Четыре провала Натаниэля Веснински и один поцелуй

Настраивая гитару перед финальной репетицией, Натаниэль то и дело мысленно возвращался к тому злополучному разговору с Кевином в кофейне и своей мрачной решимости после диалога с Эндрю. Выступление уже завтра, а в его голове всё никак не соберутся нужные слова в правильной последовательности. Всё это напоминает провал. Такой скорый, такой больной — очередной провал. Он позволил себе совсем немного подумать о барабанщике — о его слабой улыбке, восторженном голосе, манящих глазах. Совсем немного. Даже не погружаясь в эти мысли так сильно, как мог бы. Именно в этот момент в студию зашёл лидер и по совместительству солист группы. На самом деле, Рико Морияма — приятный человек… если не считать его постоянных игр в кого-то неведомого. Стоит его брату, — Ичиро, — маякнуть где-то рядом, так тот сразу становится прилежным музыкантом: и товарищи ему не интересны, и тексты он хорошие пишет, и ноты высокие возьмёт. В одно время он тыкнет тебе носом в каждую твою фальшивую ноту, а в другое — окажется первым, кто предложит помощь. Рядом со старшим братом не повернётся в сторону твоей проблемы, а наедине будет долго молчать, чтобы в подходящий момент сказать самые нужные слова. Ни в чём, кроме музыки, не интересуется, а потом, как самая главная сплетница, поможет и извиниться перед второй половинкой, и подобрать лучший подарок, и сделать так, чтобы он или она больше никогда не обижались! Притворяется, сволочь. И ведь чаще всего он предпочитал строить из себя неприступного и включать режим тотального пофигизма! Двуличный тип. Раздражал только своим существованием в одной пространственной точке с Натаниэлем. Натаниэль тут же отвёл взгляд, всем своим видом показывая, что нет в мире занятия интереснее, чем менять струны на полуакустической гитаре и настраивать её на нужный лад (в любой другой момент он бы заснул за этим занятием). Он взмолился всем богам, которых только знал, лишь бы Рико не начал… — Если сейчас в твоих мыслях мелькает наш ударник, то тебе стоит меня выслушать. …говорить о Жане. Чёрт. — Если ты надеялся, что я буду обсуждать с тобой эту тему, то ты — наивный идиот, — парировал Натаниэль, не поднимая глаз на собеседника. Он знал, что диалог неизбежен, но надеялся, что грубые комментарии помогут делу. Судя по тому, как Морияма открыл рот, Натаниэль просчитался. — Значит, ты думаешь о Жане? — Тот слишком профессионально не зациклился на прямом оскорблении. Но Натаниэля это не могло успокоить. — Значит, ты наивный идиот? — вопросом на вопрос ответил рыжеволосый. — Натаниэль, я волнуюсь за группу. Чем дольше ты тянешь свои любовные драмы, тем вы ближе к ссоре, тем ближе команда к развалу, — Рико говорил это таким тоном, будто объяснял это умственно отсталому. Так, словно Натаниэль этого не понимал. Парню захотелось драматично закатить глаза и томно выдохнуть, но, к сожалению, так делать нельзя. — Ох, кэп, спасибо, без тебя я бы этого ни за что в жизни не заметил! — Натаниэль нарочито резко дёрнул струну, так сильно, что она могла бы лопнуть, но, к счастью или к сожалению, этого не произошло. Высокий, фальшивый писк разнёсся по студии, и Натаниэль не поморщился только благодаря огромному усилию воли. — Я-то думал, ты хотел о погоде потрепаться, а ты вон какие стратегические цепочки приготовил! И как я раньше не додумался? — Не паясничай, Нат! — Натаниэль всё-таки поморщился. Против усилия воли. — Мы не можем рисковать стабильностью «Воронов» только из-за того, что ты не можешь тупо изложить своей бестии о чувствах! Особенно сейчас, — последнюю фразу он произнёс так контрастно тихо, по сравнению со срывающимся криком до этого, что Натаниэль почувствовал закипающую злость внутри. — Сейчас? — Он хмыкнул, еле сдерживая колкости, рвущиеся наружу. — Что ж такого произошло сейчас, что заставило тебя забить на всё и стать заботливым капитаном, волнующимся о душевном состоянии своей группы? Или, подожди, твой дорогой старший брат прибудет на концерт? Или твой обожаемый, но неприступный папаша наконец-то снизошёл до увлечения сына, и теперь ты готов в очередной раз идти по головам, лишь бы всё было идеально? О нет. Без колкостей не получилось. Какая жалость. Рико закрыл глаза и медленно выдохнул, прежде чем тихо, почти шёпотом выговорить: — На концерте будет менеджер «Голубых скаутов». Тех самых, которые оценили наши недавние демки. Сердце Натаниэля на мгновение забыло, как стучать. Рико продолжил. — Они ищут молодые группы для записи саундтреков нового сериала. До выхода около десяти месяцев, а у него уже огромная фанбаза. Один концерт, один шанс — огромные перспективы. Я не позволю тебе всё запороть своими томными вздохами и затяжными взглядами на барабанщика. Я тебя самолично закопаю, если мы провалимся из-за тебя. Вот оно. То самое, что бьёт не только по лидеру, но и по всей команде. Не только мечта Рико. Заветная мечта! Но и мечта всей команды. Даже Эндрю пускал полузаинтересованные взгляды на экран, когда играли песни «Голубых скаутов»! — И когда ты собирался об этом сообщить? — Прежняя злость куда-то испарилась, и сейчас Натаниэль чувствовал только выжженную решимость, как после диалога с Миньярдом. Внезапно Рико даже перестал раздражать. Он показался простым парнем с большими мечтами и такими же целями, как у Натаниэля. — Я сообщаю тебе об этом сейчас, — в голосе солиста проскользнул еле уловимый намёк на усталость. — Если ты, хренов Ромео, не подойдёшь к своему предмету воздыхания, к Жану, чёрт бы его побрал, Моро, я задушу тебя твоими же лопнувшими струнами, уловил? — Он сделал паузу, набирая воздуха в лёгкие, а потом добавил: — Я сообщаю это тебе, чтобы ты понял, что речь идёт не только о твоих чувствах! Это моя мечта, Натаниэль! Мечта всей группы! И если ты сейчас хоть на секунду облажаешься на сцене, потому что будешь коситься на Жана, а не слушать ритм… И впервые за всё время Натаниэль его понял. Понял абсолютно и безусловно. — Ладно, — тихо сказал он, снова утыкаясь в гитару. Его пальцы сами нашли нужные лады. — Ладно, Рико. Я всё понял. Никаких косяков на сцене не будет. Обещаю. Он не стал добавлять, что своё признание он планировал после сцены. Не стал добавлять, что его и так трясло от одной только мысли о завтрашнем дне, а сейчас всё стало только хуже. Не стал добавлять, что… Это было уже его личное дело. Его собственная битва. Это никак не касалось Рико и его траблов. Натаниэль не переживёт ещё одной лекции и обвинений в свой адрес за то, что он чувствует.