Танец Солнца и Луны

      Эту ночь Фаенон провёл не в романтических мечтаниях, а в беспощадном самоанализе. Что-то шло не так. Он перебирал в памяти каждый её взгляд, каждое слово, малейшее недоумение и мгновенное отступление в скорлупу учёного, когда он переходил в активные действия. Он вспоминал слова самой Т/И, озвученные в её кабинете. Юноша наконец понял: грубый напор, советы Мидея, его отчаянные попытки — не то, что необходимо предпринимать. По крайней мере — не сейчас. «Слишком рано. Слишком рано я завёл диалог о том чаепитии.» — думал он, лёжа на кровати и пяля в потолок.       Огромное количество безуспешных усилий привели Фаенона к рефлексии и осмыслению. К нему пришло озарение, понимание, что Т/И гораздо сложнее, чем казалось на первый взгляд: она была волной — то приходящей, то уходящей. Но почему — неясно. Юноша не смог обдумать её вероятные мотивы, кажущиеся такими странными. Осознаёт ли сама учёная происходящее или нет — не важно, ведь вне зависимости от этого исход лишь один — она будет приходить и уходить, если ничего не изменить. Более того, появление профессора Анаксы вне зависимости от ситуации катализирует её изоляцию.       И это привело его к новым мыслям. Его одержимость никуда не делась. Она всего лишь сменила стратегию, превратив громкого пса в рассудительного охотника, находящегося в засаде. Оставалось лишь одно — изучить добычу, чтобы подойти ближе; туда, где она не заметит опасности, пока не прогремит выстрел.       Несколько дней спустя Фаенон увидел её в библиотеке. Последние признаки простуды покинули учёную, возвращая яркие, живые оттенки облика. Мешки под глазами отступили, аккуратный носик потерял свекольный оттенок, а к её изгибам вернулись привычные платья — более открытые, каждый раз бросающие вызов. Она вытянулась, как кошка, пытаясь дотянуться до нужной книги, но тонкие женские пальцы едва ли касались её корешка. Фаенон не стал бросаться к Т/И, как раньше. Он замедлил шаг и начал наблюдать.       Прошло несколько секунд, прежде чем учёная осознала, что не сможет достать необходимый ей экземпляр. Она быстро посмотрела по сторонам в поисках помощи, закономерным образом увидев своего студента. Её взгляд остановился и застыл в немой просьбе. Фаенон подошёл ближе. — Добрый день. Вам нужна помощь, мисс Т/И? — Да… помогите, пожалуйста, — улыбнувшись, немного виновато ответила девушка, — Будьте добры, вон ту… О вращении небесных сфер.       Юноша подошёл, обогнув Т/И, и спокойно протянул руку. Учебник тут же поддался и упал в мягкую мужскую ладонь. Фаенон аккуратно протянул его преподавательнице, держа книгу за край. Она поблагодарила его, и студент тут же ушёл. Не задерживаясь и не пытаясь завязать разговор. Это была его маленькая победа.       Волна качнулась вперёд.       В другой день он встретил её у преподавательской. Т/И надела новое платье, отчего у Фаенона перехватило дыхание. Коллеги-учёные, постепенно подтягивающиеся на работу, осыпали даму вежливыми комплиментами. Внутри юноша сгорал от восторга, и, подходя ближе, казалось, что он вот-вот выскажет что-то неуклюжее и пылкое о её красоте.       Но он промолчал, будто не заметив изменений. Фаенон подошёл к ней — абсолютно серьёзный, сфокусированный исключительно на учёбе: — Мисс Т/И, извините, что отвлекаю. Мне не даёт покоя тот Ваш тезис из последней работы о гравитационных аномалиях. Не могли бы Вы объяснить Вашу мысль в контексте нелинейности времени?       Её тонкие брови скользнули вверх. Она была удивлена. Но не из-за его интереса к учёбе. Его реакция для Т/И — зелёный флаг.       Натиск волны стал увереннее.       Последний штрих, сделанный на пастельном холсте хрупкого взаимодействия — его просьба о менторстве. — Мисс Т/И, я понимаю, что Ваше время бесценно, но… Я подготовили черновик одной своей работы, но понимаю, что в нём немало дыр. Я думал отдать его на проверку профессору Анаксе, но… — делая тяжёлый, но тихий выдох, Фаенон опускает глаза, — Его критика уничтожит саму концепцию работы, а не укажет на сделанные ошибки. Я рискнул подумать, что Вы в этой теме, как специалист, мыслите иначе… И, возможно, увидите какой-то потенциал в этом исследовании и укажете на возможную доработку. Я не прошу Вас править за меня, только дайте мне, пожалуйста, совет.       Она не сможет устоять.       Мягкий кивок. Т/И соглашается «взглянуть». Этот «взгляд» мгновенно вычерчивает в судьбе их дальнейшие взаимодействия, превращаясь в серию будущих консультаций с её стороны, где Т/И будет инвестировать в него своё время и свои знания. Фаенон сразу же становится её проектом.       Волна уже обнимает ноги.       Через какое-то время Фаенон решал сложную задачу по астрофизике, предложенную профессором Анаксой специально для него. Задача была адской, отчего юноша, абсолютно некомпетентно ругая своего преподавателя в мыслях, битый час чертил на бумаге возможные решения, погружённый в безнадёжные вычисления. Т/И сидела рядом. Она сама села к нему, аккуратно разложив свои черновики, необходимые для окончания её научной статьи.       Девушка наблюдала за ним со своего края — сначала её губы вытянулись в лёгкой усмешке. Позже, когда Фаенон, по её расчётам, провёл над заданием больше времени, чем требуется, — она начала наблюдать с интересом. Затем — с недоумением, сменяющимся осознанием. В конце концов Т/И, не выдержав, вытянулась в сторону студента: — Вы используете устаревшую константу, — шёпотом сказала она, — Профессор Анаксагор намеренно дал Вам старые данные. Он намеренно проверяет, сверите ли Вы их с актуальными, которые прописаны в литературе, рекомендованной им в начале года.       Фаенон вздрогнул, услышав её голос непривычно близко. Он поднял глаза, обрабатывая сказанные ею слова. Во взгляде Т/И читалось не снисхождение, данное высокомерным учителем, а азарт учёного, заметившего интересную задачу. — Вот чёрт! — с искренностью вырвалось из уст студента, — Я всю ночь на неё убил!       Девушка тихонько рассмеялась, улыбнувшись зубами. Юноша впервые увидел её белоснежные зубы, отчего эта улыбка показалась ему невероятно искренней и даже детской. — Не волнуйтесь. Я тоже не сразу поняла, в чём подвох. Так что не тратьте больше время на борьбу с ветряными мельницами. Секунду…       Она встала, плавно прошла к книжному шкафу, с лёгкостью дёрнула за тонкий корешок книги и последовала обратно, предоставляя Фаенону необходимую книжку. — Вот здесь должно быть новое значение константы. Где-то во второй главе.       В ответ он протянул руку, взявшись за краешек книги, и тихо прошептал: — Спасибо… Вы меня спасли. — Спасайте себя сами, Фаенон, — её глаза лукаво блеснули, подсвечивая в них крапинки, напоминавшие маленькие звёзды, — Я лишь даю Вам удочку.       С этого момента волны их взаимоотношений сплелись в доверительный узел, позволяющий Т/И пройтись по этому канату без страха, пританцовывая. Так же плавно, как она ступала по нитям души Фаенона. Их молчаливое соседство в библиотеке превратилось в тихий, почти конспиративный научный диалог. Она указывала ему на ошибки в вычислениях и давала советы, он подавал ей книги и приносил чай. Они обменивались краткими репликами о статьях, о новых открытиях. И Анакса не мешал им. Он не мог противостоять их общению и найти хоть один повод для открытой конфронтации. Лишь однажды зайдя к ним, профессор молча поставил две чашки кофе: одну — для Т/И, другую — для себя. Профессор сел напротив неё, взяв стул у другого стола, и завязал будничный диалог о науке, ничего более из себя не представляющий.       Однажды Фаенон задержался допоздна — перед сдачей своего большого проекта, за который он взялся на одном из факультативов. Юноша, измождённый, сидел в практически пустой библиотеке. Он боролся с последней формулой, которая никак не хотела сходиться, яростно сопротивляясь студенту, словно бык, участвующий в родео. От отчаяния Фаенон готов был рвать волосы на своей голове, пока рядом с его листом внезапно не опустилась тонкая рука, увешенная серебряными кольцами. Длинный палец с аккуратным маникюром ткнул в одно из звеньев бесконечных вычислений. — Здесь, — тихо сказала Т/И, вцепившись взглядом в листок студента. Её вторая рука тихо, бессознательно приземлилась на мужское плечо, будто ведя Фаенона к невидимой истине. Девушка слегка наклонилась, вынуждая прядь длинных чёрных волос поприветствовать гладковыбритую щёку юноши, — Вы не учли взаимодействие звёздного ветра с магнитным полем двух рассматриваемых звёзд. Из-за этого возникает не та погрешность.       Фаенон замер, боясь спугнуть её, как лесного зверька. Т/И осторожно вытянула перо из его руки и начала исправлять — быстро, точно вписывая в уравнение недостающие переменные. Формула сошлась. — Вот так, — наконец взглянув на уставшего, но потрясённого юношу, сказала Т/И, — Теперь это можно считать готовой работой. Прекрасный тезис.       Парень хлопал белоснежными ресницами, глядя на неё, как на недосягаемого гения, который только что спустился из космоса — на землю, чтобы протянуть ему руку помощи, сделав это мимолётно, как дуновение летнего ветра. Несмотря на огромную разницу в их мирах, он почувствовал девичью искренность: она помогла ему не как преподаватель ученику, а как коллега коллеге. В его груди что-то щёлкнуло, запустив успокоенные шестерёнки. Но его безграничная усталость моментально блокировала вспыхивающие эмоции. — Я не знаю, как Вас отблагодарить, — пробормотал Фаенон, не в силах вымолвить что-то большее. — Сдайте работу на «отлично», — ответила она, сложив руки за спиной, — Этого будет достаточно. Спокойной ночи, Фаенон.       Т/И прошла пару шагов вперёд. — И ещё кое-что, — остановившись, произнесла она. Изящная рука медленно протянула Фаенону одно-единственное печенье в форме звёздочки. — У меня осталось одно печенье. Если собираетесь продолжить сидеть — перекусите им.       И, не дождавшись ответа, тихо ушла, оставив юношу наедине с исправленным проектом и бешено колотящимся сердцем. В его голове тут же пронеслось — «пора». Его брови сомкнулись, опустив хмурый взгляд на знакомое шоколадное печенье, которое юноша чуть крепче сжал в своём кулаке.       Но есть его не стал.