Eternal. Part two

Лили сидела у окна, неподвижная, непривычно тихая. Свет луны из окна мягко скользил по стенам комнаты, отражался в стекле и рисовал на полу длинные полосы света, но ей казалось, что весь мир снаружи растворился, оставив лишь гул мыслей в голове. Она не слышала, как кто-то входит, не реагировала на звуки шагов по комнате. Полностью поглощённая собственными мыслями, она смотрела на улицу, будто там скрывались ответы на все её вопросы. Сэм ходил по комнате возле неё, тихо переступая, словно не хотел нарушить этот хрупкий покой. Он останавливался у стола, подходил ближе, а потом снова отходил, задумчиво потирая подбородок. — Информация была полезной, — наконец сказал он ровным голосом. — Мы думали, что он был одной из жертв Таноса… но если он эти пять лет на самом деле отсутствовал, это меняет всё. Нам нужно узнать об этом больше. Баки сидел в кресле рядом, неподвижно, не сводя глаз с Лили. Каждое её движение, каждый вздох, казалось, фиксировались его вниманием. — Можем обсудить это позже, — сказал он спокойно, будто пытаясь унять её внутреннее напряжение. — Тебе лучше пока отдохнуть. Лили не реагировала, погружённая в свои мысли. Баки наклонился чуть ближе, голос стал мягче, почти осторожным: — Лили… Она вздрогнула, словно вынырнув из глубины размышлений. Коротко кивнула, слова сами собой сорвались с губ: — Да… нужно отдохнуть. Но прежде чем она успела встать, Сэм шагнул к ней и спросил, слегка нахмурив брови: — А что ты затеяла, когда согласилась пойти к нему домой? На его территории мы не сможем тебя защитить. Лили вздохнула и спокойно объяснила: — Поэтому я и сказала про парня. Чтобы не быть там одной, и чтобы это выглядело правдоподобно. Сэм задумчиво опустил взгляд на пол, будто оценивая её слова и последствия. После долгой паузы он тихо сказал: — Не знаю, на сколько хорошая идея ему думать, что твой парень из Мстителей. Все знают, кто такой Баки… Лили дернула плечом и посмотрела на него колючим взглядом: — При чём тут Баки? — её голос был ровным, с лёгкой ноткой раздражения. — Когда я говорила о парне, я имела в виду Хоакина. Его никто не знает как часть команды Мстителей, он отлично подойдёт на эту роль, и, думаю, он мне не откажет. Сэм замолчал, бросив взгляд на всё ещё молчащего Баки. Лили опустила плечи, устало переведя взгляд на окно, затем тихо сказала: — Я и правда лучше пойду отдыхать. Сэм, обсудишь это с Хоакином, или мне самой? — Я… поговорю, — ответил он, не поднимая глаз. — Хорошо. Добрых снов, — коротко кивнула она и вышла из комнаты. Проходя по комнате, Лили ощущала на себе прожигающий взгляд Баки. Он оставался в кресле, неподвижный, и на мгновение ей показалось, что весь мир вокруг сконцентрировался только на ней и его молчаливом присутствии. ——— Лили ходила по комнате быстрыми шагами, будто пытаясь утрамбовать в голове все наставления и детали плана. Каждое слово Сэма звенело в ушах — четкое, тяжелое: «Лили, никакой самодеятельности. И главное — от Тореса ни на шаг». Она сжала кулаки, пытаясь успокоить дрожь в пальцах, и в сотый раз подошла к зеркалу. Отражение было собранным, почти чужим: приталенное коричневое платье мягко подчеркивало фигуру, туфли на невысоком каблуке делали походку женственнее, чем ей обычно хотелось. Высокий хвост оголял шею, добавляя строгости и будто лишая привычной защиты. Лили глубоко вдохнула, подняла сумку и твердым шагом вышла из комнаты. ——— В машине стояла напряженная тишина. Лили смотрела в окно, машинально накручивая прядь волос на палец. Каждый поворот спирали выдавал, насколько сильно внутри сжималось волнение. Хоакин, сидя за рулем, пытался несколько раз разрядить обстановку — то подкинул шутку про их «первое свидание», то усмехнулся про ее «идеально отрепетированное молчание». Но она лишь слегка улыбнулась краем губ, не отвечая. Мысли вертелись вокруг другого: Баки. Его отсутствие уже два дня висело на ней тяжелым грузом. Ни наставлений, ни колких замечаний, ни попытки спорить с ее планом. Он даже не сказал ни слова о том, что Торес играет роль ее парня. Он же должен был возмутиться. Разве нет? Лили уговаривала себя радоваться этой дистанции — меньше контроля, меньше давления. Но радости не было. Только странная пустота, от которой хотелось зажмуриться. — Эй, мы приехали, — мягко сказал Хоакин, и его голос выдернул ее из мыслей. Лили подняла глаза. Перед ними возвышался солидный трехэтажный дом из светлого камня. Он выглядел внушительно, но не кричал о богатстве — ни золотых ворот, ни колонн, ни напоказ выставленных охранников. Однако Хоакин, оглядывая фасад и сад, тихо заметил: — На первый взгляд охраны нет. Но у таких людей «на первый взгляд» никогда не значит «по правде». Они вышли из машины, их шаги заглушала мягкая дорожка из плитки, ведущая к двери. И почти сразу после звонка им открыла женщина в возрасте. Ее взгляд был приветливым, но в нем читалась выученная осторожность. — Добро пожаловать. Меня зовут Маргарет. Я помогаю мистеру Ривзу по дому. Прошу за мной, — сказала она и повела их внутрь. Дом встретил теплом и вкусом. Здесь не было показной роскоши, не было блеска ради блеска. Вместо этого — тяжелые дубовые двери, мягкие ковры приглушенных оттенков, картины в строгих рамах, коллекции книг на полках, вазы с живыми цветами. Уют обеспеченной жизни чувствовался не в дорогих предметах, а в мелочах: качественное дерево, теплый свет бра, картины, явно собранные с умом, а не ради цены. Лили и Хоакин все это время играли свои роли. Его ладонь уверенно обнимала ее пальцы, и это касание не походило на игру — слишком естественное, слишком уверенное. В гостиной он чуть наклонился к ней и тихо произнес: — Знаешь, тебе очень идет это платье. Даже слишком… я должен был надеть что-то получше, чтобы не потеряться на фоне. Лили замерла, ее щеки чуть вспыхнули, хотя она пыталась сделать вид, что её это не задело. Она усмехнулась и едва слышно пробормотала: — Ты должен был репетировать роль, а не комплименты. — Я всегда был неплох в импровизации, — ответил он искренне, и в его глазах мелькнула тень тепла, от которой Лили стало только труднее держать маску. И именно в этот момент в комнату вошел Майкл — в темном костюме, спокойный, собранный, с той же непоколебимой уверенностью, что и в ресторане. Его взгляд сразу упал на сцепленные руки Лили и Хоакина. — Добро пожаловать. Рад видеть тебя снова, Лили, — сказал он, и улыбка, которую он подарил дочери, была теплой, почти отеческой. Но Лили почувствовала — внутри нее что-то дернулось. Ведь теперь игра начиналась по-настоящему.