Eternal. Part two

Обычные будни всегда казались мне чем-то скучным. Раньше. А теперь они — как тянущееся болото, вязкое и бесконечное. Вот уже несколько недель мои дни неотличимы один от другого. Проснуться. Привести себя в порядок. Работа. Дом. Пустота. Повторить. Но сегодня всё пошло наперекосяк с самого утра. Я опоздала в редакцию, пропустила совещание, пролила на себя кофе, сломала каблук по пути домой. А вечером, у меня снова вырубило электричество. Район старый, проводка старая — и вот я стою посреди своей кухни, на плите тихо потрескивает подгоревший ужин (да, я опять отвлеклась на телефон и забыла, что вообще-то готовила), а лампы весело моргают и, кажется, вот-вот окончательно сдохнут. И, конечно, они это делают. Щелчок — и всё погружается во тьму. — Отлично, — бормочу я себе под нос, смахивая волосы с лица и отбрасывая кухонное полотенце на стол. Вдобавок, смеситель на кухне снова дал течь, капает со злорадной настойчивостью. Вода, огонь, тьма — полный набор апокалипсиса. Вздохнув, я нахожу старую коробку со свечами, которые давно берегла на случай «романтического ужина». Какая ирония. Одна за другой зажигаю их. Пламя дрожит на тонких фитилях, отражаясь в стекле окна. Теплый медовый свет разгоняет тьму, но не ту, что сидит внутри меня. И вдруг — вибрация. Сообщение. Я смотрю на экран — номер незнакомый. «Эй. Это Хоакин. Надеюсь, не против — я взял твой номер у Сэма. Как ты?» Я читаю раз, другой. И улыбаюсь — не потому, что сообщение особенно весёлое. Просто приятно, что кто-то вообще спросил. Колеблюсь всего секунду. Может, зря. Может, стоит остаться дома, но… Я устала быть одна. Устала от кухни, от капающего крана, от стен, которые уже давят на меня. Я быстро набираю в ответ: «Не хочешь выпить? Сегодня.» Ответ приходит почти сразу: «Ого, это я удачно написал! Через 40 минут подойдёт?» «Да.» ——— Бар на Манхэттене уютный, но не пафосный — с деревянными столиками, мягкими лампами и запахом крепкого кофе, перемешанного с алкоголем. Тот самый, где все на «ты» и никто не смотрит косо, если ты приходишь в платье и кроссовках. Я прихожу чуть раньше, заказываю себе виски со льдом — не из кокетства, а потому что хочется чего-то, что обжигает, но не оставляет после себя сладкого привкуса. И вот, он появляется — с той же улыбкой, которая кажется наивной и обескураживающей, но в ней есть что-то заразительно искреннее. — О, ты серьёзно не шутила насчёт «сегодня», — Хоакин садится напротив, слегка откидываясь на спинку кресла. — Мне нравится твой стиль. Я улыбаюсь уголком губ. — Считай, что ты подвернулся под руку, — отвечаю я. Он смеётся, наклоняется вперёд: — Слушай, я вообще мастер подвернуться в правильный момент. Это прям мой талант. Второй после «быть чертовски обаятельным». Я фыркаю, отхлебываю из стакана. — Скромность — тоже среди твоих талантов? — Ну, я над этим работаю, но… знаешь, не все битвы нужно выигрывать, — он подмигивает. Разговор с ним лёгкий, как дыхание после долгой пробежки — чуть сбивчиво, но приятно. Мы смеёмся, вспоминаем неловкие моменты с вечеринки, обсуждаем идиотские мемы, которые он мне тут же показывает на телефоне, болтаем о музыке, даже о фильмах. С ним легко. Без напряга. Без ожиданий. После бара он провожает меня до двери, держит дистанцию, но его взгляд — тёплый. — Знаешь… — он вдруг останавливается, когда мы почти дошли, — я понимаю. — Что именно? — я смотрю на него, слегка нахмурившись. Он улыбается мягко, чуть смущённо. — Что тебе сейчас тяжело. Что это всё — не про «встретиться» и «провести вечер». И я не буду давить. Я готов подождать, когда тебе станет легче. Его слова выбивают у меня почву из-под ног. Не потому, что он сказал что-то необычное. А потому, что он это сказал так спокойно, как будто это — нормально. Я медленно киваю, не зная, что ответить. — Спасибо, Хоакин, — только и выходит. Он разворачивается, оставляя меня у двери. — Доброй ночи, Лили. Будь осторожна, ладно? Я долго смотрю ему вслед, пока его фигура не исчезает за углом, и думаю, что, возможно, обычным будням пришел конец.