Eternal. Part two

Я спустилась в холл башни, на ходу застёгивая куртку. Обычно в это время у дверей меня ждал Торес, вечно со своей расслабленной улыбкой и непоколебимым оптимизмом. Но сегодня у входа стоял другой человек. Баки. Он стоял облокотившись плечом о стену, руки в карманах куртки, спокойный, будто бы так и должно быть. — А где Хоакин? — спросила я, чувствуя, как внутри что-то неприятно сжалось. — Сегодня его не будет, — просто сказал он. — И что, теперь ты вместо него? — Можешь считать меня своей личной охраной. Я чуть приподняла брови, стараясь скрыть раздражение. — Охрана, да? Мне что теперь — ещё и расписываться, когда иду в туалет? Баки не повёлся на язвительность. Он открыл передо мной дверь, и мы вышли на улицу. Машина ждала у обочины, он молча распахнул для меня заднюю дверь. Я уселась, прижавшись к окну. Всю дорогу я чувствовала его взгляд в зеркале заднего вида, и не упускала возможности колоть его фразами, будто иглами: что я взрослый человек, что мне не нужен нянька, что сидеть под присмотром — хуже, чем под домашним арестом. Но Баки только иногда качал головой и отвечал коротко, без эмоций. И всё же — у меня был план. Я предупредила Росса, что уйду раньше, сославшись на усталость и желание доделать материалы дома. Официально у меня было несколько часов свободы — больше, чем достаточно, чтобы встретиться с Майклом и вернуться, будто я и не покидала офис. Я уже ощущала этот привкус победы на языке, когда вышла на улицу. Но радость оказалась слишком преждевременной. Стоило мне спуститься по ступеням и сделать вдох прохладного воздуха, как рядом — абсолютно спокойно, словно это было само собой разумеющееся — появился Баки. Он шёл вровень со мной, не ускоряя шаг, не задавая вопросов. Я почувствовала, как холодок пробежал по спине. — Ты издеваешься? — выдохнула я, едва повернув голову в его сторону. — Нет, — спокойно сказал он, не глядя на меня. — Я работаю. Я стиснула зубы. Все мои тщательно выстроенные планы рушились прямо на глазах. И теперь мне предстояло придумать, как обмануть человека, который умел вычислять ложь по дыханию. ——— Машина мягко гудела, катясь по вечернему городу. Мы сидели вдвоём: я на заднем сидении, Баки за рулём. Снаружи огни, витрины, люди — все жили своей жизнью, а у меня внутри всё кипело. — Это уже перебор, — наконец выдала я, сжав кулаки. — Ты следишь за мной, как за преступницей. — Я охраняю тебя, — спокойно поправил он, даже не глядя в зеркало. — Охрана? — я усмехнулась, но вышло слишком резко, почти срываясь на крик. — Вы не оставляете мне ни минуты в одиночестве! Ни в башне, ни на работе… Я не ребёнок. Он молчал. Только сжал руль сильнее, и я заметила, как у него напряглись пальцы. — Баки, я должна знать, что происходит, — сказала я тише. — Я пока не могу рассказать, — коротко ответил он. Я ударила ладонью по сидению рядом, и выдала то единственное слово на русском, которому меня научила Елена: — Сука! Баки лишь чуть удивленно изогнул бровь, но никак больше не отреагировал. — Ты хочешь лезть в это, не зная всех деталей, — его голос был низким, ровным, но от этого становилось только хуже. — Это опасно, Лили. — Так расскажи мне, посвяти меня в эти детали, чтобы мне перехотелось лезть! — я подалась вперёд, ловя его взгляд в зеркало. — Что вам известно о Майкле? На мгновение наши глаза встретились, и я увидела в его взгляде что-то тяжёлое, почти болезненное. Но он отвернулся первым. — Если я расскажу тебе всё сейчас, — сказал он медленно, — ты сделаешь то, что считаешь правильным. Даже если это поставит тебя под удар. Я не могу этого допустить. — То есть ты решил за меня, как всегда, — прошептала я. — Ты лишаешь меня права даже знать правду. Баки ничего не ответил. Только вывел машину на мост, и свет фонарей скользил по его профилю — резкому, напряжённому, будто высеченному из камня. В салоне повисла тишина, нарушаемая только гулом шин. Я отвернулась к окну, кусая губу до крови. ——— Я едва дождалась, когда мы въедем на парковку у здания башни. Стоило машине остановиться, я вылетела наружу, не дожидаясь, пока Баки что-то скажет. Он шёл за мной, как тень — всегда в двух шагах позади. В груди всё кипело. Я чувствовала, что если промолчу ещё хоть пять минут, то просто взорвусь. Поэтому, не раздумывая, я направилась в комнату общего сбора. Удача была на моей стороне — Сэм был там, один. — Отлично, — бросила я, влетая внутрь. — Я как раз хотела спросить: что вы знаете о моём отце? Сэм нахмурился. — В смысле? Я обернулась к Бакки: — О сигме. Как он может быть с ней связан? Сэм перевёл взгляд с меня на него, и в глазах мелькнуло недоверие. — Баки?.. Баки устало потёр переносицу, как будто предчувствовал этот момент. — Она сама узнала. Я скрестила руки на груди. — То есть ничего толком вы не знаете. Верно? Они оба промолчали. И в этой тишине у меня прорезался холодный, решительный голос: — Тогда у меня есть предложение. Я ещё раз сыграю в шпиона. Сближусь с ним и узнаю всё из первых уст. — Нет, — отрезал Баки, даже не подумав. — Плохая идея, — вторил ему Сэм. Я хмыкнула. — Правда? Забавно. Когда вам нужно было, чтобы я сделала это с Антуаном в Лос-Анджелесе, это, кажется, никому не казалось плохой идеей. Сэм прикусил губу. Он явно хотел возразить, но понимал, что я права. — Лили… — начал он осторожно. — Тогда всё было иначе. — Да хоть трижды иначе! — я почти кричала. — Либо вы соглашаетесь на этот риск, и я делаю это под вашим контролем, либо я иду в свою комнату, собираю вещи и возвращаюсь в свою квартиру. И дальше делаю что угодно уже без вашего присмотра. Вы не имеете права держать меня здесь силой! Вашей «защитой» вы меня уже доконали! Моя грудь ходила ходуном — они наверняка никогда не видели меня в таком состоянии. Сэм переглянулся с Баки. Короткий взгляд. Тяжёлое молчание. И потом — короткий кивок. — Ладно, — Сэм выдохнул, как будто соглашался на сделку с дьяволом. — Твоя взяла. Выкладывай, что придумала, агент Лизбет Саландер.*