Eternal. Part two

Когда я открыла дверь, он уже стоял на лестничной площадке с картонным стаканом кофе в одной руке и каким-то пакетом в другой. В пакете угадывалась форма пирога — конечно, он снова всё сделал по-своему. — Привет, ты серьёзно притащил еду через полстраны? Крис усмехнулся шагнув внутрь моей квартиры. — Это не простая еда, а бабушкин рецепт. Я вообще-то хотел удивить тебя. Или хотя бы подкормить. — Удивлена, — сказала я, нюхая запах — там определённо была корица. — Подкормлена — посмотрим. Он снял куртку, мы обнялись — не слишком долго, но крепко. День был почти идеально мирным. Мы гуляли по Центральному парку — я жаловалась на туристов, Крис смеялся и говорил, что он вообще-то тоже турист. Он рассказывал о своём отделе, жаловался на начальство, делился, что начал учиться варить кофе дома и почти перестал покупать «эти ваши модные латте». Крис всегда был таким. Приземлённым. Надёжным. Сильным, как дуб. И немного занудным — особенно если завести его на тему системы налогообложения. Вечером мы пошли на Бродвей — Крис взял нам билеты на Hadestown, и он, к моему удивлению, остался в восторге. Сказал, что после этого начал немного больше понимать, почему я так люблю театр. — Музыка была потрясающая. Но конец… депрессивный. — Так и жизнь, братец. Арт имитирует реальность. — Ты всё ещё так говоришь? С тех пор, как тебе было пятнадцать? — А ты всё ещё такой серьёзный? С тех пор, как тебе исполнилось пять? Мы вышли на улицу уже в темноте, с кружевом электрических огней над головой, и с тихой благодарностью в груди за этот день. Мы не говорили о большом. Не говорили о том самом. Это был наш негласный договор — держаться в пределах нормального. Ужинали уже дома — на полу, с коробками из любимого тайского. Лампа светила мягко, фон на телевизоре менялся автоматически: осенние листья, пейзажи, горы. Всё идеально нейтральное. Крис развалился на подушках, и переодически вспоминал какие-то особенно запоминающиеся моменты из мюзикла. — А как дела у Норы? — спросила я, откладывая коробку и притворяясь, что вопрос ничего не значит. Нора — близкая подруга моего братца, и его тайный любовный интерес. По крайней мере он хочет думать, что это все еще тайна… Он пожал плечами. — Всё нормально. — Вы с ней… вместе? Крис скосил глаза. — Лилз, давай не будем. Я не настаивала. Просто кивнула. — Ну ладно. Пауза затянулась. Я уже думала, что он сменит тему на спорт или на погоду, как вдруг: — А у тебя как? Личная жизнь? Он смотрел на меня с тем самым выражением, от которого я в детстве всегда начинала колоться в своих проделках. Оно говорило: «Я знаю, что ты врёшь, даже когда ты только собираешься это сделать». Я пожала плечами и натянула улыбку. — У меня всегда насыщенная личная жизнь. Сегодня, например, мы с пирогом провели незабываемый вечер. Он был горячий, немного пряный… и оставил после себя крошки на одеяле. Крис хмыкнул. — Ясно. Всё как обычно. — Всё как обычно, — согласилась я и сделала вид, что зеваю. Он понял намёк, поднялся, потянулся и сказал, что завтра на рассвете пойдёт на пробежку — ненормальный. Я расстелить ему постель на диване. — Спасибо, что приехал, — сказала я. — В следующий раз приезжай ты. Ты давно не была дома. — Да… как-нибудь обязательно. Мне не хотелось обсуждать с братом, почему в стенах родного дома, в котором он все еще продолжал жить, я чувствую себя не в своей тарелке. Ведь он не видел того, что видела я, потому что в то время его не было, в прямом и переносном смысле — спасибо щелчку Таноса за это. В этом доме я пыталась не сойти с ума, потеряв брата. А этом доме я видела, как от болезни умирает наша мама. В этом доме будто бы скопилась вся боль тех ужасных пяти лет. Когда я ушла в свою спальню, и осталась одна, на меня накатила тишина. Не гнетущая. Просто... глубокая. Я легла на кровать, укрывшись пледом, и позволила мыслям плыть. Мир Криса — с отчётами, бегом на рассвете и пирогами по бабушкиному рецепту. Мир Баки — с миссиями, о которых не рассказывают, бионическими протезами и внезапными исчезновениями. И я — посередине. Словно с одной ногой в каждом. Смогу ли я когда-нибудь их совместить? Смогу ли выбрать один — и не потерять другой? Пока ответа не было. Только легкий запах корицы в воздухе — напоминание о доме. О семье. О том, что важно. И о том, что не даёт уснуть.