Eternal. Part two

Они сидели в просторной столовой, где теплый свет люстры падал на полированный деревянный стол. На нем уже стояла сервировка: простая, но изысканная. Маргарет расставляла блюда с напускной деловитостью, и Лили подумала, что в этом доме все слишком правильно. Слишком выверено. Она сидела рядом с Хоакином, их руки почти не разъединялись. То он легко касался ее пальцев, то она позволяла ему держать ладонь чуть дольше, чем нужно для убедительности. Для постороннего взгляда они выглядели естественно, как пара, что давно привыкла к подобным жестам. Но внутри у Лили все дрожало. Майкл сидел напротив, слегка откинувшись в кресле. Он улыбался, но глаза у него были внимательные, цепкие. — Ну что ж, — начал он, разливая вино. — Я рад видеть тебя снова, Лили. И, конечно, познакомиться с тем, кто тебе дорог. — Его взгляд скользнул к Хоакину. — Расскажите, как вы встретились? Лили едва заметно напряглась, но Хоакин без запинки ответил: — На дне рождения общего друга. В Нью-Йорке. Было шумно, и я сначала не заметил никого, кроме нее. Майкл приподнял бровь, и уголок его губ чуть дрогнул. — Смело сказано. А что тебя в ней зацепило? Хоакин посмотрел на Лили так, что у нее дыхание сбилось. Его голос был тихим, но искренним: — Она не пыталась произвести впечатление. Просто… была собой. И этого оказалось достаточно. Лили поспешно отвела взгляд, сделав вид, что занята бокалом. Щеки горели, и она боялась, что отец заметит. Но Майкл лишь чуть кивнул, будто удовлетворенный ответом. — А чем ты занимаешься? Работа? Семья? Хоакин рассказывал спокойно, без лишних деталей, как и было оговорено заранее. Упоминал авиацию, что летал в разных странах, говорил про небольшую семью в Аризоне. Все выглядело естественно, и Лили ловила себя на мысли, что он держится удивительно уверенно. Майкл слушал, время от времени вставляя уточняющие вопросы. Он был вежлив, даже дружелюбен, но в его манере разговаривать чувствовался скрытый прицел — как будто он выискивал слабые места. Чтобы отвлечь внимание от Хоакина, Лили сама добавляла мелкие детали, касаясь его руки, смеясь там, где это уместно. Но играть влюбленную оказалось тяжелее, чем она думала. Каждое прикосновение будто отзывалось в ней слишком сильно. — Извините, — внезапно сказала Лили, поднимаясь из-за стола. — Я на минуту. Она вышла в коридор и замерла, сделав несколько шагов. Сердце стучало бешено — и не только от игры за столом. Чуть приоткрытая дверь сбоку открывала вид в комнату, которую легко было принять за кабинет. Темные деревянные панели, массивный письменный стол, стеллажи с папками и книгами. Лили глотнула воздух, оглянулась через плечо — коридор был пуст. Сейчас или никогда. И, почти не чувствуя ног, она вошла внутрь, стараясь закрыть дверь максимально тихо. В кабинете пахло деревом и чем-то терпким, словно старой бумагой. Лили скользила взглядом по полкам и столу, но ничего, что выглядело бы хоть немного подозрительно, не бросалось в глаза. Стеллажи с книгами, папки, аккуратно разложенные бумаги. Всё слишком идеально. Её внимание привлек массивный письменный стол. Она провела пальцами по лакированной поверхности, наклонилась — и заметила закрытый ящик. Сердце ухнуло вниз. Конечно. По-другому и быть не могло. — Чёрт, — прошептала она себе под нос, сетуя на то, что так и не решилась попросить у Елены научить её простейшему взлому. Она выдохнула сквозь зубы, уже почти разворачиваясь к двери, когда её взгляд зацепился за фотографию на стеллаже. Небольшая деревянная рамка, ничем не примечательная. И всё же снимок притянул её к себе. На фотографии была её мама — совсем молодая, сияющая, такая, какой Лили видела её только на редких старых фото. Волосы мягко спадали на плечи, глаза светились. Мужчина обнимал её за талию, высокий, уверенный, и хотя Лили никогда не видела его вживую в те годы, она безошибочно узнала — Майкл. Отец. Горло сжало так, что стало трудно дышать. Лили осторожно взяла рамку в руки, её пальцы дрожали. Она хотела просто посмотреть чуть дольше… и убрать всё на место. Но тогда заметила деталь. Из-под нижнего края фотографии выглядывал уголок бумаги. Сердце забилось ещё сильнее. Осторожно, стараясь не оставить следов, она вынула фото из рамки. За ним прятался сложенный листок. Записка. На ней — всего лишь набор символов: пять цифр и одна буква. Лили моргнула, чувствуя, как адреналин разливается по венам. Это был код. Но к чему? Сейфу? Или, может быть, к чему-то большему? Не позволяя себе слишком долго раздумывать, она быстро достала телефон, сделала фото и аккуратно вернула всё на место. Сначала записку, потом фотографию, так, чтобы уголок снова оказался скрытым. Рамка заняла прежнее положение, как будто её никогда не трогали. Она выдохнула и приложила ладонь к груди, пытаясь унять бешеный ритм сердца. Спокойно. Просто спокойно. Никто не должен догадаться. Собрав волю в кулак, Лили направилась к двери, стараясь придать лицу выражение безмятежности, как будто она и правда просто искала уборную. Когда Лили вернулась в гостиную, ее встретил легкий смех Хоакина, который травил очередную армейскую байку. Взгляд Майкла упал на дочь, и на миг ей показалось, что он слишком внимателен, будто изучает каждое движение. Она заставила себя улыбнуться, но внутри всё сжалось. — Всё в порядке? — спросил он с лёгкой, почти небрежной интонацией. — Да, — коротко ответила Лили, садясь обратно рядом с Хоакином. В комнате повисла тишина. Даже мягкий тиканье часов показалось громче. Хоакин быстро уловил напряжение и, словно по учебнику, заполнил паузу: — У вас очень красивый дом. — Его тон был лёгкий, уважительный, даже с оттенком искреннего восхищения. Майкл слегка улыбнулся, кивая. — Спасибо. Я всегда хотел, чтобы здесь было уютно, а не напыщенно. Дом — это не музей. Лили подняла глаза на потолок, словно соглашаясь с обоими мужчинами. — Красивый, да, — сказала она, нарочито спокойно. — В таких я раньше не бывала. Наш выглядел куда скромнее. Её голос прозвучал мягко, но в каждом слове чувствовалась скрытая острота. Она знала: лучшее оружие сейчас — это нападение. — Но мы справлялись. Без папы. — Последние слова прозвучали тише, но удар пришёлся точно в цель. Майкл замер. На его лице промелькнула тень — вина? раздражение? — но уже в следующую секунду он выпрямился, будто спрятался за маской. — Я знаю, — тихо ответил он. — И поверь, ни дня не проходило, чтобы я не думал об этом. Лили почувствовала, как Хоакин сжал её руку чуть крепче — поддержка или предупреждение, она не разобрала. Он всё ещё держал роль парня, но взгляд его был настороженным: он тоже чувствовал, что воздух в комнате стал гуще, словно наполненный скрытым электричеством. После ужина, уже у двери, Майкл задержался, как будто не хотел отпускать дочь так быстро. Хоакин вежливо отступил на шаг в сторону, оставив им небольшое пространство. Майкл мягко взял Лили под локоть и отвёл чуть в сторону, ближе к лестнице. — Спасибо, что пришла, — сказал он тихо, почти доверительно. — Для меня это много значит. Лили приподняла брови и натянула вежливую улыбку. Со стороны это выглядело именно так — отец благодарит дочь за вечер, пытается восстановить отношения. Но у неё внутри всё протестовало. Она не доверяла ни его голосу, ни этим «теплым» словам. — Я не против как-нибудь повторить, — ответила она мягко, стараясь держать взгляд прямо. — Может, даже Криса удастся затащить. При упоминании сына Майкл опустил глаза в пол. Его плечи чуть дрогнули, и в голосе проступила едва заметная скорбь: — Крис… Возможно, он ещё не скоро будет готов к такой встрече. И это только моя вина. Лили почувствовала, как у неё в груди что-то сжалось, но она быстро подавила эту реакцию. Майкл снова посмотрел на неё и добавил уже более спокойно: — Мне придётся уехать на пару месяцев по работе. Но когда вернусь… я был бы рад, если бы ты выделила для меня немного времени. Лили, словно просто из любопытства, спросила: — Куда уезжаешь? Она ожидала уклончивого ответа, но он, к её удивлению, сказал вполне конкретно: — В Канаду. Нужно решить один вопрос с партнёрами. Она кивнула, словно приняла это как данность, хотя внутри сразу отметила: слишком легко, слишком гладко. Они попрощались — рукопожатие с Хоакином, лёгкий наклон головы в сторону Лили. Когда дверь за ними закрылась, Лили выдохнула, будто весь вечер держала воздух внутри. Только когда машина отъехала на достаточное расстояние от дома, она почувствовала, как напряжение чуть отпускает. Сидя на пассажирском сиденье, она смотрела в окно, заставляя себя собраться. — Ты отлично справлялась, — сказал Хоакин, бросив на неё короткий взгляд. — И в целом кое-что полезное мы всё же узнали. Он уезжает на два месяца. Значит, можно будет попробовать пробраться в дом. Или даже проследить за ним в Канаде… или куда он там на самом деле собрался. Лили кивнула, и уголки её губ дрогнули. — Мы узнали кое-что ещё. Она достала телефон и показала Хоакину фото записки с кодом. — Что это? Где ты её нашла? Лили молчала. В голове вертелось одно: она нарушила обещание, данное Сэму. Она ведь клялась не отходить от Тореса ни на шаг. — Сэм тебя убьёт, — пробормотал Хоакин, качнув головой. Лили впервые за этот вечер искренне улыбнулась: — Вообще-то, он убьёт нас. Это ты не доглядел. Хоакин хохотнул, покачав головой: — Вот же ты… И на несколько секунд напряжение окончательно растворилось в этой лёгкой, почти дружеской улыбке между ними.