Хрупкие

Хорошее намерение, маленькая Блайт. А делать мы что-нибудь собираемся? …она учится до поздней ночи: мама недовольна. ты проседаешь, меня спрашивают, что с тобой происходит. зачем ты так со мной поступаешь?.. это всё твои книжки — очередное бестолковое хобби. эмити кивает и прячет их подальше, и учит-учит-учит… Перед Бошей, допустим, извинимся. Но ведь ты не чувствуешь себя виноватой? Ты ведь ничего не контролировала. Ты никогда, Блайт, ничего не контролируешь. …она продолжает заниматься с лилит — та не спрашивает про сами-знаете-что. у эмити трясутся руки, когда она вырисовывает очередной круг — провал. она видит в её глазах непонимание (раздражение? разочарование?) и чувствует стыд — какой Ковен с такими результатами? и она пьёт зелья, от которых болит голова, зато руки не трясутся и спать почти не хочется… Август? Ты ему ничего не сделала?.. Ну, почти… Так, видимо, работает дружба. А много ли ты знаешь о том, как дружба, собственно, работает? …она больше не лучшая на курсе — известно, кто занял эту роль, — но когда им говорят, что на носу инспекция, эмити вежливо просят помочь. ведь все знают: на младшую Блайт всегда можно положиться… Наконец, Уиллоу Парк. Сколько можно заталкивать эту мысль в дальний ящик? Тебе ведь стыдно? Нет? …свет бьёт в глаза; ей не нравится здесь находиться. толпа в зале гудит и отвлекает, мешает сосредоточиться на машине перед ней. абоматрон бьёт её по лицу, и эмити падает, гадая, как много им понадобится времени, чтобы понять: она не притворяется… Это были не самые правильные слова, не думаешь? Даже если она и правда не на своём месте? Даже если- Ну вот опять. Это ведь не твой голос, да? Ты надеешься, что не твой. Но это, в сущности, всего лишь ещё одно оправдание. Чего разлеглась?.. Вот так. Больно, конечно. Но это — только твоя вина. Вставай и заканчивай выполнять свою часть. Может быть, тебя даже похвалят после, это ведь стоит того?.. Хотя она всё ещё так разочарована тобой. Скоро это кончится, и ты сможешь отдохнуть. Поверила? Нет, конечно… Теперь выпей-ка ещё разок эту гадость, маленький трудоголик, и вперёд на Ковенцию. А кто не устаёт?

***

Ежегодная Ковенция, которую она всегда так ждала, на этот раз… Нет, это здорово — вносить свою лепту и чувствовать себе частью общего дела. Должно быть здорово. И её волонтёрство не включало чрезмерно сложных задач. А всё равно каждое действие давалось с титаническим трудом, даже показать посетителю, в какой стороне уборная, или раздать флаеры ковена Мерзости. Каждый раз, проходя мимо императорцев, которых в этом году было едва ли не больше волонтёров, Эмити становилось не по себе. Иногда они смотрели на неё — и становилось вдвойне жутко. Скорее всего, им просто было интересно взглянуть на протеже Лилит Клоторн. Но Эмити представляла, что они уже всё про неё знают и выжидают удобного момента, чтобы заставить её ответить за все жалкие маленькие пригрешения. Сколько там до отбора?.. Пара месяцев? Она уже не чувствовала, что форма так уж хорошо будет на ней смотреться. Она шла по коридору, в одиночестве, смотря только на собственные сапоги, и пыталась вспомнить, чего же от неё попросила та милая женщина из ковена Маленьких кошек… а куда, собственно, Эмити теперь направлялась?.. Ей вдруг показалось, что белый плащ поволокся за ней, и с каждым шагом к нему липло всё больше пыли и грязи, пока он не сделался совсем чёрным… Ужасно велик. Почему же вечно всё велико?.. Она подняла глаза, чтобы не смотреть, и оказалась в главном зале. Всё кругом вертелось и размывалось. К ней кто-то подошёл, в остроносой маске, и сказал… Но Эмити не услышала, потому что он взял её за плечо, и от прикосновения руки в тяжелой перчатке стало дурно. Она стиснула зубы, покачала головой и сбежала. Флаги над головой сливались друг с другом, зелёный с оранжевым, жёлтый с розовым, в отвратительные, грязные цвета. От них мутило. Она опустила голову, и в почти зеркальной поверхности гладкого пола встретилась глазами с ведьмой. Выглядишь так себе. Не спорю. Но получше, чем ты — я-то всего лишь отражение. Она приближалась. Так быстро, что Эмити и не заметила, как столкнулась с полом — и стало темно.

***

Глаза тяжело открылись, и она обнаружила себя на узком жёстком кресле, от которого разнылась шея и болела спина. Никак не могла вспомнить, где она и почему. Точно не в зале, следя за очередью на автограф главы какого-то мелкого ковена. А где-то… где-то за кулисами. На стене — постер, один из тех, что висел у неё в комнате. Через мгновение Лилит сошла прямо с бумаги. А, и это тоже показалось… — Тебе лучше? — Я не понимаю, где вы, — вяло сказала она, — а где тоже вы. То есть… — Ладно, можешь не продолжать, — выдохнула она и присела на подлокотник кресла. — Тебе бы поберечь своё здоровье. Почему ты не ушла домой, как я тебе сказала? — …вы мне говорили? — Корбин, ты слышал? — Ворон каркнул. — Нет, это никуда не годится. Побереги бессонные ночи для Ковена. — Надо готовить себя уже сейчас… И у меня много дел. Нет времени спать. Я сейчас- Она попыталась встать, но Корбин сел ей на голову и клюнул в лоб. — Ай. — Он верно говорит, лежи… что за дела? — Вы знаете… А скоро ещё Луз должна представлять курс, но она бестолочь… — Луз?.. — А, да. Та, которая победила в дуэли… я бы вас познакомила. Но она не пришла, сказала… — подумав секунду, Эмити решила этого не повторять. «Меня мутит от всех этих флагов и ковенских морд, так что, пожалуйста, без меня». Лилит, должно быть, обидится. Эмити за неё уже повозмущалась. — Ну, не важно… Лилит ещё что-то спрашивала, кажется. Только она скоро стала расплываться в бело-синее пятно, а слова совсем потеряли смысл. Кажется, она что-то предложила. Что-то про перерыв — от их занятий. — Нет, мама ведь… — А, забудь про Одалию… Что же дальше?.. Она тебя загоняет, говорила Лилит. Нет — не на этот раз, отвечала Эмити. Просто мне очень-очень не хочется думать, — сказала ли она это, или только подумала?.. а есть разница?.. Эмити не заметила, как насовсем заснула. Таким образом вся Ковенция пролетела мимо неё.

***

Учиться, учиться, ещё раз учиться… Только почему же на следующий день она нашла себя отнюдь не на практическом занятии, а в кладовой, той самой, стены которой изъели зеленые пятна?.. Эмити помнила слабо, почему пошла сюда. Наверное желание спрятаться, наконец, победило. А это место успокаивало, и сюда почти никто не ходил. Она тронула пятно, гадая, как же вышел такой необычный цвет, и почему, несмотря на всё, материал слушался её. В нём было что-то ещё, кроме эссенции, грязи и гнили. Мерзоварение было похоже на алхимию, даже отдельные ингредиенты пересекались, но существовало формальное разграничение: отдельные компоненты добавлять в мерзость строго-настрого запрещалось. Растительные, например. Эта как раз пахла не кисло-гнилостно, как следовало, а скошенной травой. Встретиться бы с тем, кто сделал это, и спросить… Впрочем, не стоило. Это ересь. Всё это. А всё-таки она нарисовала маленький круг. Стебелёк, два листа, лепестки… А если немного подумать? Нет, в ботанике она ни капли не разбиралась, и вышел самый усреднённый ползучий одуванчик. С зубками. Цветок грустно наклонился к самому полу: лепестки весили слишком много, а сделать тоньше было невозможно — развалится. Эмити смотрела на результат своей работы с тяжестью в груди. Скрипнула дверь, выводя её из задумчивости. — О, вот ты где. Тебе, похоже, нравится это место, — сказала Луз, проходя внутрь. Едва не наступила на пятно — неловко увернулась — и почти было упала в соседнее. Раскорячившись над ним, она застыла, рассуждая: — Не понимаю. Здесь воняет, и эта гадость жутко липкая. Ответа не последовало. Луз выпрямилась и пошла открывать окно. — У меня складывалось впечатление, что ты не из тех, кто прогуливает, — заметила она. Эмити немного напряглась, но снова промолчала. Она не стала говорить, что всего-то потеряла счет времени и прогуливать вовсе не собиралась. Поймёт, что врёт. — А ты что здесь делаешь? — Мне скучно. Эмити кивнула: в принципе, исчерпывающее объяснение. И продолжила смотреть на цветок. Он всё ещё не развалился, хотя так и клонился к полу. Если немного напрячься… Он, наконец, выпрямился, и она повернула его к себе. За спиной чувствовалось чужое присутствие. Луз смотрела, и это почти было смутило, но в её глазах было лишь прямодушное любопытство. Эмити «сорвала» цветок и предложила его Луз. Она скривилась, и это выражение показалось отчего-то ужасно забавным. Эмити прыснула, скаля клыки: — Не будь такой брезгливой. — Как кое-кто конкретный. — Ты не находишь, что это очень хороший материал? Он до сих пор держится за эти стены, как ему было приказано много лет назад. Он очень послушен, но упорен. И такой упругий… Я бы не смогла сделать это, — она подняла одуванчик, — с тем, что варю сама… если выяснить, что именно в составе… К своему удивлению она обнаружила, что Луз внимательно слушает, вместо того, чтобы куда-нибудь убрести со скуки. Смотрит с выражением, которое Эмити, как ни хотела, не могла прочесть. — Но, — она себя поправила, — это против правил. — Да? Каких? — Ковенских, — фыркнула Эмити. Очевидно же. — Кто-то примешал алхимические ингредиенты. — Это глупо, не находишь?.. Результат-то лучше на выходе. — Закон есть закон, — пожала она плечами. — Но кому я это говорю?.. — М-м… а сдала бы меня? Если бы не договор? Это был очень простой, в сущности, вопрос. На который Блайт очень легко ответить, верно?.. Только Эмити что-то не могла. Она положила цветок на одно из пятен. Он растаял, сливаясь с массой, которая его породила. А ответ — его Эмити так и не дала.

***

Дальше… актовый зал. Когда?.. Плевать. Почти пустой… за исключением девушки у котла, которая с ней, кажется, спорила. Эмити нахмурилась от боли — Луз фыркнула. — Ну ведь не настолько ужасная идея!.. — Она, видимо, была уверена, что Эмити её всё это время слушала. Славно. — Хорошо, от фейерверков откажусь, но пауки-то! — Ты хочешь подарить инспектору сердечный приступ. А этого нет в сценарии. — Сценарий, сценарий, сценарий! — она вскинула руки. — Он ограничивает моё самовыражение! — Презентация не для того, чтобы ты самовыражалась, Луз. Это формальность, которую устраивают из года в год, как будто Ковен успел забыть, чем мы занимаемся… Луз задержала на ней задумчивый взгляд. Потом, внезапно для Эмити, спустилась со сцены и плюхнулась рядом. Эмити сунула ей в руки сценарий, и она взяла его, но смотреть не стала. — Для кого-то, кто тащится по правилам — удивительно критичное замечание. Ты ведь два года подряд выступала? — Три, — пожала Эмити плечами. — Ты, наверное, не поверишь, но я рада, что в этом году мне не придётся этим заниматься… — Шок, Блайт. — …с другой стороны, сама бы я управилась куда быстрее, чем сидеть и спорить сейчас с тобой. Ты умудрилась утомить Бампа настолько, что он сбежал. — Но фейерверк… — В прошлом году Боша напортачила с формулой и их запретили… — подумав немного, Эмити добавила, — только не говори никому, что я тебе рассказала. Мне не хочется с ней и из-за этого ругаться. — Я могила, — пожала Луз плечами. — Извини, что тебя задерживаю. Мне было, возможно, немного одиноко, а у тебя последние дни всё дела да дела… — О Титан… — Эмити потёрла виски, но отчего-то всё равно слабо улыбнулась. — Тебе нужно больше друзей. — Кто бы говорил. Эмити беззлобно уколола её локтем.

***

Эмити осматривала зал, глядела на гирлянды из флажков, которые помогала развешивать, и хотела всей этой красотой кого-нибудь задушить. Не принципиально, кого, на самом деле. Может, даже инспекторку. Жуткая она. Была в ней… в том, как она двигалась, как смотрела на них всех, было что-то хищное, и Эмити казалось, пока её приходилось ходить с Бампом под ручку и показывать школу («Нам нужна и перспектива учеников, Блайт, помогите сопроводить гостя») — казалось, что она не очень-то их слушала. Только глаза мигали третьим веком, смотря по сторонам. Наверное, она тоже много работала. Может, это была последняя школа из её длинного списка, она объехала все острова и теперь держалась на тех же зельях, которые Эмити уже потребляла заместо завтрака… Потом она заметила, как инспекторка облизывается, глядя на одного из учеников, и поклялась себе, что не будет сводить с неё глаз. С другой стороны, не то чтобы она могла что-то сделать этими трясущимися ручками… и что, неужели она правда планировала подозревать представительницу Императорского ковена… в чём именно, ещё раз? Просто плохое предчувствие. То было тридцать минут назад, кажется, Эмити знать точно не могла. А сейчас она стояла за кулисами, смотря на взволнованные выступления. Вот закончил Август, маленький гений, и Эмити, вынужденная делить дом с двумя иллюзионистами, не могла не восхититься его мастерством. — М-м… это всё?.. — скучающе спросила инспекторка, подпирая подбородок кулаком. — Н-нет, разумеется! — Бамп так потел, что Эмити отсюда видела, как блестит его подбородок под палисманом. — Следующие, прошу! — Пожелай мне удачи, — подмигнула Луз. — Никаких пауков, — вместо этого сказала ей Эмити, и Луз, довольная и тем, вышла на сцену. Всё шло… приемлемо. Луз рассказывала и показывала всё, что следовало, когда… — Стоп, — встала инспекторка. — Этот… запах… Директор. Что это? — А-а… маленький эксперимент с формулой?.. — он бросил строгий взгляд на Луз. Она пожала плечами. — От неё воняет. Луз залилась краской и в ужасе переглянулась с Эмити. Настал её черёд пожимать плечами. Разве что только… неужели женщина чувствовала то же?.. В зале повисло озадаченное молчание. Оттягивая воротник, который внезапно стал ему туг, Бамп уточнил: — Это ведь… не повлияет на ваш вердикт?.. — Ну как же, — она посмотрела на него сочувственно. — Если бы вам в ресторане предложили гниль, как бы вы отреагировали? — Я- Но он не успел ни осознать вопроса, ни отреагировать на то, что последовало: то, что было инспектором, сделало глубокий вдох, и Бамп обрушился на своё сидение, бессильный и будто постаревший. Паника поднялась только спустя секунды, когда пара десятков ведьм в зале уже были иссушены. Эмити и сама на мгновение застылва, наблюдая картину, которая казалась совершенно нереальной. Василиск, огромная змееобразная тварь в ошмётках от того, что было мгновение назад формой имперского инспектора, кружил по залу, пожиная магию всех в помещении. В этом всеобщем хаосе, посреди криков, беготни и жалких попыток отбиваться, Эмити не сразу заметила, что Луз встала как вкопанная, а с её лица сошла вся краска. Эмити без раздумий встала перед ней. — Луз!.. Надо идти, пока оно не… Но Луз её не видела. Кажется, она и существо, ревущее в экстазе от концентрации магии кругом, не замечала. Тогда Эмити заставила её посмотреть: взяла за обе щеки и повернула к себе лицом. — Мы бежим! Сейчас! Это сделало своё дело: остекленевшие глаза ожили, и Луз закивала. Эмити отвернулась и встретилась глазами с василиском, который уже было разинул широкую пасть… — Ложись! — Луз толкнула её на пол, и они укрылись за котлом. Переждав мгновение, она со всей силы толкнула его. Чугун грохнулся на пол, и крышка с шумом покатилась в зал. А за ней — орда мерзостей-пауков. — Ты всё-таки!.. — Не сейчас, — шикнула Луз и взяла её за руку. Пока василиск был отвлечен полчищем в своих глазах и во рту, Луз потащила Эмити за собой. Совсем недалеко: вместо того, чтобы спуститься со сцены, Луз постучала по полу… Распахнулся потайной люк. Луз тут же прыгнула в него, и Эмити, не желая знать, что будет, когда разъярённый зверь расправится с конструктами, последовала.

***

— В каждом здании должны быть тайные комнаты, — объясняла Луз, пока они шли между проходов в полу, стенах, потолке. Нет, тайные комнаты были обычным делом, но это… сеть срезов? Такая разветвлённая, всё это время?.. Они поднимались по извивающей каменной дорожке, подальше от дверцы в актовый зал. — Их сложно найти. Как ты?.. — Я упорная. — Луз ещё дрожала, но теперь казалась немного собраннее. Только глаза её лихорадочно сверкали, пока она прислушивалась. — Тыкалась по всем углам где-то с неделю. А как попала сюда — уже вопрос зубрёжки. — И ты… помнишь? Где каждый проход? — Ага. Надо ко всему быть готовой. — Например, — нервно хмыкнула Эмити, — к нападению василиска. Но они ведь!.. — Да. Вымерли. — Тогда что это было? — Василиск. — Как ты можешь быть уверена? — У меня есть глаза. — Ты испугалась. — …кто не испугается? Ты видела эту махину?.. Я знаю, здесь где-то картина, мы выйдем у самых дверей… — Не выйдем, — тихо возразила Эмити, останавливаясь. — Бамп показывал… «инспектору»… систему безопасности. Она убедила его поднять барьер, а потом мы поспешили в актовый зал. Луз застыла. Она повернулась, чтобы посмотреть Эмити в лицо, надеясь найти в нём опровержение сказанному. — Серьёзно? Мы заперты… с этим? — Наверняка, — ответила Эмити, наблюдая, как Луз нервно закусывает губу. — Там уже толкучка, в любом случае была бы. Мы можем… переждать? Кажется, здесь безопасно. — Переждать, — повторила Луз и рухнула на пол, выглядывая через маленький проход в стене, окаймлённый зубами — выход прямо из какого-то шкафчика, видимо… Она дёрнулась, когда мимо побежал один из учеников, а потом упал, слабый и иссохший, и мимо пронеслась тварь. — И как долго?.. — Я… уверена, что из Императорского ковена уже спешит помощь. Нам надо просто дождаться. — Эми, иногда ты просто… — она фыркнула, её лицо всё сморщилось. — Ты видела, какой он жирный?.. Это не первый раз. Он просто ускользнёт… а Ковен, ты думаешь, они убивать его будут?.. Они им живые нужны… А если не убить — все, кого он пожрал… Луз сжалась, запуская руки в волосы и пряча лицо в коленях, и едва слышно сказала: — Что ж делать-то… Эмити чувствовала себя как никогда потерянно: поведение и слова Луз не поддавались для неё никакому объяснению. Она села рядом. Странно, но не было внутри ни ужаса, ни ужасной усталости, которая уже долго была ей спутницей. Вместо этого формировалась идея, ясная и неизбежная. — Барьер… его ведь очень сложно пробить без того, кто его накладывал. У василиска будет много времени, чтобы найти это место. — Блеск!.. Умеешь же… — Просто называю факты. Я веду к тому… Если вариантов нет, лучше действовать нам. Они же ведь однажды вымерли. — Не думаю, что их вымиранию поспособствовало двое подростков… — Ты не можешь знать наверняка. Луз только вяло хмыкнула. Эмити посмотрела в зубастый проход. И тогда, в коридоре, где все ещё лежала, едва дыша, одна из жертв, прошли две знакомые фигуры. — Ты куда?! — подняла голову Луз, когда услышала, как Эмити выбирается из пасти шкафчика, стараясь не пораниться об острые зубы. Она ответила, не поведя бровью, так, будто следующие слова были самой разумной вещью, которую ей приходилось говорить: — Нам нужна будет помощь, чтобы убить василиска.

***

Эмити возникла перед ними на манер приведения: белая как снег; с мешками под глазами темнее и глубже, чем у работающего на пару ставок педагога; и, главное, — практически из ниоткуда. — Портер. Боша. — Её голос был совершенно ровен, а глаза наполнены кровью и нездоровой ясностью. — Вы куда? Август и Боша, не самое ожидаемое в любой ситуации, кроме текущей, дуо — уставились на неё с ужасом. Где-то впереди, куда они продвигались, со стороны выхода, раздались звуки борьбы и всполохов магии. Скоро настала тишина. — Мы… убегали, — первым подал голос Август. — Не убежите, — сказала Эмити с пугающей уверенность. Боша, тоже придя в себя, показательно от неё отвернулась. — Чего она? — Твоя подруга, ты и должна знать, — сказал Август, а потом добавил, как будто это была очень важная информация: — Она использует меня как мясной щит. Но на самом деле всё наоборот. Видишь ли, она более заметная цель. — Эй!.. И если тебе любопытно, — сказала Боша, не глядя на Эмити, и нет, любопытно ему не было, — то я с ней не разговариваю. Сбоку послышался стук чьего-то тела об пол. Все повернулись, видя Луз, которую несчастный шкафчик с отвращением выплёвывал. — Да твою мать, Боша! — сказала Луз. — …какую из? — спросила Эмити. — Какую обиднее… Научись уже разрешать конфликты по-взрослому! — Эй! …и опять — кто-то кричит, в ужасе. Пока они… А, ладно. — Что ты имела в виду, — сжимая переносицу, снова заговорил Август, — когда сказала, что мы не сбежим? — Входы и выходы перекрыты. Я видела, как это происходило. Мы все здесь заперты. — …и эта идиотка, которая не спит вторую неделю… — Третий день. — …хочет пойти и убить василиска. Как вам идея, мои дражайшие друзья? — Мы не… — заговорили Боша и Август в унисон, ошарашенно друг на друга уставились и заткнулись. Боша всё ещё не желала удостаивать Эмити своим вниманием. Значит, говорить пришлось Августу: — Я никогда не считал тебя сколько-нибудь разумной, Блайт. Иначе бы ты не дружила с Бошей… — Эй! — …я с ней здесь брожу только минут пятнадцать и уже хочу удавиться. Но… сражаться с этим? — Они бы не вымерли, если бы были так уж опасны, — повторила Эмити, пока за соседней стеной кто-то начинал молить о пощаде — а, нет, уже всё. — И у меня есть план. — Ага. Конечно. И мы все с радостью тебя выслушаем и будем делать всё, что ты скажешь. — Прекрасно. Тогда… — Это был сарказм, Титана ради! Рёв. Звук, словно воздух стремительно прорезало что-то большое и злое. Все на мгновение застыли и затихли, и Эмити поняла: приближается. Оно возвращается в их сторону. Прежде чем ошарашенный Август успел броситься прочь, Эмити схватила его за шкирку и с атлетической ловкостью, которой ещё не до конца лишилась, закинула его в пасть шкафчика. С Бошей, благо, такого проделывать не пришлось. Василиск пронёсся по коридору, не обнаруживая подростков, так аппетитно кричавших друг на друга мгновение назад, и разочарованно полетел прочь, уловив запах магии этажом выше. Этот ведь был уже совершенно зачищен.

***

Они расселись по углам запутанных коридоров потайного перекрёстка, каждый сам по себе, в молчании. Август напряжённо прислушивался к звукам из-за дверей. Боша грызла ногти, не пытаясь уже сохранять никакой иллюзии собранности. Луз не находила себе места и, хмурая, наворачивала круги. Видимо, они всё-таки надеялись, недовольно подумала Эмити, переждать. — Ковен справится. Это их работа, — подал голос Август. — Вы знали, мой отец как-то раз вёл репортаж с одной из операций?.. Он рассказывал, как они слаженно работают. Как один организм. — С одной клеткой мозга на всех… — фыркнула Луз. — Гляньте-ка, у фрика есть мнение, — заговорила Боша, её голос дрожал. — По тебе Конформаториум плачет. Нападение на офицера, например, не говоря о том, почему они пришли изначально- — Потому что я не пришлась по душе её мамаше. И лучше подставиться, чем смотреть, как твою подругу- Они ещё переругивались, но для Эмити их голоса уже давно слились в одну сплошную бессмыслицу. Ноги сами собой несли её от одной двери к другой, и она заглядывала в коридоры, залы и кабинеты, и в её голове складывался общий план школы. Наконец, она узнала коридор, который искала. — Я не отказываюсь от своего предложения, — ворвался её голос в поток ругани. Она наклонила голову: Боша уже вцепилась Луз в волосы, пока Август с отвращением на это смотрел. — У меня правда есть план. И вы можете либо выслушать меня, либо ждать, пока василиск узнает про это место. Три пары глаз уставились на неё. Угроза их не слишком-то впечатлила. Тогда Эмити набрала в грудь воздуха. И сделала то, чего всегда просила от младшеклассников в библиотеке, но к чему сама прибегала так редко: — Пожалуйста, мне нужна ваша помощь. И ещё кое-что — от чего лицо само собой залилось багрянцем: — И, Боша… п-прости меня. Шок. Тишина. Стыдоба какая. Тебе, Блайт, должно быть стыдно. — Да… ничего… всё норм, — наконец ответила Боша, краснея вместе с ней. Потом Луз: — Молодец, конечно, но ты правда не то чтоб должна была… А затем, из дальнего угла, раздалось что-то: задыхающийся то ли лай, то ли… смех. Август упал на пол, содрогаясь всем телом от внезапной истерики. Пока остальные глядели, не понимая, что происходит, Эмити спустилась к нему и присела на корточки, пока он пытался — безуспешно — успокоиться. — Я… — начала она нерешительно, теребя между пальцами полы туники, — правда очень хотела посещать ваш клуб. Никакого злого умысла. И мне… жаль. За всё. Включая… Эмити сглотнула. Идея, которую она даже в мыслях, только для себя, не озвучивала. Чужие голоса просто всегда были громче собственного… А сейчас они спали — сил на них никаких уже не было. Она осталась только со своим. — Включая Уиллоу. Август замолк и уставился на неё. Опять Эмити подумала, что всё испортила и только выставила себя дурой. Смотреть на него в ответ она никак не могла. — Это ты ей должна говорить, — буркнул Август. Затем он встал, навис над Эмити и вдруг похлопал её по плечу, заставляя вздрогнуть и поднять на него глаза. — Ладно, смотри. Я тебя выслушиваю, но при одном условии: ты повторяешь всё, что сейчас сказала, уже после того, как мы все будем в безопасности. — Ты меня и правда ненавидишь. — Есть за что. Эмити согласилась.

***

Она, наверное, в жизни так быстро не бегала. Даже в ту неловкую ночь, когда было наговорено много лишнего и сделано кучу всего необдуманного. Даже тогда она не бежала так быстро. Потому что прямо сейчас за ней неслась по воздуху тварь весом по крайней мере с тонну — и почти не отставала. Такой цели и не было — оторваться насовсем, но всё равно… Титан всемогущий, в груди уже горело, — а в уме всё равно надо было держать каждый- Рывок, рёв, удар о стену. Луз повернулась быстрее — и всё равно чуть не впечаталась. Василиск справился хуже. Пожалуйста, пускай сотрясение… В руках только обломок швабры. Пародия на оружие. Она старалась не оборачиваться лишний раз, но всё равно не смогла сдержаться: да, василиска теперь вело из стороны в сторону, как пьяную… э, летающую змею? Потом обдумаем метафору. Ещё рывок. Луз приблизительно помнила, где это. И инструкцию Эмити дала очень подробную. И всё-таки… Как только убедила?.. Она умела делать такое лицо… Ещё поворот. Немного. Оно кричало. Луз был знаком этот крик — от него кровь в жилах стыла. «Нам нужна приманка, — сказала она, — и ты, Луз, быстрее и выносливее всех в этой комнате.» Но в её выражении было что-то ещё — ещё одна причина, которую она не озвучила. Луз подозревала, что она знает. Смешно. Если бы она понимала, что это только- Как же больно! Луз явно себе что-то растянула или сломала. Каждый шаг — как ножом по нервам. Но останавливаться слишком страшно. «Я не буду этого делать», — сказала Луз. «…пожалуйста?» Она всё равно согласилась. Дура-дура-дура… За ней плелось густое одеяло иллюзорного дыма — работа Портера. «…защита. И приманка. Август — гений. Наверняка его магия безумно аппетитная». Она перекрывала обзор. Совсем немного. Раздражало. Почти. Ещё немного… больно-больно-больно до чего же- Дверь уже была распахнута. Луз ворвалась в кабинет. Василиск влетел за ней, вырывая дверной косяк из стены. Эмити Блайт обеими руками начертала широкий круг. Василиск сделал вздох, последние слои иллюзии оторвались от тела — и Луз рухнула на пол, хватаясь за грудь. Эмити действовала автоматически, не глядя. Мгновение — и зелёная масса, над которой Боша совсем немного поработала, вызвав новую волну реактивного роста, комбинация искусства алхимии и абоминации, разраставшаяся теперь с новой силой по стенам и полу как невообразимо агрессивная плесень, — масса пришла в движение. Василиск — связан по рукам и ногам. Пасть заткнута. Только надавить… Титан, до чего же сильная тварь! На висках проступил пот. И Луз… она лежала между ними, хватая ртом воздух, и сперва Эмити подумалось, что дело в истощающем побеге, — вот только до конца отдышаться она никак не могла. Её лицо скривило болью. А уши — уши действительно были круглые. Тварь и из серёжек вытянула всю магию. — Н-не смотри, — прохрипела она, — добивай уже!.. Эмити кивнула. Она надавила, и этого было бы достаточно, но- Укол головной боли, резкий и беспощадный, и рука дёрнулась. Круг развалился. Путы упали бесполезной зеленой слизью, которую василиск, не теряя ни секунды, стал пожирать с жадностью пожара. Эмити смотрела, как древняя шутка превращается в прах. Потом василиск поднял на неё глаза. Ему потребовался один рывок, чтобы прижать ведьму к полу. Когти впились ей в плечо. Василиск смеялся: — Думаешь, ты самая умная, девочка?.. но ты молодец. Ты долго продержалась, хвалю. — Эмити до крови закусила губу, когда с фальшивой нежностью тварь провела ей пальцем по лицу. Потом — ещё раз, рисуя тремя когтями дорогу от виска до щеки. Почему-то вдруг всё, о чем она могла теперь думать — это не закричать. — Я съем смешного зверька после тебя. Её магия… интересная. Любопытно, какая на вкус плоть? Треск — о спину василиска кто-то разбил стул. Потом ещё один. Сквозь кровь Эмити видела два размытых силуэта. Она знала, кто это, и от досады в ней поднялась злость, когда, спустя вздох, они оба обрушились на пол. Но это было не всё. Снова — треск, теперь совсем другой: глухой и мокрый. Череп зверя пробило обломком швабры. Голова василиска, пачкая её чёрной-пречёрной кровью, грохнулась рядом, а за ней и вся туша с оглушительным ударом. Луз стояла над ними, бледная, мокрая, сцепив зубы и держась за своё орудие, даже когда василиск перестал дёргаться и магия стала покидать его тело. Как будто отпустит — и сама свалится вместе с ним. Её глаза не сразу сфокусировались, невидящие и полные смертельного ужаса. Ни говоря ни слова, Эмити вытянула руку и накинула ей на голову капюшон, пряча ещё круглые уши. Магия в серьги должна была уже вернуться, но их придётся настраивать заново. — Это был… наитупейший план, — сказала Луз спустя вечность, нагибая к ней голову. — Ты?.. — В порядке, — сказала Луз, хмурясь. Её дыхание было ещё неровное, губы — белые, но хотя бы взгляд стал сосредоточен. — Надеюсь. Но больше из меня приманку не делай. — Ладно. — И… никогда так не подставляйся. — Хорошо. — Я испугалась. — Я тоже. — По её как никогда бледному лицу струилась кровь. — Надо было оставить это императорцам. Не разжимая рук, Луз кивнула.