Танец Солнца и Луны

      В столовой Рощи Муз привычным образом царило необычайное оживление, привычное в обеденный час. В дальнем углу за большим столом азартно шепталась группа студентов, периодически бросая взгляд на Фаенона, сидящего за соседним столиком, который он совершенно точно занял «случайно». — Ставлю три золотых, что она поймёт к концу недели, — бросая вызов сидящим, озвучил Мидей. — Пять золотых, что не поймёт вообще, — тихо сказала Кастория, сложив руки на коленях. — Десять, что профессор Анакса прибьёт его раньше, — с энтузиазмом предложил ставку другой студент. — Вы что, спорите на меня?! — шёпотом затараторил Фаенон, возмущаясь происходящему. — Ну, чисто технически мы спорим на её реакцию, — подытожила Кастория, — Ты же не против?       Юноша хотел было возмутиться, но в гуле толпы услышал знакомый стук каблуков. Он обернулся, заставив друзей разом замолчать. Все замерли, наблюдая за тем, как Т/И берёт поднос и плавно, словно летит по воздуху, движется в сторону еды. — Ну, герой, — Мидей хлопнул друга по плечу, — Действуй.       Фаенон глубоко вздохнул, выпрямился и решительно направился к ней.       Студент занял место у столика, к которому обыватели Академии подходили кофе. В этот момент к нему приблизилась Т/И, ожидая, когда юноша, нарочито медленно выбиравший напиток, отойдёт в сторону. Высокий студент, за спиной которого невозможно было что-то разглядеть, повернулся к девушке, протягивая девушке чашу с горячим напитком. — Кофе с корицей? — улыбнувшись, спросил он.       Т/И улыбнулась в ответ. — Вы… опять угадали. — У меня очень хорошая память, — Фаенон качнулся чуть ближе к Т/И, — Например, я помню, что Вы предпочитаете синие чернила, не любите ветренную погоду и всегда поправляете левую прядь, когда нервничаете.       Девушка удивлённо замерла, забирая кружку. Её левая рука заметно дёрнулась, и Фаенон понял, что она машинально хотела поправить прядь. Но, сдержавшись, лишь ответила: — Это… немного жутко. — Это всего лишь внимательность, — пожав плечами, ответил юноша. — Или одержимость, — раздался привычный ледяной голос за спиной, — Мисс Т/И, Вас ждут в деканате. — А? — девушка, не успевшая отойти от шока, удивлённо моргнула, глядя на профессора, — Но мне никто не… — Срочно.       Она вдруг опомнилась, извинилась перед собеседниками и резко развернулась, направляясь к выходу с кружкой в правой руке. Стоило ей исчезнуть в дверях, как Анакса развернулся к несчастному студенту. — Мистер Фаенон, — его голос был тихим, но заставлял витавшие у головы тучи сгущаться, — Если я ещё раз увижу, как Вы случайно оказываетесь рядом с моей в… коллегой, Ваша учёба закончится здесь же. Быстро и болезненно. — Профессор, — сглотнув, захрипел юноша, — Я просто… — Вы просто забываетесь, — подытожил Анакса, приблизившись к студенту так близко, что Фаенон почувствовал древесный запах парфюма, смешанный с ментолом, — И если вы не остановитесь, я напомню Вам очень наглядно, почему студенты не флиртуют с преподавателями.       С этими словами он развернулся и ушёл, не дав студенту ответить, и Фаенон остался на месте — с трясущимися коленями и бестактным желанием узнать, что же происходит между ними.       Юноша медленно поплёлся к своему столику, погружаясь в раздумья. Мидей грубо вырвал его из рефлексии, разрывая навязчивые мысли. — Ну как? — Всё, доигрались, — рухнув лбом на стол, пролепетал Фаенон, — Анакса меня убьёт. — Э-э, нет. Он просто тебя запугал. Его слова ничего не стоят, даже не думай об этом. Ладно, вот новый план: раз уж этот худощавый глист мешает тебе нормально поговорить с ней — нужно его устранить. — И как? — повернув лицо набок, вопросил юноша. — Очень просто. Я буду его отвлекать, пока ты делаешь ход. Устроим ему внезапную аварию.       Учебный день. Лабораторная работа. Студенты толпятся у своих столов, смешивая необходимые реактивы под присмотром профессора Анаксы. Преподаватель тихо консультирует своих учеников, поочерёдно показывая, как лучше проводить эксперимент.       Мидей беззвучно скользит мимо столов и внезапно пошатывается, изображая неловкость прямо у столика с реактивами. Одна из колб, несколько раз грозно качнувшись по столу, переворачивается, высвобождая ярко-красную жидкость, жадно сочившуюся из горлышка по лабораторным записям Анаксы.       Профессор развернулся и взревел, как раненный лев. — Ой! Бегу за тряпкой! — скачет мимо него Мидей, пробегая к доске и хватая измученный кусок ткани. Он кивает Фаенону, и тот, бросив быстрый взгляд на Анаксагора, ловко выныривает из кабинета. Юноша сразу же кидается в сторону кабинета Т/И, и его шаги мгновенно превращаются в бег по коридору, оставляя впопыхах брошенный халат на каменном полу.                      В помещении пахло чернилами, старой бумагой, цветами и едва уловимым ароматом жасмина. Сквозь высокое витражное окно пробивались лучи солнца, согревая деревянные поверхности и рисуя на столе пёстрые блики. Фаенон сидел на краю кресла, вытянувшись, как по струнке, стараясь не пролить чай из тонкой фарфоровой чашки, кажущейся ему в этот момент абсурдно хрупкой в его жилистой руке. Он впервые находится с ней наедине — никто не шастает по коридорам, не галдит рядом, не следит за ними… Это играло на его тонкой психике, как на скрипке.       Т/И наблюдала за его реакцией с лёгкой улыбкой, спрятанной за краем чашки. — Вы можете расслабиться, Фаенон. Вы не на экзамене. А этот фарфор пережил землетрясение, так что Ваше нервное дрожание ему не страшно.       Он покраснел и попытался поставить чашку на блюдце, но она издала протестный звон, едва соприкоснувшись со своей парой. — Простите, я… — он замолк, увидев, что Т/И протягивает ему небольшую тарелку с печеньем в виде маленьких, но пышных звёздочек, посыпанных тонким слоем сахарной пудры. Форма печенья была идеальной, а лёгкий аромат шоколада тут же заиграл в носу студента, моментально вызвав аппетит. — Попробуйте. Моё собственное исполнение. Рецепт… позаимствован у одной мудрой женщины из Янусополиса.       Фаенон взял звёздочку, боясь раскрошить её. Из-за солнечных лучей печенье нагрелось, и казалось, что его только что достали из печи. — Вы… печёте? — его голос прозвучал глупо даже для собственных ушей, но Т/И спокойно ответила. — Да. Стараюсь. Для меня это особое вдохновение. Пока месишь тесто — проговариваешь в голове нерешённую задачу, когда отправляешь изделие в печь — как правило, уже приходишь к ответу.       Фаенон осторожно откусил кусочек. Печенье рассыпалось во рту, тая на языке сладким, маслянистым вкусом, состоящим из шоколадных, цитрусовых и медовых ноток. — Это божественно! — восторженно поспешил ответить юноша, даже не успев прожевать кусок.       Она рассмеялась, и её голос был похож на перезвон маленьких колокольчиков. — Ешьте. Я видела, как Вы пропустили обед в столовой. Вы всё ещё растущий организм, не забывайте об этом.       Фаенон снова покраснел, прожёвывая печенье. Его сердце пропустило удар, осознав, что Т/И наконец заметила его. — Я был занят, — быстро соврал студент. — Переписыванием конспектов профессора третью ночь подряд? Фаенон, даже звёзды отдыхают. И студенты тоже должны. Пообещайте мне.       Он не знал, что ответить, поэтому осторожно кивнул и взял ещё одно печенье. Они продолжили сидеть, обсуждая его запланированную научную работу, и Т/И терпеливо консультировала его, предлагая возможные исследования. Изредка возникающую тишину разрезало тиканье часов, отчаянно отсчитавших уже пятнадцать минут с того момента, как Фаенон зашёл в кабинет.       В какой-то момент он ощутил спокойствие. Фаенон чувствовал себя удивительно счастливо — как ребёнок, уплетающий печенья и болтающий ногами перед горячо любимой матерью, пахнущей теплом и уютом. И это было слишком нормальным, чтобы быть правдой. — Спасибо, — наконец выдавил он, — За чай и… за заботу.       Она наклонила голову и играющий луч поймал серебряный венок на её голове. — Вам не за что меня благодарить. Просто помните, что никогда нельзя ставить своё состояние на второй план.       Т/И внимательно оглядела его лицо, и Фаенон не пропустил этот взгляд мимо. Кончики ушей зажгло, когда девушка открыла рот: — Я хочу сказать, что Ваши методы ужасны, но забавны. Мой личный совет Вам: перестаньте слушать Мидея. Иначе вы доведёте профессора Анаксагора до белого каления.       Фаенон беззвучно ахнул, распахнув глаза. Неужели она понимает? Прежде чем он ответил, девушка приблизилась к нему, и указательный палец левой руки неприлично близко к его губам, принуждая к тишине. Он ощутил жар, формируемый миллиметрами между ними. Правая рука, заходя сбоку, медленно протянула ещё одну шоколадную звёздочку, и указательный палец тут же отступил. Голубые глаза скользнули к печенью, когда женская кисть, держащая выпечку, молча приглашала сделать укус. Фаенон повиновался, и Т/И тут же продолжила: — Знаете, Вы…       Дверь кабинета резко скрипнула, заставляя собеседников подскочить от врывающегося в помещение воздуха. — ВЫ…       Ледяной голос разрезал комнату.       Анакса стоял в проёме, сжимая в руке мокрую, вонючую тряпку. Его взгляд казался безумным — настолько, что Фаенону показалось, будто профессор в этот момент готов убить человека. Студент в ужасе замер с полным ртом печенья, чувствуя, как воздушная сладость на языке превращается в комок твёрдой горечи. Прежде чем юноша прожевал выпечку, смертельную секунду тишины прервал другой тембр: — Профессор Анаксагор, — женский голос прозвучал на тон строже, чем тот, с которым она разговаривала со студентом минуту назад, но в нём всё ещё читалась привычная мягкость, — Вам не кажется, что Вы в таком амплуа выглядите, как сумасшедший?       Анакса застыл, разжав губы. Его возмущение было так сильно, что дыхание перехватило. Профессор лишился последней возможности что-то сказать. Фаенон, встретившись с взглядом Т/И, увидел лёгкий кивок, приглашающий покинуть кабинет немедленно. Юноша быстро вскочил, но строгий голос оборвал его: — Сядь.       Он сел. Анаксагор умиротворённо закрыл глаза, явно считая до десяти. — Что вы тут делаете, мистер Фаенон? — раздался простой вопрос, на который последовал чужой ответ: — Мы обсуждали планируемую научную работу. — Вместо моего лабораторного занятия?       Никто из присутствующих не ответил. Анакса открыл глаза. — Мисс Т/И. Кажется, Вам пора домой. Как и Вам, мистер Фаенон.       Т/И вздохнула, но покорно встала и принялась собирать вещи. Студент встретился взглядом с профессором, получив, наконец, разрешение на выход. Когда он прошёл к двери, за спиной раздался мягкий голос: — До завтра, Фаенон. — До… завтра?       Юноша засверкал и решил обернуться, но ледяной взгляд Анаксы моментально поймал его, выбив из равновесия. — Позже с Вами поговорим, — бросил профессор, захлопывая дверь перед острым носом парня.       Несмотря на все угрозы — Фаенон сиял. — Ну что? — поинтересовался Мидей, ждавший его у студенческого корпуса. — Она сказала «до завтра»! — улыбался юноша. — А Анакса? Он почти сразу рванул к вам, когда понял, что ты пропал. — Пообещал меня убить. — Ладно, по крайней мере прогресс есть. Весомый. — Мидей задумчиво хмыкнул. В его глазах читалась радость за лучшего друга, чьи глаза сияли ярче закатного солнца.       Дверь захлопнулась, заставив дубовый косяк содрогнуться. Каблуки Анаксы предупреждающе застучали в неприятной тишине. Профессор притворно-искренне улыбался, медленно приближаясь к возлюбленной. — Я искал свою прекрасную жену, пока она кормила своего слащавого студента с рук. Как это мило.       Его глаз скользнул по ней, выискивая в женском облике хоть одну переменную — странные складки, сбитые пряди, перекошенные украшения. Но всё на ней было идеально.       Он быстро перевёл взгляд на стол: две почти допитые фарфоровые чашки с веточками розмарина, тарелка с половинкой звёздного печенья, брошенного впопыхах. Кресла, сковавшие в себе тепло двух тел, образовавших вмятины на мягкой пружине. — Он ест с тобой за одним столом, — ровно, без эмоций вторил Анакса, будто констатируя происходящее, — Пьёт из твоего фарфора. Ты кормишь его с руки, как ручного зверька.         Т/И не отвечала. Она мягко провела рукой по столу, собирая крошки в другую ладонь. — Он подавал надежды. А сейчас, кажется, запутался. До этого я не видела его таким печальным. И ему нужен был совет. — Совет? — Анакса сделал последний шаг, накрывая девушку своей тенью, — Тот взгляд, что он бросил на меня на выходе, был не о необходимости в совете. Он был о собственности. Он уже мысленно переставил здесь мебель и выбросил книги. — Ты драматизируешь. — Нет. Я вижу. Он навязчив. — Он просто увлечён наукой. — Он увлечён тобой.       Т/И распахнула глаза, глядя на мужа. Её вид выражал неподдельное удивление. Анакса внимательно следил за каждой её реакцией: зрачки сузились, взгляд на секунду отключился, в голове происходил мыслительный процесс. Не веря ему, она лишь едва прошептала: — Что?       Профессор подошёл вплотную, не прикасаясь к Т/И. Его длинные пальцы вцепились в изголовье кресла, на котором сидел Фаенон. Он не хотел ничего говорить. Хотел, чтобы она была так же слепа, как минуту назад. Его разум трещал, прося не рассказывать ей ни о чём, чтобы не усугубить ситуацию. Но сердце, скрипя и протестуя, умоляло открыть ей глаза. Чтобы она увидела его бессилие. Но чьё — его? Анаксы? Фаенона? Сразу двоих? Оно не уточняло. Лишь просило о том, чтобы Т/И сжалилась над ним, как над приговорённым к казни.       Королева лишь рассмеялась. — Не смеши меня. Он ещё ребёнок! — Ему двадцать. — А мне двадцать шесть. И я — твоя жена.       Т/И потянулась к его руке, но он отпрянул, желая договорить. Она продолжила слушать. — Ты не видишь, как он смотрит на тебя? А я вижу. Как он задерживает взгляд на тебе. Как его дыхание замедляется, когда ты говоришь с ним один на один. Как он следит за тобой, словно сторожевой пёс, охраняющий хозяйку. Ему не нужны твои знания, любовь моя. Он хочет твоей кожи. Твоих ласк. Твоего дыхания.       Её взгляд был спокойным, но уголки губ оборонительно сжались. — И… что? Что дальше? Выколешь ему глаза? Отчислишь? Запрёшь меня дома? — Я предлагаю тебе перестать быть слепой! — его ладонь обрушилась на столешницу, заставляя использованную посуду с ужасом завизжать, — Ты играешь с огнём, думая, что контролируешь пламя. Но ты лишь разжигаешь его. Каждая твоя улыбка, каждый кусок печенья — это уголёк в его костре. Скоро он воспламенится и сожжёт всё. Тебя. Меня. Нас.       Он наклонился к ней, обжигая яростным дыханием женское лицо. — И мне будет интересно посмотреть, — прошипел он, — Будешь ли ты так же спокойно вытирать пепел со своего стола.       В горле предательски пересохло. Т/И потянулась за кружкой, чтобы сделать глоток. Анакса наблюдал, как его жена взяла первый попавшийся чай и медленно поднесла край чашки Фаенона ко рту, делая томительные глотки. Губами она поймала едва ощутимый след, оставшийся от мягких губ студента, отпивая с того же самого края, что и он. Одна эта мысль подбросила очередное брёвнышко в душу Анаксагора, окутанную голубым пламенем. В ответ он мягко отобрал у неё кружку, и, покрутив её в руке, рассматривая фарфор, подаренный им самим для Т/И, разжал пальцы. Чашка разлетелась вдребезги, осколками раскатываясь по тёплому полу.       Т/И вздрогнула, но не отпрянула. В её глазах читалось удивительное спокойствие, но в глубине зрачков запылала ярость. — Ну что, успокоился?       Это окончательно вывело мужчину. Он стремительно схватил её правой рукой, притягивая к себе. Свободная кисть разом смахнула оставшуюся посуду со стола, вынуждая разлететься, как стаю птиц. То, что Фаенон с благоговейным трепетом держал в руках, Анакса, не задумываясь, ломал.       Профессор толкнул её на стол, прижав женское тело своим весом. Чёрный плащ накрыл их, будто крылья, пытавшиеся спрятать девушку от опасностей, таившихся в их небольшом мире. Его пальцы впились в женские кисти, раздаваясь гудящей болью. Она сжалась, подавив болезненный стон. Сухие мужские губы впились в неё, вынуждая принимать грубый, глубокий поцелуй, вытягивая язык навстречу и глотая слюну, дабы не задохнуться. В глубине жеста их зубы стукнулись, опаляя внезапной болью.       Чтобы она не оторвалась от поцелуя, его ладонь грубо легла на тонкую шею, к основанию челюсти, не сдавливая, но давая понять, кто из них главный. Мужское колено легло между её ног, занимая доминирующую позицию. Вторая рука нервно, резко начала дёргать платье, вынуждая Т/И запротестовать. — Прекрати, — вырвавшись из поцелуя, захрипела она, и её голос впервые дрогнул.       Он остановился, высвобождая девушку из крепкой хватки. Его рука быстро отряхнула тёмные одеяния и скользнула по волосам, поправляя пряди. Т/И медленно сползала по столу. Анаксагор бросил на неё взгляд. — Какой показушный страх с твоей стороны. Это ведь был не он, я прав? — будто убеждая самого себя, проговорил он. Т/И не ответила. — Я бы преподал тебе урок прямо здесь, — бросив взгляд на стол, продолжил профессор, — Чтобы в следующий раз увидеть, как этот нерадивый студент волнительно трясётся, даже не подозревая, что с тобой делали на этом столе. Но, увы, замков тут пока нет.       Её лицо полыхнуло от горечи. Слёзы скопились в уголках глаз. Анакса лишь ухмыльнулся. Она обижена. — Продолжим дома. Жду тебя через пять минут у своего кабинета.       Он немного помолчал. — И ещё. Твоё печенье переслащено. Советую выбросить остатки.       И вышел, в очередной раз хлопнув дверью.