнги приподнял его лицо, а Чимин с трудом перевел взгляд и кивнул. Выглядел ужасно бледным, и оставить его даже на несколько секунд было трудно. Юнги сбегал на дорогу, принес вещи и первым делом достал воду и аптечку.       — Насколько сильно болит нога от одного до десяти? — спросил он, доставая упаковку обезболивающего. — Только честно.       Не сразу, но Чимин все же признался:       — Восемь… наверное.       — Держи, выпей это, — Юнги дал ему таблетку и придержал бутылку, помогая запить. — Посиди пока, я поставлю палатку и уложу тебя. Потом поедим и спать, ладно?       Он дождался, когда Чимин взглянет на него и кивнет, только потом поцеловал его в лоб и пошел ставить палатку. Постарался разобраться с ней побыстрее, хотя в последний раз занимался этим тысячу лет назад. Чертыхался про себя, но все-таки справился, расстелил внутри спальники и перенес Чимина в нее.       Руки дрожали невозможно, мысли метались, страх пытался заставить думать о худшем. Юнги же старался не поддаваться и вместо этого позаботился о Чимине, насколько мог, внимательно наблюдая за каждым его вздохом и движением. Он снял с него куртку и обувь, а потом спросил, прежде чем сделать:       — Позволишь мне осмотреть рану?       Чимин согласно промычал и никак не протестовал, даже не пошевелился, пока Юнги снимал с него спортивки, чтобы проверить, не сильно ли воспалилась рана.        На вид все оказалось в порядке, разве что чуть покраснела кожа вокруг затянувшегося шрама. Юнги немного успокоился и закутал Чимина в спальник.        Оставалось надеяться, что после отдыха станет лучше, хотя Юнги все равно вместе с едой принес в палатку жаропонижающее и дал Чимину, когда они поели.        — Как ты себя чувствуешь? Стало полегче? — спросил Юнги, убирая все в сторону.       — Да, я… уже лучше. Тепло.       Юнги придерживал его на своем плече, поглаживал, замечая, как дыхание становится ровнее и свободнее, как уходит дрожь, и понемногу сам успокаивался.       — Пожалуйста, не молчи, когда тебе больно или плохо. Я всегда готов позаботиться о тебе, ты ведь знаешь?       — Знаю… — Чимин неловко повернулся и обнял Юнги, повиснув на шее. — Извини, я помню, ты просил говорить, я больше не буду молчать.       — Ты ведь не думаешь, что доставишь мне этим неудобства?       — Ну, может быть, чуть-чуть.       — Я так и думал, — невесело усмехнулся Юнги. — Надеюсь, у меня получится помочь тебе привыкнуть жить по-другому.       Чимин отстранился, улыбаясь, и хотел сесть, но сил не было. Юнги уложил его, закрыл палатку и лег поближе.       — Засыпай, тебе нужно отдохнуть. Я…       — Рядом, — продолжил Чимин и прижался к Юнги. — И будешь рядом, когда я проснусь.       — Молодец, ты быстро учишься.       — Юнги… спасибо…        Чимин потянулся и поцеловал Юнги в шею. Так осторожно, будто нельзя было, но уж очень хотелось.        — За все, что ты делаешь для меня.        — Иначе я и не могу, Чимин-и, — улыбнулся Юнги.       — Знаешь, я… много думал, что такое дом. У меня его никогда не было, но о нем часто писали в книгах, говорили в фильмах, и… — Чимин зевнул и пристроил голову у Юнги на руке поудобнее. — Я не знаю, что для людей дом. Но мне кажется… для меня дом — это ты. Так можно?       Юнги с трудом перевел дыхание. Это звучало так трогательно, а он был таким уставшим, что не смог сдержать слезы, и они собрались пеленой. Юнги закрыл глаза, и ресницы стали мокрыми.        — Можно, — прошептал он. — И такой вариант самый лучший.       — Спасибо, — уже совсем сонно пробормотал Чимин. — Так здорово, когда есть дом.       Слезы скользнули с лица Юнги и упали на спальник, но он улыбался, пока Чимин засыпал. И наконец вместо всего, что пугало и волновало, мысли заполнили эти слова. Настолько важные, что тихо и незаметно пробрались в сердце и остались там. «Ты — мой дом». И Юнги подумал, что и Чимин для него тоже дом. Тот самый, по которому он скучал всю свою жизнь, который искал, даже если не понимал, что именно ищет. И вот теперь он в его руках.       Юнги уснул, обнимая Чимина, и проснулся так же. Тихим вечером тихо счастливый от того, что они вместе. Все-таки выбрались. Что они свободны на самом деле, и, несмотря на все, что может случиться в будущем, их тепло теперь одно для двоих.       Так не хотелось спешить, пока опускались вечерние сумерки. И хотя Чимину стало заметно лучше после сна, Юнги все же не спешил идти дальше. С одной стороны, очень хотел уже на рассвете дойти до моря, но с другой — позволил себе хотя бы немного подышать и не гнаться за временем. Тем более так тихо и хорошо было вокруг. Прохладно, но зато как красиво и спокойно.       Чимин снова с интересом разглядывал все вокруг, пока они ели, пока Юнги собирал вещи, и не перестал, когда они двинулись дальше. К полуночи пересекли самую высокую точку на своем пути, а дальше тропа, виляя, начала спускаться, так что идти стало легче.       Юнги снова взял себе правило останавливаться каждые полчаса, чтобы Чимин отдохнул, да, впрочем, и сам он тоже. Плечи и спина ныли постоянно, ноги тоже, хотя уже понемногу привыкали к нагрузке. В такие моменты они с Чимином садились на окраине дороги или на каком-нибудь поваленном дереве и молча смотрели на небо. В эту ночь оно снова было чистым, луна освещала путь, а звезды россыпью украшали темный купол. Юнги нашел несколько созвездий, какие знал, и показал их Чимину, отчего тот восхищенно вздыхал, улыбался больше, чем обычно, и нехотя отводил от них взгляд, когда надо было идти дальше.       Звезды были красивыми, конечно, но Юнги все равно смотрел только на Чимина. И боялся заметить нездоровую бледность лица, потерянный взгляд и просто любовался красотой, раскрывавшейся в ночи совсем по-другому. А потом вдруг понял, он так влюбился в него. И это осознание было легким, тихим, как все вокруг. Как взмах крыла маленькой птицы, проскользнувшей в небе. Такое, будто бы ничего удивительного, это чувство оказалось самым естественным чувством на свете.        Жаль только, сказать вслух об этом Юнги пока не мог. Поэтому старался говорить прикосновениями, взглядами, а Чимин отвечал ему тем же.       Ночь прошла быстро, легче, чем все предыдущие, несмотря на усталость, холодный горный ветер и неуходящую мысль о том, что, пусть сейчас все идет хорошо, опасность может ждать за каждым углом. Юнги намеренно оставлял это в стороне, пока еще их окружала одинокая природа без единого следа человека.        Он подумает обо всем, когда они приблизятся к городу, когда придется смотреть в оба каждую минуту, когда придет время маскироваться и действовать на максимум осторожно. А пока впереди их ждало море.        ———————————       [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ]        КОНФИДЕНЦИАЛЬНО        .       Изменение проекта — одобрено.       План вспомогательных мероприятий — одобрено.       Место проведения — на уточнении.       Личная встреча, место и время — одобрено.       Благодарим за сотрудничество, профессор Кан.        .       [УДАЛЕНО]       16.08.2068       ———————————       Юнги думал о нем и не сдержал улыбки, когда на рассвете, сверившись с картой, понял, что они уже совсем рядом, а потом в порыве ветра почувствовал соленый запах.       Тропа уже пару часов вела их через негустой лес, горы оставались позади, впереди ждали равнины. И вот уже из-за горизонта поднялось солнце, раскрасило небо с редкими облаками в бледный розовый. Чимин как раз задрал голову и засмотрелся, и Юнги сказал:       — Постой здесь минутку, я проверю путь.       Чимин промычал, все внимание отдавая небу. Птицы заливались, далекий шум он не узнавал, но уже улыбался так, как улыбнется позже.       Юнги оставил сумки и быстро дошел до опушки леса. С высоты холма впереди открылся тот самый вид. Юнги выдохнул, улыбаясь, и поскорее вернулся, закинул сумки на плечи, взял Чимина за руку и повел за собой.       — Покажу тебе кое-что, — сказал Юнги, не удержавшись.       — Красивое? — хитро ухмыльнулся Чимин, заметив его радость и улыбку.       — Почти такое же, как ты.       Чимин рассмеялся, чуть покраснел и сжал руку крепче. Заинтересовавшись, пытался идти быстрее, вглядываясь в дорогу впереди, но Юнги придерживал его, сохраняя ровный неспешный шаг. Они шли всю ночь, ни к чему было выбиваться из сил окончательно, море, в конце концов, никуда не делось, когда они до него дошли.       Перед самой опушкой, пока еще ничего не было видно за пышными ярко-красными кустами, Юнги остановил Чимина и попросил закрыть глаза. Тот сначала покосился недоверчиво, но все же согласился.       — Не открывай, пока я не скажу, ладно? — сказал Юнги и взял его за обе руки. — Иди осторожно, я веду тебя.       — Юнги, что ты задумал? — протянул Чимин и медленно пошел вперед, улыбаясь еще шире.       — Сейчас увидишь.       Юнги не мог перестать улыбаться, даже скулы заболели. Он шел спиной и вывел Чимина на опушку. Остановился, обернулся, проверяя вид, и глубоко вздохнул, отступая в сторону.       — Открывай, — прошептал он и посмотрел на Чимина, чтобы поймать каждую эмоцию.       Чимин поджал губы и несмело открыл глаза.       Неровный вздох тяжело вырвался из легких. Губы дрогнули и медленно, очень осторожно растянулись в широкую улыбку, а глаза заблестели.       — Что это?..        Он отпустил руку и прикрыл лицо, спрятав улыбку, которой хотелось любоваться вечно.       — Это море, Чимин-и. Этот звук — шум волн, и запах в воздухе — соленый запах моря.       Руки Чимин задрожали, и он все бегал взглядом, пока глаза наполнялись слезами.       — Такое большое… и красивое… — прошептал он.       Волны плавно накатывали на песчаную полоску берега, утреннее море еще было темным, но не менее прекрасным, чем ясным днем, когда на воде играет бликами солнце. Чайки кружили над ним и радостно вскрикивали.       Чимин опустил руки от лица, растерянно улыбаясь и глядя вдаль, будто не мог поверить, что в мире такое существует и что теперь он сам, по-настоящему, это может увидеть. Юнги ласково сжал его ладонь, набрал воздуха в грудь, устремляя взгляд на море. И промолчал.       Просто был рядом. Этого было так много. Тепло было таким же большим, как море, что мерно шумело вдали.       Чимин шмыгнул носом, одна крохотная слеза скатилась по его щеке, не оставив и следа. Он выдохнул, отпуская, а потом повернулся к Юнги, прошептал в тон волнам:       — Юнги, мне кажется… что-то изменилось во мне… — и прижал его ладонь к своему животу.       Чимин улыбался. Скромно, но так нежно. А Юнги замер.        «Нет… не может быть…»       

продолжение следует...