Танец Солнца и Луны

      Солнце яростно билось в высокие, витражные окна академической библиотеки. Фаенон сидел напротив Т/И — отстранённый, бродящий среди кружащихся в голове научных догм. Он задавал вопросы только когда это было уместно, разговаривал только по необходимости, не задерживал взгляд на девушке дольше надлежащего и дискутировал исключительно с учёным энтузиазмом. Фаенон видел, как за эти дни женские плечи, напряжённые, как струны, постепенно смягчались. Настороженность в её глазах, появившаяся вследствие их былого взаимодействия, постепенно растворялась. И даже профессор Анакса, постоянно кружащийся над ними, как ястреб, казалось, терял свою хищную бдительность, наблюдая за тем, как Фаенон постепенно вернулся на «путь студента». Эта мнимая иллюзия загнала сразу двух зайцев.       Лишь юноша помнил их разговор в библиотеке — тот самый день, в который заканчивал свой большой проект. В его голове время от времени прокручивались каждая эмоция на женском лице, каждая задействованная тональность в диалоге, каждый жест языка тела. Он не мог сложить всё воедино — хотя бы в силу собственного незнания — но интуитивно осознавал, что можно продолжать. Осторожно, но продолжать.       Фаенон почувствовал не просто желание, а необходимость действовать. Нужен был шаг. Явный, но не грубый. Смелый, но не глупый.       Студент захлопнул книгу — глухой, но громкий стук заставил девушку в недоумении поднять глаза. — Мисс Т/И, — сразу же перехватила её взгляд пара голубых глаз, — У меня есть вопрос. Не совсем по учебной программе.       Его голос прозвучал слегка хрипло от напряжения, но учёная не обратила на это внимание. И Т/И, вздохнув, со скукой в голосе ответила: — Я вся во внимании, — тонкая кисть аккуратно положила перо, освободив ладонь для женского подбородка, стремительно упавшего в руку. — Я продолжаю работу над той научной деятельностью, в которой Вы согласились помочь, и... — он сделал паузу, давая ей понять, о каком именно проекте идёт речь. Женские глаза скользнули вбок, выискивая в памяти фрагменты воспоминаний, и быстро вернулись на место, указывая юноше на необходимость продолжать, — И я столкнулся с проблемой визуализации. — Визуализации? — её бровь провокационно скользнула вверх, и Фаенон, распаляющий мысли Т/И, быстро продолжил: — Я говорю про визуальные аномалии на границе магнитного поля созвездий. Созданные проекции выглядят достаточно… плоско. Но что, если столь незначительные флуктуации получится зафиксировать в реальном времени? — Исключено, — резко ответила девушка, — Телескопы в обсерватории недостаточно чувствительны для наблюдений в этом сп… — Насколько мне известно, неделю назад в обсерватории появился новый модуль на главном телескопе, калибровка которого подходит для задач, завязанных на глубоком сканировании, — прервав её, продолжил Фаенон, — Теоретически, он должен поднять чувствительность в нужном нам диапазоне. По крайней мере, можно попробовать.       Голова Т/И медленно наклонилась вбок, выражая искреннюю заинтересованность, сковываемую имеющимися исследованиями. Её глаза уставились в пустоту, выражая в своих глубинах быстрое сканирование озвученной Фаеноном задачи. Не позволив учёной дать отпор, он тихо продолжил: — Через два дня… идеальные условия на ночном небе. Засветка должна быть минимальна.       Её глаза блеснули. Он попал в самую точку — не в женскую заинтересованность, а в азарт учёного. Фаенон видел, как во взгляде Т/И загорелся тот самый огонёк, который он так любил, — тихое, но видимое зарево исследователя, учуявшего возможность покорения нового горизонта. — Я изучала возможности этого модуля, но не думала применять его в этой гипотезе, — хмыкнув, ответила она, невольно застучав пальцами по корешку своей книги, — Но калибровка… И что Вы в таком случае предлагаете? — Я предлагаю… проверить теорию на практике. Ваши исследовательские работы. Мой проект, позволяющий их дополнить. Возможно, мы сможем осуществить прорыв.       Она сомневалась. — Я мог бы самостоятельно провести наблюдения, но, боюсь, что скорее испорчу оборудование, нежели получу какие-то данные, — продолжил лукавить Фаенон. Он поднял на неё взгляд, полный наигранного сожаления и научного рвения, — Не могли бы Вы проконтролировать процесс? Час, не больше. Просто чтобы убедиться, что я всё делаю правильно, и помочь интерпретировать визуальные аномалии, чтобы я их не пропустил.       Юноша видел, как она колеблется. Её взгляд скользнул в сторону окна, где за горизонт катилось алое солнце. Она медленно раскрыла рот, прежде чем ответить: — Вы же понимаете, что это нарушение примерно дюжины правил внутреннего распорядка Академии? Чтобы увидеть потенциальные визуальные аномалии, нужна слишком поздняя ночь — время, в которое не работает даже обсерватория. Как учитель, я не могу позволять ученикам оставаться работать поздно ночью. — Все великие открытия совершались благодаря нарушению правил, — парировал Фаенон, пока его сердце колотилось где-то в горле, — А Вы сами говорили… что иногда нужно просто посмотреть в небо, чтобы найти ответ.       Т/И медленно улыбнулась, и юноша впервые увидел иную её улыбку: она не была привычно мягкой и снисходительной. Это была ухмылка научной соучастницы, учёного, готового на сомнительную авантюру ради исследований. — Через два дня… — задумчиво протянула девушка, — Профессор Анаксагор в этот вечер уезжает на симпозиум. Вернётся только утром. Значит, вероятно, никто из преподавателей не будет шастать поздно ночью в поисках нерадивых студентов.       Фаенон сделал вид, что не догадывался об этом, но на самом деле он знал расписание профессора лучше, чем сам Анакса. — Тогда это идеальное время, — мягко закончил студент, — И если гипотеза подтвердится, то это станет прекрасной причиной для новой совместной публикации. Ваше имя, конечно же, будет первым.       Это был маленький, лестный ход. Но лесть была оправдана её статусом и знаниями. Идеальный, неоспоримый предлог.       Т/И вздохнула, но её уголки губ вновь восторженно дёрнулись. — Хорошо. Но ненадолго. Ровно на то, чтобы проверить гипотезу. Ни минутой дольше. — Естественно, — кивнул Фаенон, чувствуя, как по его спине разливается пьянящая волна торжества, — Только наука. — И убедитесь, что взяли тёплый плащ, — добавила девушка, превращаясь в строгого (по её меркам) преподавателя, — Ночью под куполом будет достаточно зябко. Увы, мне уже пора бежать. До встречи, Фаенон.       Юноша благодарно кивнул и попрощался. Её силуэт, спешащий на занятия, быстро исчез за дверью. Он последовал её примеру, чтобы пойти домой. И они оба — по отдельности, не привлекая внимания, выходят из библиотеки. Фаенон — с бешено колотящимся сердцем и тяжёлой папкой расчётов в руках. И Т/И — с лёгким чувством вины перед мужем, затмеваемым в предвкушении научного открытия. Ловушка была успешно поставлена, и приманка — её собственная страсть к науке — оказалась безупречной.