Хрупкие

Ровная брусчатка сменялась липкой грязью. Эмити едва не поскользнулась, не озаботившись тем, чтобы замедлиться, а потом ещё и новенький сапог угодил в лужу… По позвоночнику прошлась волна раздражения: Блайт уже начинала сомневаться в своём решении пойти по загадочному адресу. Белокаменные четырёхэтажные дома давно уступили место убогим деревянным постройкам, наползающим друг на друга, как звери, спасающие крупицы тепла. Где-то на периферии высились многооконные «муравейники», выдолбленным в костях Титана. Будь Эмити Блайт богом, попросила бы так не делать. Но Титан, видимо, был бесконечно добрее неё. Странно всё это, как-то подозрительно. Но в голове не выстраивалось цельного сценария. Что было Луз здесь делать? Она в опасности? Отправитель не оставил никаких подробностей. Адрес. Просьба. Вопросы и уточнения остались без ответа. Путь пришлось искать самой. Конечно, она взяла с собой мерзость. И форма Хексайда умеренно устрашала местных демонов, достаточно, чтобы они только поглядывали искоса, но приближаться не смели. Только всё равно что-то уязвимое, впивающееся в порядок, как в спасательный круг, кричало: беги, пока цела! ты ведь совсем не знаешь местных правил! Договор, который мог бы внести хоть какую-то определённость, молчал. Его механизм был слишком примитивен для ситуаций сколько-нибудь неопределённых. Слишком задумавшись, Эмити заплутала. Благо, ей повезло столкнуться с достаточно сердобольной местной: — А, Эзофагус, старый чёрт, держит там ночлежку, — сказала старушка, которая выглядела почти безобидно, хотя приглядеться, и шрамы на её удивительно жилистых плечах могли рассказать целую историю. Она махнула щупальцем в сторону здания, которое нарастало на титаническое ребро как опухоль. Добавила, вгоняя Эмити в краску, что той надо бы больше есть. Эмити вежливо отказалась от приглашения в гости и поторопилась к ночлежке. Ой не место ей здесь было… Когда Эмити отворила дверь, в нос тут же ударил запах дыма и сгоревшей рыбы; под потолком плавали черно-пурпурные облака какого-то курева, от которых она едва не зашлась кашлем. Пересилила себя только затем, чтобы не привлекать внимание. Внимания, впрочем, всё равно было не избежать: глаза демонов и редких ведьм прилипли к ней, как к какой-то редкости. Но и здесь никто не осмеливался приближаться, и одно это позволяло остаться спокойной… Только что толку: спустя секунду она споткнулась о длинную ногу кузнечикоподобного демона. — Смотри, куда прёшь, — скрипнул он жвалами. — Простите, — пробормотала Эмити, потупив взгляд… Нет-нет, соберись — она резко выпрямилась. Смотрим в глаза, тогда решит, что его не боятся. Хорошо, что у насекомоподобных демонов глаза не бегают так бешено, как у ведьм: зрительный контакт почти не сбивал с толку. — Я ищу хозяина этого места. — А мне-то что? — флегматично ответил демон и затянулся трубкой. Пришлось опять сдержать позыв раскашляться. Вдруг это грубо, или, того хуже — признак слабости? — Я… могу заплатить? Ноги демона оживлённо затёрлись друг о друга. Но прежде, чем он успел затребовать цену, сзади раздался низкий, как из глубины пещеры, голос: — Не обижай девочку, Крикс. Она решит, что мы негостеприимны. Эмити порывисто обернулась: позади неё горой возвышался старый демон и одним своим телом загораживал весь зал. Каждый вздох — рокот, приводивший в движение всё тело, поднимая вместе с могучими плечами висевшие на них уши. Нижний ряд зубов выпячивался вперёд, как ряд острых скал, делая его речь слегка неразборчивой. Пусть он и был старик, седой и смотрящий на мир только одним глазом-точкой, пока другой был затянут бельмом, — одно его присутствие не оставляло места для споров. — Добрый вечер, — сказал он, когда Крикс отступил в другой угол помещения, махнув на них рукой. — Хозяина, значит, ищешь? Что привело сюда ковенскую ведьмочку? — Не все ли мы во власти ковенов? — ответила Эмити, о чём тут же пожалела: демоны кругом слегка затихли. Старика, впрочем, это только позабавило: — Конечно, конечно, слава Императору Неумирающему, Тому-Кто-Слышит-Его-Голос… Ты, должно быть, Эмити? — Откуда вы… — Не догадаешься? Эмити зарделась и стала напряженно вспоминать. Она никак не могла знать этого демона, и уж навряд ли он был на презентациях Блайт Индастриз: кто попало там не оказывался. Тогда оставалось только… — Это вы. Вы отправитель. — Эмити бессознательно расправила плечи, чтобы казаться больше, и оскалилась, грозя острыми клыками. — Где Луз?! Демон не был впечатлён. Его собственный оскал стал только шире: — Поумерь пыл, зверёныш. Здесь тебя никто не съест. — Я в этом не так уж уверена. Тем более, когда приходит такое подозрительное сообщение, как будто вы держите её в заложниках! Рука демона взлетела к широкой груди, и он преувеличенно вздохнул, как будто обвинение его глубоко ранило: — Ты знаешь, как трудно старику пользоваться этими вашими свитками? Вороны куда как проще… Ну, ладно, — он хмыкнул, и напускной обиды не стало. — Луз… пойдём, зверёныш: здесь проще показать. Она и так уже зашла далеко — впиваясь в ладони ногтями, Эмити последовала за ним в подвал.

***

Было темно и ужасно душно, и от паники стало холодить внутренности. Эзофагус шёл впереди, и под его тяжелыми шагами доски трещали так громко, что того гляди треснут. Он весь согнулся, чтобы не биться головой о потолок, — и не смог бы развернуться достаточно быстро, если бы Эмити решила убежать. Плохая-плохая-плохая идея. А договор — всё ещё тих. Как так?.. Прежде чем она слишком глубоко об этом задумалась, демон заговорил: — Маленькая Блайт, и в нашей дыре… это совсем небезопасное место для богатой девочки. — Я понимаю, — ответила Блайт сухо, сглатывая ком в горле. — Тогда она для тебя, стало быть, важна? Даже если внутри Эмити была так потеряна, что хоть в угол забейся и расплачься, она ни на секунду не переставала делать хорошую мину при плохой игре — так уж научена, — и её голос оставался ровен: — Только в том смысле, в каком требует наш договор. — Любопытно, — промычал он, и, наконец, лестница кончилась: им открылась комната, что-то навроде склада, освещенного одной только жалкой свечой в дальнем углу помещения. Здесь, в духоте, царили запахи гниющего дерева и пота: там же, возле свечи, на узкой кушетке кто-то лежал. Доносилось тяжелое, неровное дыхание — и редкие стоны боли. Эмити обогнула хозяина и в несколько мгновений оказалась возле тела. Она узнала Луз, даже если это было на редкость сложно. Совокупность странностей изменила её лицо до неузнаваемости: глубокие тени под глазами, которых ещё вчера не было; кожа, серая, как картон; влажные, спутанные волосы, — и на всё это падали густые, широкие тени, от которых и без того заострённые загадочной болезнью черты приобретали мертвецкий вид. Только выражение лица было почти спокойным — не вчерашняя гримаса острой боли, а что-то более глубокое, почти смиренное. Эмити взяла её за руку — и тут же прервала контакт. Её кожа горела. — У неё лихорадка, — сказала Эмити, бросая на демона яростный взгляд. — Где лекарь?! — Наш последний не-ковенский лекарь, скажем так, был вынужден уйти на пенсию. — Тогда обратитесь к ковену! Эзофагус, присаживаясь на коробку, смотрел на Луз: она не приходила в сознание, как бы громко они ни говорили. — Тут такое дело, зверёныш… У нас с этой девочкой тоже свой договор. И он включает полное невмешательство ковена — для нашего общего блага. Слова по отдельности, конечно, имели смысл, но для Блайт они никак не выстраивались логичное умозаключение. Кто-то здесь точно был не в своём уме. Она пнула ближайший ящик, вспыхивая: — Конечно! Это ведь так важно, намного важнее, чем- Кашель. Тяжелый, глубокий, сотрясший всё тело больной, — тут же потушил вспышку праведного гнева. Эмити застыла. На старом одеяле остались густые тёмно-зелёные пятна. — Договор — это святое, зверёныш. В чем заключается ваш? Эмити тихо, почти шепча, как будто повысь она немного голос — и начнётся новый приступ, — стала перечислять их маленькие правила… — Помогать, но не во вред себе, — закончила она. — Вам, детишкам, ещё далеко до настоящих крючкотворов… какое ужасно размытое условие. Если я предложу тебе заняться ей — что говорит твой договор? Договор… В последний раз она прислушалась к машине, верно следившей за исполнением их договорённости. Когда Эмити подумала — только на секунду — о том, чтобы так и оставить Луз… она не почувствовала ледяного, предупреждающего дыхания магии. Только сердце в груди на секунду застыло. Блайт сказала с ледяным спокойствием: — Если я ничего не сделаю, то договор меня задушит. — Прекрасно, — он хлопнул в ладоши, скалясь. — Она в твоём распоряжении. — Вы действительно ничего не собираетесь делать?.. Вы… вы ведь её босс, да? — Это не входит в наш договор. Я оказал ей услугу уже тем, что предоставил убежище. На данный момент у меня нет ресурсов, чтобы помочь ей… но, я уверен, найдётся у маленькой Блайт. Ну и задачку же ты себе поставила, маленькая Блайт… Эмити села, напряженно перебирая варианты. Взгляд сам собой вернулся к Луз. Всё это было каким-то безумием. Бессмыслицей. Нога отстукивала нервический ритм — пускай. Ковен лекарей — пока, так и быть, отметаем. Но обращаться к диким ведьмам? Тут уже договор точно взбунтует. Да и откуда Блайт знать, как их найти? Что она вообще могла сделать в этой ситуации?! почему ты вообще должна действовать? её смерть решит все проблемы, и ты знаешь это. я никогда не учила тебя бестолковому геройствованию. Да заткнись ты уже. Она поднялась на ноги: стало не хватать воздуха. Взгляд скользнул ниже. Что там валяется в темноте под кушеткой? Она села на колени и достала, к своему удивлению, вместительный, из какой-то грубой потёртой ткани мешок, в котором бренчало стекло. Пустые пузырьки. Она достала один и поднесла его к огню свечи. Внутри — только черные-пречерные разводы. — Что это? — Я не спрашивал, — пожал плечами Эзофагус. — Но пару-тройку раз видел, как она принимала это, пока думала, что никто не смотрит. Пошарив немного внутри, Эмити не сумела обнаружить ни одной полной склянки. И тогда у неё, наконец, зародилась идея.

***

Эмити попросила старого демона держать её в курсе, а сама стала возвращаться в центр, прихватив с собой пузырёк. У неё была гипотеза. И контакт самой могущественной ведьмы на островах, которая оказалась в тот час свободна. Но, стоя под простой деревянной дверью, Эмити не могла не усомниться в правильности своего решения, тем более в свете… того, как именно окончилось их последнее занятие. Сегодня утром, впрочем, совсем не создалось впечатление, что наставницу это заботило. Да и образ чужого страдания был ещё свеж в памяти — неужели правильно, увидев это, волноваться из-за пустяков? Эмити собрала волю в кулак и постучалась — за дверью раздалось карканье, и она отворилась. — Мисс Клоторн, спасибо, что согласились уделить мне время, — затараторила Эмити, врываясь в квартиру. Корбин счастливо закружил вокруг. А потом, заметив, как в руке блеснула склянка, ловко выхватил её. — Эй! — Не балуйся, друг мой, — пробурчала Лилит, отрываясь от каких-то свитков. Ворон-палисман бросил склянку ей в открытую ладонь. Женщина не без любопытства покрутила предмет в руке, не торопясь его возвращать. — Это?.. — То, о чём я могу попросить только вас, — сказала Эмити, и стала сбивчиво, теряя дыхание, объяснять: — Я знаю, вы одна из лучших алхимиков на островах, и мне нужно знать, что это за зелье, где я могу его достать или, быть может, как воспроизвести- — Вы не алхимик, Блайт, — отсутствующим тоном заметила мисс Клоторн. — Алхимия не так далека от моей специализации, — махнула рукой Эмити, принявшись наворачивать по комнате круги. Наставница легко привела её в чувство: — Не рановато смешивать ковены? Эмити встала, краснея. Лилит не спешила продолжать. Поглядывая то на пузырёк, то на ученицу, она явно чего-то ждала. — Не собираешься рассказать, что это?.. — Я не знаю, могу ли, — пылко созналась Эмити: сердце колотилось как безумное. Разве легко было всё объяснить? Тем более, что сама не понимала ничерта, только знала, что Луз почему-то держала это всё в секрете, — и правильным казалось уважить её желание. Так что Эмити умоляла, даже если это могло быть ошибкой: — Давайте сойдёмся на том, что я помогаю Боше со школьным проектом. Пожалуйста. Лилит задержала на ней взгляд. Эмити Блайт никогда прежде ничего у неё не просила — и посметь не могла. А сейчас она стояла в её гостиной, красная и напуганная, уставившись в пожухший ворс старого ковра и сминая полы туники, и умоляла. Усевшийся у Лилит на столе Корбин посмотрел на них и тихо щелкнул клювом; задумчивое лицо женщины разгладилось. Вздыхая, она сказала: — Школьный проект. И я не скажу ничего, если это, — она потрясла склянкой, — что-то запрещённое или… опасное. — Тогда вы были бы последней ведьмой, к которой бы я обратилась, — сказала Эмити без всякой уверенности. Смотреть, как колдует глава Императорского ковена, всегда было величайшим удовольствием. Тем более, не для публики. Тогда, конечно, её магия была яркой, пафосной, взрывной — словом, впечатляющей… Но это была мишура. Лишние усилия, чтобы впечатлить тех, кто никогда не оценит чистого мастерства. Такого, что всегда эффективно и экономно. Ей потребовался один идеальный круг, легчайшее вложение силы, чтобы начать раскладывать разводы на компоненты. — Твоя… дуэль, — начала Лилит, не отрывая глаз от склянки, над которой колдовала. — Я слышала… — Да, я проиграла, — ответила Эмити, садясь на табуретку. Нога снова принялась отстукивать ритм, и Блайт вновь не заботилась тем, чтобы его прервать. — Это даже смешно. Она опоздала на двадцать минут. И заявила, что в наказание не будет колдовать… ровно двадцать минут. — Ты шутишь. — Ни капли. Я думала, что победила, когда взяла её в купол… Она соврала. Сожгла его — двадцать минут не прошло… Мне следовало вас послушать. Я была не права, когда так… резко восприняла вашу идею. — Простой путь не самый всегда верный, — выдохнула Лилит и погладила прильнувшего к ней Корбина. — Ты слишком совестливая, чтобы тебя это потом не изъело. Хотелось возразить, но ритуал был уже завершён — брови наставницы взлетели вверх: — Где ты?.. — Не могу. Не сейчас. Так что это? Она качнула головой, задумываясь. — Это… по сути, иммунодепрессант. Экспериментальный… Ты не воспроизведёшь это зелье — даже я не смогу, не сейчас. Большинство ингредиентов под строгим контролем. Нужно пройти несколько… бюрократических процедур, это займёт время. — Я не уверена, что у неё есть время, — прошептала Эмити. Наставница не дала знать, что услышала — только ухо у неё слегка дёрнулось. Корбин клюнул Лилит, заставляя её сморщиться в отвращении. Она возразила полушёпотом: — Не будь нелепым. Я не могу… Нет, это слишком рискованно. Но палисман, распушив белые перья и раскрыв крылья, явно давал понять, что от своей идеи не отойдёт, — и снова клюнул её. — Мисс Клоторн? — Это сумасшествие! Ты никуда не летишь, — шикнула она на палисмана, но потом… её взгляд вернулся к ученице. Должно быть, она увидела опущенные уши, мрачное, почти похоронное лицо — и подумала… Титан знает, что она подумала в тот момент, но решение было принято. Тяжелый вздох. Лилит откинулась на стуле, закрывая лицо руками, и едва слышно пробормотала: — Я становлюсь слишком мягкой… Эмити была в высшей степени озадачена, когда Корбин подлетел к ней и упал в руки тёплым белым посохом из палистромового дерева. — Это?.. — Он отведёт тебя к… одной ведьме… она по-своему известна. Признаться, она куда лучший алхимик, чем я. И… не скована бумажной волокитой. Она поможет. Ей будет достаточно увидеть мой посох. — Её голос стал совсем тих, когда она добавила: — Ох-х, я об этом потом пожалею… Эмити это всё не нравилось. Совсем не нравилось. Но если это была идея наставницы — не могло всё быть так ужасно… правда ведь? — Только запомни: не говори ей, что ты Блайт. В моменте совсем не было времени подумать о смысле загадочного предупреждения: прежде, чем Эмити успела даже пискнуть, палисман поднял их в воздух и устремился в темнеющее небо.

***

Если бы Эмити давали по улитке каждый раз, как её вело к каким-то мутным личностям, то их у неё было бы уже две. Да, немного, но странно, что это случилось дважды за вечер. Палисман уверенно вёл её всё дальше от города, глубже в лес, минуя рёбра. Под ногами пролетали и каменные, и деревянные дома, и жилища, выдолбленные в костях. Эмити готова была поклясться, что видела ночлежку. У ведьм не в природе бояться высоты, но волей-неволей перехватит дыхание, если впервые в жизни взмыть так высоко. Они летели к морю — злому и непрощающему кипящему морю. Корбин замер прямо над одинокой скалой. Эмити не сразу увидела одинокое жилище и башню, возвысившиеся над волнами. Палисман стал медленно приземляться… когда к ним устремилось червеобразное нечто на такой скорости, что, столкнись оно с ними — с лёгкостью сбило бы Эмити с посоха. Она и так чуть не свалилась и теперь висела вниз головой, намертво вцепившись руками и ногами в древко. Вся краска исчезла бы с лица, если бы оно не наливалось сейчас кровью от чистой силы гравитации. А нечто, издавая ужасающий «хут-хут», протянулось ещё на несколько метров вверх, а затем угрожающе нагнулось над ними. Эмити готова была поклясться, что видит в пустых как бездна глазах свою смерть. Существо заявило: — Несанкционированное приземление, хут-хут! Вторга-а-аетесь? О нет, это один из тех домашних демонов, которых заводят, чтобы они выворачивали наизнанку незваных гостей? Тварь точно выглядела, как одна из таких. Конечности начинали затекать. — Н-нет, я… я думаю, мне нужен ваш хозяин?.. — Эмити неуверенно покосилась на Корбина. Палисман закивал. Демон, заметив Корбина, восторженно завосклицал: — О! О! Я тебя знаю. Я тебя видел! — потом, немного подумав, поубавил восторг. — Но ты приходил железными масками… хм-м-м… — У меня нет железной маски! — начиная паниковать, поспешно поправила Эмити. — Конечно. Если ты её не- — Хути, кого ты там кошмаришь?! «Хути». Дом на скале с одинокой башней… Эмити медленно повернула голову вниз. О нет. Правда, она не могла поверить. Совиная Леди. Та самая, которую разыскивали по всем островам, та, награда за которую заходила уже за миллион улиток. Стояла перед ней, рассматривая с ленивым интересом сытого медведя. Или совы, раз на то пошло, но тогда, простите, метафора не работает… не суть. — Откуда у тебя этот посох? — спросила она первым делом после того, как Эмити приземлилась, спасибо решению женщины разобраться и не скармливать их Хути. Корбин застыл деревянным наболдашником, не желая участвовать в обсуждении. Ну и трус. — Меня послала сюда наставница, — ответила Эмити. Дрожь в голосе сдержать она уже даже не пыталась. И на ведьму не смотрела, как будто Совиная Леди могла превратить её в камень одним взглядом. — Лилит Клоторн. Дала посох. Её, да. Помогите? Ну и что это началось?! Но Совиная Леди довольно замычала, — звук, который, показалось Эмити, ничего хорошего не сулил, и она покрепче взялась за посох. Чуть что — улетит. Получится ведь убежать, да? — Лили ко мне ещё никого не посылала… ну, кроме императорцев. Но они и вполовину не такие забавные. — Она оказалась вдруг ужасно близко, почти вплотную к Эмити, разглядывая её с пугающим вниманием. — Кого-то ты мне правда напоминаешь, малая… Как тебя звать? — Э-… — и Эмити тут же замолкла. Да, так и назови, дура, своё имя самой разыскиваемой преступнице. Совсем сдурела? Забыла, о чём тебя предупреждала наставница?! — Элайза?.. — Коне-е-ечно, — протянула женщина, и Эмити вот уже решила, что ей конец. А потом Совиная Леди развернулась и как ни в чём ни бывало поманила за собой взмахом руки. — Ладно, плевать. Хути! Скажи Кингу, чтобы накрывал стол: у нас гостья.

***

Нет, правда, могла ли она когда-либо представить, что ей придётся делить стол с кем-то вроде Совиной Леди? Скажет кому — не поверят. В лицо рассмеются. И хорошо если так, потому что иначе ей просто конец. И Лилит, раз на то пошло. О, Эмити позаботится, чтобы наставницу тоже за собой утащить. Это ведь её идея, Титан Всемогущий. Сумасшествие какое-то. Представление маленького двуногого демона, чего-то среднего между питомцем и малолетним ребёнком, о том, как должен был выглядеть накрытый стол, оказалось очень… своеобразным. Он просто накидал всего, что было у них в закромах, включая какое-то неразличимое, черное от грязи клубневое растение. Довольный своей работой, он улёгся на диване по-собачьи и засопел. — Ну разве не очаровашка? — довольно фыркнула Совиная Леди, потрепала его по спине и уселась в паре сантиметров от Эмити, в руке — кружка с чем-то красным. Она бы, может, и согласилась, если бы не увидела секунду назад, как из него выпрыгивало что-то блохообразное. Ей, конечно, могло показаться. Но серая грива самой женщины выглядела так, словно в ней могло жить несколько колоний маленьких организмов, развиться до уровня маленьких таких цивилизаций, устроить парочку войн, а потом… — Итак… Элайза, — начала Совиная Леди, играючи подмигивая. Эмити честно показалось, что у старой женщины начались судороги. — Что же привело тебя в мою обитель? «Обитель» — это громко сказано. Нет, дом был в какой-то мере роскошный. В той же степени, в какой будет старинный замок, заселись туда кучка бездомных. Тут не то что тряпочкой пройтись, надо было устраивать целую операцию. Руки так и чесались. Но ты же гостья (ага, непрошеная) — держи себя в руках, Титана ради. Гнездо… так. Так, стоп, стоять. Что-то напоминает, не правда ли? — Мне нужна помощь с зельем, — начала Эмити, пока в голове скрипели шестерёнки. Лицо женщины, эти выпуклые, внимательные глаза и острый подбородок ужасно кого-то напоминали. И внушительный рост, так что голову приходится задирать, чтобы смотреть в лицо?.. — Наставница сказала, вы хороший алхимик, и вас не сдержит… бюрократия… и что вы поможете, когда увидите Корбина… Палисман на посохе снова ожил, стоило ему услышать своё имя, и дружелюбно каркнул. Эмити дёрнулась, когда услышала взмах двух крыльев, — и откуда-то вылетел маленький совёнок, приветствуя своего собрата. Но не может же быть, чтобы они и правда были… — Ну, это и правда приятно, увидеть маленького насмешника. Тем более когда мне не прилетает им по голове. Вместе с Лили вырезали, знаешь… — женщина ностальгически вздохнула. — Эх, времена-а-а… Эмити с ужасом уставилась на Совиную Леди. Наконец что-то встало на места. — Вы… вы её… — но, очевидно, не до конца. — Вы её мать? Женщина подавилась той жидкостью, которую медленно попивала весь разговор, — несколько капель попало Эмити на лицо, к её полнейшему ужасу. Корбин, игравший где-то сзади, бросил в неё полотенцем, ужасно провонявшим старостью и влагой, но Эмити стоически это стерпела, вытираясь. Она уже начинала мечтать, как, выбравшись отсюда, соскребёт с себя по крайней мере один слой кожи. Кошмарное место. Кошмарная женщина. Ужаса не осталось — сплошное омерзение. А хозяйка, тем временем, всё возмущалась: — Титан, я не настолько старая! Мы погодки! — Помотала же вас преступная жизнь… — не сдержавшись, заметила Эмити. Наступило молчание. Вот же… Это, наверное, было грубо? Ну всё, теперь её точно отсюда выкинут. Пожалуйста, выкиньте уже отсюда… Но потом Совиная Леди расплылась в улыбке — и рассмеялась таким неподдельным, многослойным смехом, который Блайт слышать никогда прежде не приходилось. И как бы странно это ни звучало, ей почудилось, что от одного этого звука в плечах стало немного меньше напряжения. Но всё-таки старые ведьмы — самые страшные. Эмити даже предположить не могла, что происходило у женщины в голове, чтобы вызвать такую реакцию. — Теперь я поняла, зачем Лилит тебя послала, малая. Она хочет уничтожить меня морально. Но я куда крепче, чем она думает… Слушай, я думала, это не такой уж и секрет, что я её сестра… Как зовут меня знаешь хоть? — Совиная Леди?.. — М-да. Мне надо заниматься продвижением среди молодёжи. Слышишь, Кинг? Ты же молодёжь? Поручаю тебе что-то придумать. В ответ маленький демон только пнул воздух, невнятно что-то бормоча, а потом опять затих. — Ну что с него взять… Идалин Клоторн, будем знакомы. Ты меня развлекла, и сегодня у меня не так много дел… Но за просто так не работаю, даже если тебя послала Лилит. Будешь должна. По рукам? Зная, что закончится это, скорее всего, очень плохо, Эмити всё равно не сумела сдержать облегченного вздоха.

***

Они летели назад. Холодный воздух сдувал с кожи ощущения, которые оставил странный, хаотичный дом, и эта… невероятно сбивающая с толку женщина. В сумке тихонько бились друг о дружку зелья: наделали про запас, безумная ведьма ещё и вовлекла Эмити в процесс. Надо заметить, это было… на редкость познавательно. Лилит не врала, когда говорила, что Идалин была прекрасным алхимиком — если бы только маленький демон не мешался под ногами… но они всё равно закончили удивительно скоро, суммарно всё заняло не больше часа. Как попадёт в Императорский ковен — обязательно займётся алхимией. Эмити вела Корбина не обратно, к его хозяйке, а к бедному пригороду, к ночлежке, нарастающей на кости бога как опухоль. Управлять палисманом в полёте было поначалу сложно: Корбину не нравилось, как Эмити давила на него, и только после того, как они чуть не разбились об одно из рёбер, она выучила урок: палисман достаточно было мягко направлять. Не приказывать — просто предлагать дорогу. И тогда он сам находил путь. Ещё с воздуха она заприметила императорских солдат. От вида железных масок в Эмити что-то замерло. Ей, конечно, нечего было скрывать… до сегодняшнего дня — не было. Но она всё равно затаилась, и, нырнув за деревянные дома, они с Корбином теперь бесшумно плыли в паре сантиметров над землёй. Ковенцы кричали и хватали кого-то, прижимали к земле и угрожали. Челюсть сама собой крепко сжималась, а сердце в груди отбивало неровный, громкий ритм — было страшно, что он донесётся до их ушей, но… Эмити и Корбин скользнули в окно. При виде посоха, редкого инструмента, демоны и ведьмы ахнули. Не даря им своего внимания, Эмити поспешила в подвал. Посередине спуска до её ушей донеслись крики и глухо звучащие из-под масок угрозы. Она не понимала, почему теперь бежит. Старый демон напряженно сидел там же, где Эмити его оставила, единственным видящим глазом косясь на Луз. Она всё ещё почти никак не реагировала, но глаза её были открыты. Эмити подошла к ней, молча доставая из сумки полную склянку, и, приподняв ей голову, стала медленно, осторожно напаивать её зельем. — Если не сработает… Я отвезу её к лекарям, ясно?! — Поступай как знаешь. — Эзофагус прислушивался. — Что за шум наверху? Ковенцы? — Да. Зачем они?.. — Просто регулярный рейд. Тебя вряд ли тронут. — Он кинул на Эмити внимательный взгляд, замечая, как у неё напряглись плечи, а взгляд то и дело возвращался к лестнице. — Неужто зверёныш боится бравых слуг Императора? — Ничуть. Но… У вас, может быть, есть другой выход отсюда? — Конечно. «Всегда имей пути к отступлению…» — он тяжело встал с коробки и прошёл к стене. Нажал на доску, которая ни капли не выделялась среди других, но прогнулась под его пальцами, открывая спрятанный проход. — Бабушка учила. Мудрая женщина. Этот тоннель ведёт в центр… Эмити кивнула и подняла Луз с лежанки. Горячее тело слабо вздрагивало в её руках. Эмити села с ней на левитирующий посох, так, чтобы было удобно придерживать Луз со спины. Посмотрела в последний раз на демона — невозмутимого, как скала, — а он только и сказал ей: — Постарайтесь больше никогда сюда не возвращаться, девочки.

***

Было не так много мест, где Эмити могла с ней спрятаться. Одним из немногих и самым близким оказалась тайная комната в библиотеке. Зелье, конечно, не исправило всё в одночасье. Эмити терпеливо ждала, пока оно возымеет… или не возымеет эффект, ведь с Совиной Леди могло быть быть и так. Вдруг обманула — или зелье тут вовсе ни при чем?.. Палисман задумчиво наблюдал за Луз. Эмити хотела бы знать, что творится в его маленькой голове. Но эта тайна была открыта только Лилит. — Ты… расскажешь ей всё? Ворон посмотрел на неё. Он не мог улыбаться — это просто анатомически невозможно, — но его глаза весело сощурились, и он ущипнул Эмити за палец. А ей гадай, что это значит… Но она всё равно прошептала: — Спасибо. Он оставил их. Эмити — наедине с девочкой, которая одновременно пряталась от ковена на задворках города и привлекала к себе громкое внимание в стенах школы; была невероятно сильной, достаточно, чтобы так долго выстоять на магической дуэли, не колдуя, — а теперь лежала, не в состоянии пошевелить пальцем. Больше она не кашляла. И её кожа больше не жгла. Старания себя оправдали. Да, это облегчение — просто удовлетворение от завершения утомительного проекта. Только и всего. В мочках ушей всё ещё блестело два иллюзорных камня. Эмити было интересно. Она считала, что за все свои старания заслужила хотя бы знать, правда ли Луз страдала от ужасного акне. Она коснулась левой сережки. Её было так легко снять: уши оказались не проколоты… Эмити застыла. Ухо потеряло остроту; половина лица, вместо вороха прыщей, оказалась покрыта несколькими ровными шрамами. Возвращая украшение на место, Эмити тихо гадала: Разве может человек колдовать?

***

Трудно сказать, сколько времени прошло, когда Луз очнулась. Много, наверное. Она точно была шокирована, обнаружив себя не в вонючем подвале, а в мило убранной комнате головой на коленях прекрасной девушки — даже если эта девушка была Эмити Блайт, прожигающая её взглядом. Нетрудно сложить два и два. Луз медленно моргнула, прежде чем хрипло спросить: — Чему обязана?.. — Своему внезапному коллапсу, я полагаю, — ответила Эмити. В одной руке у неё лежала книга с цветастой обложкой, а пальцы другой выбивали на деревянном полу строгий ритм. Он странно успокаивал. — Теперь ты должна мне очень много объяснений. Не думала, что меня свяжет с преступницей. — Моё самое страшное преступление — против стиля, — вымученно улыбнулась Луз. — Ладно, ещё несколько краж и бродяжничество. — Ты не говорила, что больна. — Это не что-то, чем делишься спустя пару дней знакомства. — Как так вышло, что ты… — Это… — Луз зарделась и спрятала лицо в руках. — Я забыла… пополнить запасы. Увлеклась. — Титана ради… Какой абсурд. Весь этот день — этот невыносимый круговорот хаоса — от того, что Луз просто забыла? Эмити отрешённо заметила, что начинает смеяться. Ужас, непонимание, злоба — всё теперь накатывало тяжелыми волнами, и Эмити стала давиться этим смехом, — пока он не кончился. Она закрыла глаза руками, пытаясь вернуть ускользающий контроль. Но это было слишком. Чем сильнее она сопротивлялась, тем невыносимее горело в груди. Луз приподнялась на руках, почувствовав, как Эмити трясет. Попыталась заверить её: всё хорошо, ты можешь больше не сдерживаться, — но её уже не слышали, только тяжелый, слабый полувой, полный боли, был ей ответом. Тогда Луз мягко забрала книгу из её рук. Это казалось правильным. Это было меньшее, что она могла сделать, чтобы загладить вину, — ложась обратно, Луз начала тихо читать. Знакомые строчки, заученные почти наизусть, позволили… не успокоиться, нет, — перестать с собой бороться. Луз не переставала читать, пока Эмити, зная, что на неё не смотрят, дала себе развалиться. — …прости, — сказала она совсем тихо, когда волна миновала. — Я опять это сделала. — Что — это? — Не сдержалась. Это жалко. — Это естественно. Могу представить, что у тебя был тяжелый день. — Луз вернула ей книгу, только на пару секунд задержав на обложке пальцы. — Я… мне кажется, я читала её… — Правда?.. — Только плохо помню сюжет. Это было очень давно… — она закрыла глаза, и слабая просьба была именно тем, в чём Эмити нуждалась: — Можешь… почитать мне? У тебя красивый голос. И Эмити, слабо кивнув, начала читать главу Доброй ведьмы Азуры — любимую книгу о доверии, цене смелых поступков и неумирающей надежде. Губы ещё шевелились сами собой, даже когда Луз снова уснула. Только на этот раз — без боли, спокойным, мирным сном.