Сказки нашего городка

Слухи о том, что в этом лесу, живёт лучшая травница Богемии, его не интересуют. Его интересует то, что по тем же слухам, это не карга старая, а сочная, красивая девка. Впрочем, после недели в ебучем лагере, у него, наверное, даже на каргу встанет. Черт, сука, после той истории с женой кузнеца, по деревням таскаться запретил. Пригрозил: привязать к ёлке и выебать, если Лешек за пределами леса окажется. Ну а про сам лес-то ни слова не было. Деревья вокруг словно трупаки с ветками: бледные, распухшие, странные. Он идёт, кажется, уже вечность и почти готов повернуть обратно, когда за спиной раздается хриплый женский голос: — Потерял кого-то? Поляк оборачивается. Ахерееееть. Девка охуенная просто: высокая, фигуристая, сиськи чуть не с его бошку размером. — Чего замер? Баб никогда не видел? — она искривляет губы, пиздецкие, блять, в недоброй гримасе. - Таких, никогда. — Честно отвечает он — Ты точно настоящая? От ее смеха по позвоночнику мурашки бегут. — Проверить хочешь? — Девка подходит ближе, почти плывет над землёй. — И не побоишься? Люди меня ведьмой кличут. Ну людей понять можно: глазищи у нее огромные, сине-зеленые; косы черные, ниже колен змеятся; кожа белая-белая ни родинки, ни пятнышка. И веет от девки одновременно жаром и жутью. С такой поопасаешься связываться, но когда его останавливали такие мелочи, как справедливое возмездие за блудняк? — Хочу, — Голос почти пропадает — Меня Лешеком звать. А тебя? — А меня лучше не звать, — В ее улыбке слишком много всего: яда, сладости, зубов, обещания. — но для тебя буду Марой. Имя звучит знакомо, но это не то чтоб доброе воспоминание. От ее близости, голова идёт кругом, и хера ли там разницы: Мара, Сара, Тереза. — Ну пойдем, отважный рыцарь, — Женщина тянет его за пояс — Проверишь. Он идёт за ней послушно, как пёс на верёвке. Думать может только о том, как будет охренительно: провести руками по этой, мягкой наверняка, коже - пальцами, языком, губами. Как девка будет стонать и просить его не останавливаться. Как ее губы на члене ощущаться будут. У него уже сейчас стоит до дурноты, сука, если они не дойдут до кровати, в ближайшее время, он ее прямо на земле разложит. Лес заканчивается как-то сразу: на небольшой поляне дом, странный, перекрученный какой-то, как из мрачных бабкиных сказок. Ему кажется, или на крыше сидит и ухмыляется во всю пасть огромный пестрый кот? — Зайдешь? — Она спрашивает с каким-то жадным нетерпением — Не передумал? Лешек кивает судорожно, тут же мотает головой, не в силах подобрать слова, и переступает порог. В доме темно, сыро, пахнет смертью и разрытой могилой. Но все, что его интересует: женские руки, ловко развязывающие, расстегивающие, стягивающие с него одежду. До кровати они добираются, оставляя за собой след из его вещей, на ней кроме платья, похоже, даже сорочки нет. Раздевается Мара сама и, Господи, она ещё охуеннее, чем казалась. Он касается губами ее груди, ласкает нежные, чувствительные соски, слушая просто охренительные женские стоны. Девку хочется чуть ли не сожрать: кусать, облизывать, прикусывать. Отзывается она на каждое прикосновение, блять, никогда он такой охуенной бабы не встречал. Лешек спускается поцелуями ниже, закидывает ее длиннющие ноги себе на плечи и находит языком то самое, пиздецки чувствительное местечко. Девка звучит просто невероятно. Он кончит сейчас, просто от ее стонов, терпеть нет никаких сил и, притянув ее ближе, входит одним движением. Сукааааааа, это невероятно просто, она жаркая и тесная, сжимается там, внутри. Как это, блять, возможно вообще? А и похуй! Он трахает ее жёстко, глубоко, страстно. Женская рука вцепляется ему в волосы, тянет, вынуждая наклониться, он целует мягкие губы, а в ответ получает укус. Чертова баба прикусила его до крови! Лешек рычит от злости и острого желания, и упускает момент, когда оказывается лежащим на спине, а женщина сидит сверху и теперь уже она задаёт ритм и скорость. — Нравится? — Ее хриплый голос по костям скребет, как пила. —Даааа — Внятно говорить он не может, конечно. — Ты мой? — Она словно светится. Движения резкие, рваные. — Твой... Женщина склоняется ниже и кусает его. Вот прям всерьез, прокусывает кожу на шее, и от контраста: между острой, резкой болью и мягким, тянущимся удовольствием, его просто выносит. Он кончает, кажется, вечность, просто размывается в почти смертельном оргазме. Что-то происходит со зрением, оторвавшееся от его шеи существо – не женщина вовсе, а что-то даже не человеческое. Тонкое, птичье почти лицо, покрытое мелкой шерстью, острые ломкие ключицы и плечи, крылья распахнутые за спиной, похожие на растянутый на ветках плащ Лешек не успевает понять: мираж это, бред или жуткая реальность. Странная тварь снова кусает его и мир меркнет. — Ну и дурак же тыыыыы — Кто-то восторженно цедит ругательства, стоя где-то над его головой. — Они сожрут тебя теперь. Глаза открывать тяжело, но Лешек справляется. Говорящий с ним человек, не совсем человек: глаза у хреновой твари круглые совершенно, жёлтые, с узкой, хмщной щелью зрачка; на голове, среди встрепанных волос, острые подвижные уши. — Кххтт — Поляк пытается спросить, но голоса нет совершенно. — Молчи уже, дурень — Странное создание шлёпает мужчине на шею какую то дрянь, словно теста кусок, а потом тянет за руку, пытаясь поднять. Но мелкий помощник совсем мелкий: заканчивается это закономерно ничем, ну, разве что, Лешек теперь не лежит на холодной земле, а сидит опираясь спиной на ближайшее дерево. — Кот... — За спиной у помогайца возникает несколько давнишних шерстисто-крылатых тварей — Свали! Он наш! — Пффффф — Фыркает, названный котом, пацан. — С хрена ли? Он жив, он за пределами гнезда и не он не один из вас. — Мужик сам пришел — Отзывается Мара: вновь до дрожи прекрасная женщина, а не злогребучая страшила — И сказал, что он мой! Исчезни! Женщина толкает Кота с дороги и тот отлетает, ударяясь о дерево. — Гинееееек! — От вопля мальчишки, кажется, трескаются зубы. Это не звук, это как взрыв света. На поляне огненный шторм и смерть: рукокрылые твари горят, и визжат, и умирают в ужасе. Истекающая тьмой фигура осторожно помогает Коту встать на ноги. — Цел, мелкий? — Знакомый голос у этого ужаса. — Чего тебя сюда принесло? Пацан, с лицом рыси, встаёт на ноги и морщится. Кивает в сторону провалившегося к берёзе мужчины. — Твое, вроде бы? Бездна, принявшая вид человека, оборачивается и всматривается Лешеку в лицо. — И правда, — Мир мигает и на поляне стоит Черт, — мое. Что делать будем? Из-за спины рыжего выглядывает девчонка, с какими-то странно пегими волосами. — Ну могу его до упыря дотянуть, или тебе поморочник нужнее? — Голос у девушки какой-то мурчащий — Решай быстро. Он ушел почти. — Давай уже в упыря. Будет ему уроком, а то чего все бабы ему отсасывают? Девчонка хихикает: одним рывком оказывается перед Лешеком, хватает его за лицо ледяными ладонями и мир расплывается в сплошную боль.