Танец Солнца и Луны

      Солнечные зайчики стремительно проносились по коридору Академии, нервно сопровождая своего хозяина, будто в попытках спрятаться от приближающейся бури. — Мисс Т/И! Извините… — запыхавшись, пролепетал студент, сгорбившись после бега.             Девушка плавно повернулась вполоборота, и Фаенон, быстро прокашлявшись, выпрямился и заулыбался так, будто не бежал за ней всё это время. Не прошло и пяти минут после разговора с профессором Анаксой, как юноша решил, что одним влюблённым взглядом добиться чего-то невозможно.       Длинные ноги мгновенно онемели, и Фаенон готов был поклясться, что не смог бы сделать хоть ещё один шаг после её взгляда. Кровь прилила. В ушах стоял такой пустой гул, что услышать окружение казалось невозможным. Но он улыбался ей так, будто собирался заигрывать с однокурсницей. — Я хотел спросить Вас — почему вы так заинтересованы изучением квантовых аномалий? Ваш сегодняшний спор с профессором о концепции гравитации в чёрных дырах меня поразил.       Она удивлённо посмотрела на него, и её левая бровь скользнула вверх по лицу. Женский взгляд прошёлся по рослому парню, задержавшись на тёмно-синей мантии. — Вы с потока профессора Анаксагора?       Неужели она его совсем не запомнила, даже после того, как профессор при всех пожурил студента? Фаенон на секунду пал духом, пока Т/И не поправила себя: — Ах, Вы же Фаенон, верно?       Парень воодушевился, рефлекторно вытягивая грудь вперёд. — Всё верно, мисс Т/И. — А что… в этом споре вас поразило? Откуда такая заинтересованность?       Юноша, продумывая ответ, пробежал глазами по окружающим предметам: цветы на подоконниках, сводчатые колонны, деревянные конструкции, проходящие мимо студенты. — То, как Вы выдвинули тезис о том, что гравитация внутри чёрных дыр не обязана быть бесконечно сильной… Заявить о таком самому профессору Анаксагору — очень серьёзно.       Она хмыкнула и улыбнулась, сложив руки на груди, полностью поворачиваясь к Фаенону. Её глаза сузились, хитро посматривая на студента, будто пытаясь уличить того во лжи. — А что такого? Вы можете это как-то опровергнуть?       Блондин лучезарно улыбнулся, демонстрируя белоснежные зубы в золотом сиянии закатного солнца, прежде чем ответил: — Ну что Вы? Никто пока не может достоверно сказать о сингулярности в контексте квантовой гравитации, почему тогда могу я? Но жаль, что Вы не упомянули свою теорию нелинейности времени во время дискуссии.       Глаза Т/И распахнулись. — Вы… читали этот мой научный труд? — От и до. Во всех редакциях… Кроме второй — увы, её нет в библиотеки.       Он не стал говорить, что знает его практически наизусть. — А зачем Вы изучали его во всех редакциях? — Это самое интересное в прочтении научных трудов: видеть, как меняется взгляд учёного на одни и те же вещи, где со временем находятся ошибки и устраняются неточности.       Её руки опустились, снимая ранее повисшее напряжение между студентом и сотрудницей. Она всё внимательнее слушала заинтересованного ученика. На удивление всё идёт слишком хорошо для Фаенона. — …Очень интересно было наблюдать, как Вы меняли свои представления о гравитационных волнах… Вот, посмотрите, здесь я произвёл несколько самостоятельных расчётов по этой теме — кажется, они тесно перекликаются с Вашими.       Юноша передал Т/И свою тетрадь, немного влажную от вспотевших мужских рук — единственное, что могло выдать его волнение в этот момент. В ней старательным, но всё ещё не очень аккуратным почерком были выведены формулы, похожие на верные. Но таковыми они, конечно же, не являлись. — Вы даже записываете мои слова во время лекций у вашего профессора? — девушка впервые засмеялась, опрокинув голову. Фаенону удалость внимательно рассмотреть тонкую блеклую шею, одетую в тонкие серебряные украшения. Мягкое женское хихиканье заставило мужчину засиять, как голубоглазого щенка.       Она продолжила листать тетрадь, оставляя случайные лунные следы от ногтей. Глаза прыгали от строчки к строчке, внимательно изучая записи студента, останавливаясь на самых интересных тезисах.       Т/И пролистнула достаточно далеко, и её взгляд скользнул по выделяющимся из всего текста строчкам: «Вопросы для неё: 1. Про квантовые аномалии (чтобы завязать разговор) 2. Про сингулярность в чёрных дырах (см. её текст «Решение парадокса сингулярности с позиции квантовой природы чёрных дыр») 3. Собирается ли она что-то преподавать? 4. Какой вкус чая предпочитает? (для совместных чаепитий в её кабинете) 5. Вы когда-нибудь влюблялись в студента?» — Объясните пункт номер пять. — девушка тычет пальцем в тетрадь, тон её голоса приобретает преподавательский окрас.       Фаенон аккуратно заглядывает в тетрадь и его уши вспыхивают. Ноги подкашиваются так, будто профессор Анакса поставил ему подножку. В этот момент юноше хочется выхватить тетрадь и съесть страницу с предательским списком вопросов. Вариант провалиться под землю тоже не казался таким уж плохим.       В начале коридора, откуда они пришли, скрипнула дверь и раздался грохот удаляющихся шагов. Профессор Анаксагор? Впрочем, уже неважно.       Блондин всячески старается не потерять последние нотки самообладания, хотя дышать становится уже невозможным. — Это… Простите меня. Просто я увидел, как много поклонников у Вас появилось всего за две недели пребывания в Академии. И некоторые из них показались мне очень… фанатичными. Чисто гипотетически мне стало интересно, не переходил ли кто-то из них черту, и как вы сами на это реагировали… Это очень нетактично с моей стороны, приношу свои извинения ещё раз. Искренне стыдно за то, что задался таким вопросом. Но, как видите, он по крайней мере перечёркнут.       Т/И продолжает внимательно смотреть на юношу, и тот добавляет: — К сожалению, иногда всякие убеждения большей части общества могут повлиять и на ощущения незаинтересованных. — Тут вы правы. Абсолютно.       Сотрудница протягивает Фаенону тетрадь, на секунду соприкасаясь с его безумно разгорячёнными пальцами. — Предпочитаю чай с розмарином… Или с лимоном и мёдом, — вдруг говорит она, — Первый помогает очистить ум. Второй просто вкусный… Но, если честно, я предпочитаю кофе. По поводу ажиотажа вокруг моей личности… К счастью, он уже сходит на «нет». Остаются только студенты, действительно заинтересованные в астрономии. Преподавательский состав не мог не заметить это рвение, и я сама, если честно, его очень ценю… Приходите через два дня в третью квинту часа ясности для записи на факультатив. Не опаздывайте.       Глядя на то, как Фаенон сжимает кусок бумаги в своей руке, она ухмыляется. — И возьмите новую тетрадь, если правда заинтересованы.       Юноша продолжает стоять на месте, пока её шаги не стихают. Её силуэт скользит дальше по коридору, развеваемый лёгким ветром. Сердце бьётся так громко, что кажется, будто его звук неритмично разносится по Академии.       Когда девушка исчезает за дальней дверью, Фаенон, наконец, выдыхает. Тетрадь летит за пазуху, а влажные руки рефлекторно вытирают о синий плащ. Блондин делает несколько шагов вперёд-назад и останавливается. Он тихо стучится лбом о колонну: «Не опаздывайте… И как это воспринимать? Как приглашение или как угрозу? Боже, ну почему я такой идиот?»       Около другой колонны уже давно замерла иная тень — именитого учёного и мудреца из Рощи муз, тихо впитывающая в себя обрывки разговора своего ученика с учительницей.