Eternal. Part two

После спокойных, уютных выходных возвращаться к рабочей рутине оказалось сложнее, чем я рассчитывала. Но еще труднее было смириться с тем, что мой парень после работы зовёт меня вовсе не на ужин и сериальчик, а в тренировочный зал Башни Мстителей. В понедельник вечером. Когда все нормальные люди в пижаме, с бокалом вина, обсуждают, кто в этом сезоне победит в «Топ-шефе». — Ещё раз, — говорит Баки, наклоняясь ко мне, а я сдерживаю стон. — Схватка начинается с баланса. Центр тяжести ниже, ноги шире. Не строй из себя тростинку в шторм. — Я и есть тростинка в шторм, — бурчу я, неуклюже переступая на матах. — У тебя есть бионическая рука и ты умеешь убивать взглядом, а я вчера чуть не обожглась о чайник. Два мира. Баки ухмыляется, как будто ему весело, и демонстрирует мне в пятый раз один и тот же бросок. — Всё просто. Захватываешь за плечо, поворачиваешь корпус, используешь его инерцию — и оппонент летит на спину. — Или ломает мне ключицу. — Только если ты будешь делать это так, — с этими словами он слегка подталкивает меня в бок, и я теряю равновесие, хлопаясь на маты. Лежу. Смотрю в потолок. — Знаешь, — выдыхаю я, — в пятницу в баре мы с Кайлом обсуждали, какой была бы идеальная смерть. Я выбрала: не проснуться. А вот сейчас думаю, что почётное второе место — это умереть здесь, униженной и потной. Баки смеётся, наклоняется надо мной и протягивает руку, чтобы помочь встать. Я хватаю её, встаю, оглядываю тренировочный зал и вдруг чувствую вдохновение. Или отчаяние. В общем, что-то из этого. — Ты уверена, что хочешь попробовать ещё раз? — спрашивает он, прищурившись. — Абсолютно, — говорю я и кидаюсь на него. Он, разумеется, мгновенно реагирует, перехватывает меня, и я понимаю: сейчас он меня опять уложит на лопатки. Но у меня есть план Б. Я тянусь к его лицу и целую. Сначала он замирает — потом чуть расслабляется. И вот в этот момент я подкладываю ногу, выворачиваю плечо и переворачиваю Баки на спину. И оказываюсь сверху. Баки моргает. — Ты только что использовала поцелуй как отвлекающий манёвр? — Угу, — улыбаюсь я и, не отводя взгляда, добавляю: — Стратегия. Я ведь журналист. Мы живём на уловках. Он качает головой, хмыкает: — Такой фокус сработает только со мной. — Ну и отлично, — отвечаю я, лениво касаясь его груди. — Ты у меня один такой. В этот момент в зал вваливается Сэм. — Оу, — протягивает он. — Я бы спросил, кто кого побеждает, но, похоже, у нас тут ничья по обоюдному согласию? Я вскакиваю с Баки, краснея до корней волос, а Баки остаётся на полу и только фыркает. — Твоя тайминг всегда безупречен, — замечает он, вставая. — Да что ты говоришь, — Сэм криво улыбается. — А я думал, ты нарочно тренируешься в это время, чтобы я мог застать вас в самых интересных позах. Я одним движением подбираю полотенце и бутылку воды. — Я в душ, — бросаю через плечо. — Не поубивайте тут друг друга. Иду по коридору башни, стараясь не выдать, как сильно у меня колотится сердце. Комната Баки была почти пугающе аккуратной. Всё на своих местах: чёрные тактические ботинки у двери, куртка, аккуратно повешенная на спинку стула, планшет, положенный на кровать точно под прямым углом к подушке. Я беру чистое полотенце из комода и направляюсь прямиком в душ. Когда я выхожу, обмотавшись полотенцем, с волос ещё капает вода. Я прохожу к комоду, готовая схватить чистую одежду из своей сумки, но замираю на полпути. Баки сидит на краю кровати, спиной ко мне, плечи напряжённые. Лицо освещено тусклым голубым светом от экрана. Он что-то читает — внимательно, почти напряжённо. Сэм, видимо, всё же не просто заглянул поболтать. — Ты вообще умеешь отдыхать? — спрашиваю я, не слишком громко. Баки поворачивает голову. Его взгляд цепляется за меня — и не отпускает. Секунда. Другая. Потом он чуть хмурит брови, будто отрывается от мыслей, но глаза продолжают идти за мной, как будто тело подчинилось, а сознание — ещё нет. — Я думал, ты будешь там дольше, — говорит он, наконец. — Разочарован? — Просто удивлён. — Он кивает на планшет. — Я отвлёкся. Я тянусь к сумке, не спеша, чувствуя на себе его взгляд. Он не грубый, не навязчивый — скорее… оценивающий. Как будто в нём борется что-то: с одной стороны — инстинкт солдата, с другой — мужчина, который давно не позволял себе просто смотреть. Я улыбаюсь, не глядя: — Что там? Сэм опять строит планы по спасению мира? Он не отвечает сразу. — Не совсем. Я оборачиваюсь — он снова смотрит в экран. Лицо закрытое. Режим-суперсолдата. Я морщу нос. — Значит, не хочешь говорить? — Не сейчас. — Понятно. — Я выпрямляюсь. — Хочешь сменить тему? Он кивает, ни на секунду не отрываясь от экрана. — Да. — Отлично, — говорю я. И в следующую секунду шагаю к нему, не давая себе времени на раздумья. Он только успевает оторвать взгляд от планшета — я уже целую его. Мягко, медленно. Почти невинно — но только почти. Баки не отталкивает. Он отвечает. Не сразу, будто сначала он всё ещё борется со своими желаниями. Я скольжу рукой по его плечу, опускаясь ниже, и медленно — очень медленно — тянусь к планшету за его спиной. Но он, конечно, замечает. Перехватывает мою руку без лишних усилий — крепко, надёжно, без возможности вывернуться. Глаза его медленно поднимаются к моим. Он не улыбается, смотрит на меня внимательно. — Ты опять, — говорит он тихо. — Стратегия, — невинно говорю я. — Ты ведь учил меня использовать слабости противника. — Я не твой противник. Он резко тянет меня вниз. Я падаю спиной на кровать, мягко, но быстро. Он всё ещё держит мою руку. Его лицо всего в нескольких сантиметрах от моего, дыхание ровное, но взгляд… уже не сдержанный. — Тогда кто ты? — шепчу я. Он смотрит на меня несколько долгих секунд. Медленно отпускает мою руку, но сам не отстраняется. Его бионическая ладонь ложится рядом с моей головой, опираясь о матрас. — Пока не решил, — говорит он. Но когда его губы снова касаются моих, я понимаю: он решил. И я — тоже. — Ладно, ты опять победил, — выдыхаю я, проводя ладонью по его бионической руке. Под пальцами — холодный металл, безукоризненно гладкий, тяжёлый. И всё же я испытываю к нему почти детский восторг. Как будто касаюсь чего-то мифического. Чего-то, что принадлежит только мне. Баки не отвечает. Только смотрит. Пристально. Как будто видит меня до самой сердцевины — и уже не собирается отводить взгляд. А потом снова целует. Не нежно. Не осторожно. Он будто срывается — в этом поцелуе нет паузы, нет сомнений. Только жар, настойчивость и сила, от которых мне становится трудно дышать. Моё полотенце соскальзывает на пол. За ним летит его футболка. Мы — словно две искры, столкнувшиеся в сухом воздухе. Его горячие поцелуи сводят меня с ума, заставляя выгибаться от каждого прикосновения — к шее, ключицам, груди. Я ощущаю все так остро, так ярко, что стоны сами начинают срываться с губ. Меня будто затягивает в водоворот, и я не хочу, чтобы он когда-либо закончился. — Не честно, что я всё время остаюсь без одежды раньше тебя, — шепчу я, задыхаясь от желания, цепляясь за него обеими руками, притягивая ближе, сильнее. Баки еле заметно улыбается сквозь поцелуй. Почти лениво. — Тебе сложно угодить, — хрипло говорит он, прижимаясь ко мне так, что между нами не остаётся ни капли воздуха. — Ну, у тебя почти получилось, — дразню я, запуская пальцы в его волосы, и он резко притягивает моё лицо к себе, снова накрывая губы своими. Его ладонь, холодная и гладкая, скользнула по моему боку, а вторая — тёплая, крепкая — оказалась у меня на шее, слегка прижимая к подушке. Я чувствовала, как он сдерживает себя — в каждом движении, в каждом прикосновении. Но эта сдержанность только разогревала сильнее, чем если бы он действовал без удержу. — Баки… — выдохнула я, и это имя вдруг прозвучало как просьба, как вызов. Он прикусил мою нижнюю губу, и на мгновение остановился, будто что-то взвешивая. Но раздумья быстро сменились новым требовательным поцелуем, и весь мир сузился до его дыхания, его веса и того, как бешено стучит моё сердце. Каждое движение его рук будто проверяет границы — где я дрожу, где замираю, где не хочу, чтобы он останавливался. Я провожу пальцами по его спине, ощущая тёплые, крепкие мышцы, и чувствую, как его дыхание меняется. Его губы скользят по линии моей шеи, и я слышу собственный стон — тихий, непроизвольный. Он чуть сильнее прижимает меня к матрасу, и между нами уже нет никакой осторожности. Только жар, тяжесть и желание, которое становится почти осязаемым. Его бионическая ладонь легко обхватывает моё запястье, но не сжимает — только держит, как будто напоминая, что я в любой момент могу вырваться. Но я не хочу. — Всё ещё думаешь о планшете? — спрашивает он, едва касаясь губами моей щеки. — О каком планшете? — шепчу я, и он тихо смеётся. — Вот именно. Его смех переходит в поцелуй, и я уже не могу сказать, кто из нас первый теряет контроль. Всё становится размытым — мягкий свет лампы, тепло его тела, рваное дыхание, биение двух сердец, которые, кажется, начали идти в одном ритме. И где-то на грани сознания я понимаю: в этот момент нет ни Башни, ни Мстителей, ни миссий, ни сигналов тревоги. Есть только мы. И это мгновение.