Сказки нашего городка

      В Чертовом месте только пьяный Кубенка и усталая Лиса. Гинек вляпался и сумеют ли они его вытащить - очень большой вопрос. Но они справятся, всегда справлялись И этот раз не исключение. Они вытаскивают Черта, а потом пьют, до шуршащих в углу понарошек. Кубенка давно спит под столом, Черт ушел провожать Индро, уже не держащегося на ногах, до кровати. А Ян идёт спать. Девушка, разметавшаяся по кровати, похожа на все его мокрые сны сразу. В остветах фонаря ее кожа словно сияет изнутри. Лицо кажется мягче, нежнее, без привычных гримас. Вновь царапает мысль о том, что это не та, не та, не та женщина, что они встретили в деревне. Он отмахивается от странных ощущений. Лиса вздыхает тонко и... ну он просто ее поцелует. Ничего такого. Она даже не проснется. От поцелуя девушка действительно не просыпается и Ян, не в силах сдержаться, спускается лёгкими касаниями ниже: скользит губами по ее шее, ключицам, касается груди, дергаясь от ее тонкого острого вздоха. Если сейчас Лиса откроет глаза... Ну? Нет. Девчонка сопит, как простуженный еж, и накрывает голову подушкой. Он же не делает ничего такого, да? Просто целует. Делает-делает-делает, сходит с ума, каждым движением приближает что-то, что будет хуже смерти. Но момент, когда можно было остановиться, остался где-то насколько далеко, что Ян и не помнит его уже. Это очередной сон? Пьяный бред? Он валяется сейчас в луже пива внизу или всё ещё в Небакове, завален обломками стены? Когда она стоном отзывается на очередное касание губ, он окончательно теряет связь с реальностью. Была ли она, эта связь, вообще? Касаясь ее живота, лаская языком между ног, Ян все ждёт - ну сейчас. Вот сейчас. Девушка откроет глаза, оттолкнет его сердито, фыркнет и все закончится. Но это сон, а во сне все так - как нам хочется. Поэтому Лиса стонет тихо, всхлипывает, вздрагивает - но не просыпается. Как всегда, в его снах, она совершенно нагая, а вот он внезапно одет и это нужно немедленно исправить. Путаясь в завязках и пуговицах Ян раздевается, не сводя взгляда с девушки. Зачем, черт возьми, он это делает? Даже во сне он никогда... Лиса что-то шепчет и потягивается: откидывая руки за голову и, поджимая колени, ёрзает на простынях. Ох, Господи, какая же она... Завязки на брэ Ян почти вырывает. Кажется, если не коснется сейчас девичьей кожи - свихнется. Что-то в его голове хохочет и шепчет, что он давно уже не в своем уме. Делать этого нельзя-нельзя-нельзя, он раздвигает девичьи бедра, касается пальцами влажной мягкости. Приподнимает девчонку за поясницу над кроватью и входит, одним плавным, глубоким движением. Лиса открывает глаза, резко, как от удара. Дергается, пытаясь отползти, но упирается в изголовье. Толкает его, вначале одной рукой, затем упирается в плечи кулаками и шипит. Ян перехватывает тонкие запястья и тянет вверх, прижимая их к матрасу над головой. Наклоняется ниже и прикусывает кожу на ее шее. Двигается медленно, почти выскальзывая и вновь входя в тесную, нежную влажность. - Ян. Нет! Я не... Он накрывает ее губы ладонью заглушая тонкие звуки. Девчонка бьётся под ним, словно лисица в капкане, всхлипывает, рычит, извивается. Его движения в ней становятся более резкими, рваными, почти грубыми. Ян продолжает целовать, прикусывать, облизывать. Закрывает глаза, растворяясь в ощущениях. Лиса дёргается, очередной раз, почти переворачивается под ним. Ну что же, так тоже можно. Он выпускает ее и, одним движением, укладывает на живот, прижимает голову девчонки к подушке, а бедра тянет вверх. Держит ее за шиворот, как котенка, и не в силах удержаться шлёпает по заднице. Ещё и ещё. Жалобные всхлипы теряются в набитом перьями мешке, а руки ее прижаты к матрасу ее же собственным весом. Такая славная, такая красивая, такая нежная. Ян входит в нее резко и двигается быстро и грубо, почти рычит от острого желания. Господи, какая же узкая, до боли почти. Успевая выйти, почти в последний момент, он изливается ей на спину. И, не давая себе подумать, обмакивает пальцы в собственное семя. Ее задница ещё более тесная чем лоно. От первого прикосновения девчонка дёргается, почти вырываясь, рыдает в подушку. Безумное, темное, жадное, заполнившие его до краев, наслаждается этим. Ее беспомощностью, его властью, острым ужасом от совершаемой ошибки. - Скажи, что тебе нравится. Скажи, Лиса. И все закончится. - Что-то говорит его голосом, говорит ужасные совершенно вещи. Девчонка задыхается рыданиями, но явно слышит. Икает, пытаясь взять себя в руки, пока он растягивает ее уже не одним, а двумя пальцами. - Ян, - Голос у нее тонкий, ломкий. - пожалуйста. Не... Он добавляет третий палец и Лиса сдается. - Мне нравится, да. - Она плачет - Нравится. Отпусти... - Это хорошо. - Ян убирает пальцы. Девчонка трясется в рыданиях, вскрикивает "нет-нет", когда он входит в нее сзади. - Ты обещал. - Шелестит она. - А ты веришь слову чести разбойника? Ян трахает ее долго, уже не грубо, почти нежно. Больше девчонка не издает ни звука. Если и плачет, то бесшумно. Очередной оргазм просто сбивает с ног и он падает на кровать рядом с измученной девушкой. Обнимает ее и... Просыпается. Господи, какой странный сон, что они пили вчера с Чертом, что ему приснилось такое? Ян садится на кровати и похмелье смывает волной ужаса. Простыни в крови. В комнате он один. Этого не может быть. Он не мог... Его вещи ровно там, где он снимал их вчера. Во сне... Наяву? Ян много чего делал в своей жизни: убивал, грабил, пытал. Но от воспоминаний о вчерашней, сука, реальной ночи его тошнит. Черта нигде нет. Лисы нигде нет. Есть толпа у кромки леса и, лежащая на земле под деревом, изломанная фигура. Обрывок веревки, свисающий с ветки. Они хоронят Лису там же, под этим же деревом. В следующей драке он, совершенно осознанно, пропускает примитивный, совершенно, удар, и мир меркнет. - Ну и нахера ты это устроила? Жижка ещё лет двадцать был не наш клиент! - Раздраженный сиплый голос кажется знакомым. - Ты никогда мне ничего не разрешаешь! Медведя забрал, мальчишку забрал, упыря тоже забрал! А этот вон какой - слаааавный. И теперь совсем-совсем мой! Тебе для меня мужика жалко? - мурчащий голос к концу фразы начинает дрожать, как от сдерживаемых слез. - Мне? Для тебя? Да хоть мешками их пакуй. Мозги ему зачем свернула, Кошмарик? - Он сам их себе свернул. Я так, рядом постояла. Ян падает и горит, рвется искрами к холодному небу, рассыпается осколками. Ему протягивает руку тонкая фигура, сотканная из ледяного огня и молний. - Привет, Ян! - Лиса держит его за ладонь цепко, впиваясь острыми когтями. - Ты теперь мой рыцарь! За спиной девушки, мертвенно-синий шторм скручивает небо в судороге и рвет реальность в клочья. Ян делает шаг вперед, становится на колени, и, склонив голову, целует руку своей единственной королеве.