Хрупкие

Идти в Хексайд на следующее утро было почти страшно. Со вчерашнего вечера Эмити успела напредставлять себе самые разные сценарии, большая часть которых не имела под собой никакого рационального основания. И всë-таки двери школы она открывала с замиранием сердца — только чтобы обнаружить, что мир не рухнул. И как ни странно, это её почти разочаровало, как будто все волнения были зря. Ничего, в сущности, не изменилось, — всем было плевать, и жизнь потечет как прежде… За одни, конечно, исключением. Немного погодя, не встретив в свою сторону ни насмешек, ни издевательств, пока она убирала вещи в пасть шкафчика, чья-то рука упала на еë плечи — и Эмити от испуга ударила локтем в грудь тому, кто так внезапно вторгся в её личное пространство. Сзади раздался почти знакомый хрип. Она развернулась, думая извиниться, и обнаружила Луз, которая от внезапности не удержалась на ногах и теперь сидела на полу, откашливаясь. Извиняться перехотелось. Мысли вслух: — Получается, если я ударю тебя случайно, это не нарушение правила?.. — Даже не думай это эксплуатировать, — предупредила Луз. Эмити молча помогла ей встать. — Было бы мило с твоей стороны извиниться. Это больно, между прочим. — Ты сама виновата, — пожала плечами Блайт, не глядя на неё. Эта сцена заинтересовала других студентов. Какие-то взгляды, перешептывания… Стало не по себе, совсем немного, и Эмити повела Луз прочь в сторону их аудитории. — И я прекрасно знаю, что ты можешь выдержать намного хуже. Последнее замечание, кажется, устроило Луз. Она довольно хмыкнула, как будто это был комплимент: — Да, могу… Кстати, — это было совсем не кстати, — ты не ответила на мои сообщения. Точно, она забыла. Эмити вытащила свиток, и под короткой перепиской, случившейся сразу после дуэли, увидела две аляповатые картинки — вчерашнюю и сегодняшнюю, которые содержали сверкающие блестками пожелания доброй ночи и доброго утра. Эмити подняла глаза на очень гордую собой Луз, начиная сомневаться, что перед ней стояла ровесница.

***

Если подумать — это было довольно жуткое поведение с её стороны. Почти весь день Эмити Блайт не сводила глаз с новой звезды курса. На первом занятии они сидели в разных концах аудитории, Луз — на том месте, которое обычно занимала Уиллоу. Не то чтобы это было важно. И совсем не мозолило Эмити глаза, отзываясь чувством неправильности. Просто Луз в целом действовала на нервы, и от одного еë вида, будь он в какой угодно части комнаты, неизбежно мутило. Но было бы здорово, если бы она села где-нибудь ещë… Нет, с чего бы? И вообще, так на неë открывался хороший вид, который не препятствовал восприятию занятия. И Эмити этим пользовалась, наблюдая с большим, надо сказать, неудовольствием, как Луз вполне себе очевидно спит. А в те редкие моменты, когда ей удавалось побороть сон, она едва ли пыталась слушать, вместо этого либо играясь с ручкой, либо бросая озадаченные взгляды на Эмити. Озадаченность только росла, потому что картина не менялась, сколько бы Луз ни оборачивалась — Блайт буквально не сводила с неë глаз, почти не моргая. Ладно, возможно, наблюдение за Луз всё-таки мешало освоению материала. Дальнейшие занятия показали определённую закономерность: абсолютная апатия на теории и невероятные результаты на практике. Теперь её приводили в пример, и вызывали для демонстраций, и… И Эмити ещё больше уверилась в мысли, что здесь имела место какая-то уловка. С таким отношением Луз просто не могла обходить Эмити по-честному. Это невозможно! — Или она просто гений, — заметила Скара, когда они были в столовой. — Талантливые индивиды всегда эксцентричные, вы так не считаете? Боша закивала, а Эмити закатила глаза. — Таланта не существует, — отрезала она, и Скара немного померкла, волнуясь, что сказала глупость. Но Боша за неё заступилась: — Да ну, скажешь, я не талантлива? Когда дело касается граджби. — Ты играешь в ущерб сну. И учебе. И- — Тебе лишь бы понудеть. Эмити опять закатила глаза. Что, уже мнение своё выразить нельзя? — хотела она ответить, но в ту же секунду — столкновение с чьей-то спиной; поднос вылетел из рук, и еду с грохотом разбросало по всему полу. Оба, парень ниже еë минимум на голову и сама Эмити, застыли, уставившись друг на друга… Август? Блайт вдруг потерялась, не понимая, как реагировать, — и обнаружила подсказку в яростном лице Боши, сапоги которой все были теперь в супе… Понятно. Вчерашний свидетель попытался поспешно извиниться и уйти, видимо, почувствовав угрозу, но Блайт поймала его за капюшон — так резко, что он едва удержался на ногах. — Из-за тебя я сегодня без завтрака, — заметила она. — Как мы будем решать этот вопрос, Август? — Мне жаль, конечно, но я думаю, Блайт может позволить себе ещё порцию, — ответил он удивительно дерзко и попытался вырваться, крепче взявшись за поднос, который Август, в отличие от Эмити, в руках удержать сумел. Немного поразмыслив, Блайт заявила: — Ты меня толкнул. Его глаза расшились, и становились только больше со словами еë подруг. — Ты её толкнул, — подтвердила Боша. — Точно толкнул, — согласилась, наконец, Скара. Август был, очевидно, в ужасе: со всех сторон его окружили и собирались оставить без еды из-за глупой случайности. И Эмити на секунду стало его немного жалко… Нет, что за глупость? Очевидно, кто тут пострадавший, — и, главное, кто был сильнее, как бы вчерашняя дуэль ни пошатнула её положение… Прямо сейчас просто разыгрывался привычный сценарий, в котором она знала свою роль, а главное — концовку. Блайт оскалилась: — А ты, я смотрю, сегодня один. Где же полуведьма? Показалось на секунду, что в глазах Августа сверкнуло что-то дикое, — и Эмити тут же пожалела о своих словах. Когда в следующую секунду в неё полетел поднос, она успела только прикрыть лицо руками. От удивления Эмити так и застыла, медленно начиная осознавать, что кожу что-то обожгло, а ткань и волосы теперь неприятно липли к телу и гадко пахли супом. Когда она подняла глаза, маленький иллюзионист уже исчез. Без злости, но с удивлением она тупо уставилась на совершенно испорченную одежду. Чей-то смех неподалёку резанул по ушам, как скрип металла. Боша рявкнула что-то, и снова стало почти тихо. Луз встретила их за одним из столов, с едой, которую принесла с собой. Какие-то странные белые треугольники с травой, под которыми даже ничего не шевелилось. Говорила, у неё слабый кишечник. — Что у вас случилось?.. И пока Боша сетовала на парня, обещая разобрать на части его и его маленький фетиш-клуб, Эмити молчала, пережевывая безвкусный белый треугольник, который предложила ей Луз. Что-то изменилось, и ей это было совершенно не по душе. А ещë она гадала: могло ли быть так, что Уиллоу всерьëз послушалась еë и больше не придëт?

***

Конечно, в таком виде Эмити не оставили. Она всё ещё выглядела жалко из-за того, что волосы так и не высохли, но хотя бы от них больше не воняло. Форму они тоже привели в порядок. Были опасения, что состав Боши ткань может проесть, вместо того, чтобы чудесно вывести пятна, потому что так бывало уже ни раз (Эмити не зря заметила, что Боше нужно было больше уделять внимание учебе) — но нет, самого страшного не случилось. Инцидент они обсуждать не стали, и Эмити решила о нëм просто не думать. У неë было слишком много других забот. Им выпало окно в полтора часа, что Эмити очень хотела использовать для себя, — в том, конечно, смысле, что это была возможность подтянуть материал. Луз, к её недовольству, решила, что новое кафе, куда всех повела Скара, ей интересно не было, и увязалась за Эмити. Быстро раскрылось, почему: Луз совершенно забыла про эссе, которое они сегодня, прямо на следующем занятии, и сдавали. Ну не прелесть ли? — Ты не можешь меня осуждать, — пыталась убедить её Луз, встретив особенно возмущенную реакцию. — У тебя была целая неделя, чтобы этим заняться, а я поступила вчера! Просто дай глянуть, ну пожалуйста? К сожалению, договор обязывал: знакомый холодок коснулся шеи, и Эмити с впечатляющей скоростью сунула Луз свою работу. Справедливости ради, она и правда только посмотрела — и справилась удивительно быстро, пускай её почерк и был… — Ты как будто на другом языке пишешь, —сказала Эмити немного громче, чем хотелось, вызывая возмущение других посетителей. От смущения у неё опустились уши, и Эмити снова заметила, как Луз на них смотрит с непонятным весельем. Решив игнорировать очередную странность своей «подруги», хотя бы только потому, что их было уже слишком много, чтобы каждой уделать внимание, Эмити добавила: — Но это… неплохо. — Не то чтобы я спрашивала… Но спасибо. Что делаешь? — История островов. Готовлюсь к тесту на следующей неделе… Тебе бы тоже отнестись серьёзно, я видела, как ты спишь на лекции. И ты обещала, что не будешь меня отвлекать. — А мне кажется, ты и сама только рада отвлечься. Что там с островами? — Второе восстание диких ведьм. Луз заглянула в её учебник, сталкиваясь с донельзя переусложнëнным текстом. Она помолчала, давая Эмити шанс попытаться что-то вынести из текста. — И как? Запоминается? Эмити читала один и тот же абзац уже шестой раз. Это было так мучительно, что начинали закрадываться сомнения в собственном интеллекте. На седьмой, поколебавшись, она созналась: — Не слишком. Хватит меня отвлекать. — А если я скажу, что могу тебе помочь? Совершенно не веря, что кто-то вроде неё может помочь кому-то вроде Блайт, Эмити только фыркнула. Но с другой стороны, не то чтобы у неë получалось самой. — Ну… попробуй. Получив разрешение, Луз закрыла книгу и отложила её в сторону. И стала говорить. К полному удивлению Эмити, Луз не только знала материал — она могла пересказать его с точностью, интересом и страстью… И почти странными подробностями. Эмити проверяла за ней, не обнаруживая значительных расхождений с книгой, но то тут, то там возникали детали, которых она не находила. — Аглая Восточная картавила?.. — Ага. И шепелявила. И, кажется, заикалась. Поэтому из неё не получилось хорошего лидера — поди пойми, что она там вещает… Даже если она была одной из самых сильных и умных ведьм своего времени. — Мне кажется, ты начинаешь выдумывать. — А ты прямо поймала меня за руку. Зачем мне тебе врать? Об этом мало пишут, потому что она была приближенной Белоса, и такие фигуры надо идеализировать. Но во многих записках современников это есть… А я ещë не начала рассказывать про еë интрижку с- — Я не думаю, что это необходимо, — прервала еë Эмити, слегка краснея. И она решила, что, так и быть, пока что просто поверит. Слушать Луз, пускай она и могла где-нибудь приврать, оказалось удивительно интересно. И даже эти странные маленькие детали имели значение, помогая давно умершим ведьмам наконец приобрести в голове Эмити форму, вместо того, чтобы гнить там именами и датами… — Ой, заболталась. Нам идти уже пора… Не наскучила тебе, надеюсь? Пришлось нехотя про себя признать, что преподавай Луз историю, та стала бы одним из любимых предметов Эмити. Она даже подумала… только по секрету, хорошо? Она подумала, что, быть может, застрять с Луз будет не так уж и плохо. — Нет. Мне… Это было интересно. Спасибо. И даже неловкая улыбка, которая появилась на лице Луз так естественно, вызвала что-то отличное от раздражения.

***

По возвращении домой Эмити столкнулась с близнецами. Странно посмотрев на неё и напряженно переглянувшись, они сообщили: мать сегодня дома, хотела видеть её у себя в кабинете и была отчего-то очень недовольна. Сердце замерло на секунду, но Эмити, не давая им знать своего напряжения, молча кивнула. — Ты о чем-то хотела поговорить?.. — разорвала она тишину, пытаясь слишком не ëрзать на старом стуле. Удивительно, как он умудрялся обнаруживать в себе столько заноз, будучи на первый взгляд совершенно гладким. Одалия сидела напротив, настраивая свой любимый хрустальный шар, — она не сказала ни слова с того момента, как впустила дочь в кабинет. Только смерила её оценивающим взглядом, поправив смятый плащ и выбившуюся прядь взъерошенных волос. Не слишком, судя по напряженным губам, довольная результатом… Конечно, Эмити ожидала, что рано и поздно мать про всё прознает — это было так же неизбежно, как наступление завтрашнего дня. Но не так ведь скоро! И кто разботал? Может, Лилит, предательница? — Ну, ну, чего ты злишься? — заметила мать, смущая Эмити. Опять у неё всё на лице написано — а они так много над этим работали. В довольно-таки скромной по стандартам этой женщины комнате было страшно душно и царил полумрак. Против второго Эмити не имела ничего против, но то, что освещением Одалии служили свечи с самым едким ароматом который можно представить, — это было проблемой, потому что уже через пять минут начинала болеть голова. А мать по какой-то причине считала царившую в кабинете вонь успокаивающей и благостно влияющей на ход ритуалов. Стук ногтем по шару. Точно, она ведь задавала какой-то вопрос. — Ты паришь в облаках, — вздохнула женщина. — Тебя что-то беспокоит?.. Это связано с твоим… довольно плачевным внешним видом? Эмити покраснела. Честное беспокойство — или просто стратегия?.. Одалия, конечно, знала, что беспокоило дочь, но считала верхом гуманизма получить добровольное признание. А Эмити почему-то решила, что сегодня у неё получится соврать. — С Бошей поругалась, — буркнула она, чувствуя приближение мигрени. Ну и ладно, это сделало её лицо почти натуральным. Почти. — Ты не ругаешься с Бошей, — больше указание, чем констатация факта. — И не врёшь мне. Где ты этого набралась?.. И правда, не от кого же было… — Можно открыть окно? — Ты уходишь от разговора. — А ты его и не начинаешь! Эмити не смотрела на неё, и поэтому не заметила, как к ней тянется холодная рука, — пока Одалия не схватила её за челюсть, поворачивая лицом к себе. — Не поднимай на меня голос. И смотри в глаза, когда разговариваешь со мной, пожалуйста. — Эмити осознала, что разозлила её, — и по спине прошёлся знакомый холодок. Она сделала, как ей велели, и наградой стала тёплая улыбка на лице матери… Эд и Эм иногда говорили, что у Одалии жуткая улыбка, потому что она почти никогда не касалась глаз. Эмити думалось, это всё глупости, но сейчас… — Прости. — Проветрим, когда закончим, — уступила Одалия и отпустила дочь, устраиваясь в своём кожаном кресле поудобнее. — Миттенс, ты ведь знаешь, я не хочу тебе зла. И, конечно, не хочу быть жестокой, но ты ведь просто не оставляешь мне выбора… Эмити стало стыдно, как будто она и впрямь просто капризничала, а слова матери помогли это осознать. — Прости, — повторила она, не отводя глаз. — Просто… просто скажи, чего ты от меня хочешь. — Ты всегда такая непонятливая… Что случилось вчера? Прекрасно она знала, что именно вчера случилось. Никакой необходимости в этом разговоре не было. Дурацкая игра, правил которой Эмити, наверное, так никогда и не поймёт. — К нам перевелась новая девочка, — сказала она, скрещивая руки на груди, чтобы не делать ими лишних движений. Хорошо, Одалия не видела, как под столом она яростно трясла ногой, — хоть немного недовольства получалось выплеснуть… Смотреть в глаза, смотреть в глаза… — Она впечатлила профессора. Я… Ты ведь и так всё знаешь, я не понимаю, зачем мне нужно это рассказывать, — не сдержалась всё-таки Эмити, отворачиваясь. — Конечно, не понимаешь… — вздохнула Одалия. Эмити не понравилось, как это прозвучало, и она замолкла. — Ну, пускай… Ты заключила договор, на который я не давала разрешения — так? — В тот момент… — И даже не начинай оправдываться… Ты подарила мне много головной боли. Все старания, чтобы сделать тебя лучшей, — и какая-то взявшаяся из неоткуда девчонка сперва затмевает тебя на занятии, а потом ещё и побеждает в дуэли… Я разузнаю про эту… как её? — Луз. — Что, без фамилии? — Эмити неуверенно кивнула. — Допустим… Надеюсь, ты не успела к ней привыкнуть. Она твоя конкурентка… Не надо напоминать, что мы делаем с конкурентами? — Нет, конечно, — нахмурилась Эмити, и на секунду в её голове вспыхнула мысль — а ведь она правда стала… привыкать. Как жалко. Всего день прошёл, и уже готова предать свои принципы?.. Одалия встала и медленно заходила по комнате, о чём-то раздумывая, когда сообщение пришло на свиток Эмити. Женщина привычно взяла его в руки и сперва изучила переписку с Луз, которая, судя по неудовольствию на лице матери, не дала ей совершенно ничего. Потом Одалия пробежалась глазами по новому сообщению. — Прекрасно… Мы можем разобраться с твоей маленькой проблемкой сегодня же, — она что-то набрала и вернула Эмити свиток, давая ей ознакомиться с содержанием сообщений. Сразу после приглашения Боши сходить с ней в Лачугу, куда мать обычно не отпускала, Эмити с удивлением обнаружила согласие. К тому же, уже в их с Луз переписке, — просьба от лица Эмити пойти туда вместе, на которое в течение нескольких секунд пришло согласие, полное энтузиазма. Плохое причувствие стало зарождаться тяжестью в животе. Не объясняя ничего, Одалия выгнала еë из кабинета, чтобы спустя пару минут выйти с маленькой коробочкой в руках. Она улыбалась, и как будто даже по-настоящему, но легче от этого не становилось. — Иди, развлекись, — сказала она, вручая Эмити странный предмет. — Не открывай. Просто сделай так, чтобы это оказалось у твоей новой подружки… Надеюсь, сейчас тебе всё понятно? На самом деле, Эмити никогда не чувствовала себя настолько же озадаченной, но она послушно кивнула — и мать, довольная ответом, оставила её в коридоре одну. Эмити сжала в руках коробочку, чувствуя, как начинают трястись руки. Не стоит обращать на это внимание: глупые чувства всегда стоят на пути. Будь хорошей девочкой, Блайт.