Eternal. Part two

Я сидела на полу у своей кровати, обняв колени и глядя в пустоту. В комнате стоял полумрак, плотные шторы почти не пропускали свет. Телефон валялся на тумбочке — я даже не удосужилась включить режим «не беспокоить». Все равно я игнорировала звонки и сообщения уже второй день. После той ночи с Баки я будто раскололась изнутри. Старалась не думать, но мысли упорно возвращались к его рукам, его голосу, к тому, как он прижимал меня к себе и просил еще немного времени. Я ведь знала, что это ошибка. Глупость. Но сердце, предатель, тянуло меня обратно к нему. И все осложнялось еще и Торесом. Перед ним я чувствовала вину, которую вроде бы не должна была чувствовать. Он был другом, напарником — не больше. Но стоило мне взглянуть ему в глаза, я ловила себя на том, что отвожу взгляд. И потому я избегала и его, и Баки. Лучше уж сидеть взаперти, чем снова путаться в собственных чувствах. Когда в дверь моей комнаты постучали, я едва не вздрогнула. Но это был не Баки и не Торес — Сэм. Он вошел спокойно, будто заранее знал, что я не выгоню. — Ты выбрала странный способ лечить голову, — сказал он, скользнув взглядом по комнате. — Но у нас новости. Спустишься к нам? Я медленно кивнула. В командном пункте не было ни Баки, ни Хоакина, и я выдохнула с облегчением. Сэм сел на край стола, скрестив руки, и посмотрел на меня пристально. — Мы нашли кое-что. Про Майкла. Эти слова вырвали меня из ступора. Я медленно выпрямилась, почувствовав, как пальцы сжимаются в кулаки. — Что именно? Сэм сделал вдох, словно ему самому было трудно это говорить. — Есть вероятность, что он стоит во главе «Сигмы». — Что? — я даже рассмеялась, но смех вышел пустым, почти надтреснутым. — Нет… он может быть замешан, да. Но глава? Это бред. — Мы думали об этом с самого начала, — Сэм не отводил взгляда. — Баки особенно. Я замерла. В голове щёлкнуло — как кусочек пазла, который всё это время лежал у меня перед глазами, но я не хотела его видеть. Баки понял сразу. Еще тогда, когда Майкл только появился. Он начал копать, но мне ничего не сказал. — Значит, он… — слова застряли в горле. — Он не просто хотел увидеть дочь? Сэм мягко покачал головой. — Думаю, он хочет выйти на нас. Через тебя. Я стиснула зубы, чтобы не сорваться. Перед глазами всплыло лицо брата. — А Крис? Он даже не попытался связаться с ним. — Потому что Крис — лишнее звено, — тихо сказал Сэм. — Ему не нужен сын. Нужна ты. Ком в горле стал невыносимым. Я резко поднялась, стараясь, чтобы голос звучал твердо: — Я все поняла. Если это всё, что вы хотели сказать, я пойду. — Лили… — Елена, до этого молчавшая в углу, попыталась улыбнуться, как-то приободрить. — Не позволяй ему… — Спасибо, — перебила я и отвернулась, не давая себе сорваться. Я вышла в коридор быстрым шагом. Слёзы жгли глаза, и я ненавидела себя за это. Я обещала себе, что не позволю этому человеку снова меня ранить. Что это игра, шпионская работа, и ничего больше. Но правда оказалась хуже любого кошмара. Он и правда вернулся не за мной. Он вернулся за ними. Он мог подстроить тот взрыв в офисе. Он никогда не хотел стать семьей. ——— Я сидела на холодной бетонной ступени, сгорбившись, как будто сама пыталась уменьшиться в размерах. Лестничный пролёт был тихим, пахнул сыростью и пылью — здесь редко кто ходил. Именно поэтому я и выбрала это место. Огонёк сигареты тлел, но я уже не затягивалась. Руки дрожали, но я продолжала с силой ломать сигарету пополам. Вынула следующую, сломала. Потом ещё одну. Табак крошился на ладони, липкая пыль забивалась под ногти, а злость всё равно не уходила. Казалось, она только крепче сжимала меня изнутри. — Чёрт! — выдохнула я и ударила кулаком в стену. Боль вспыхнула мгновенно, отозвалась в пальцах и в висках. Я зашипела и прижала руку к себе. — Ну конечно, — послышалось сверху. Я вздрогнула и обернулась — Баки стоял пролетом выше, в такой позе, словно ждал здесь давно. Его глаза блеснули в полумраке, и медленным, уверенным шагом, он спускался ко мне. — Дай руку, — сказал он спокойно, но так, будто это не просьба. — Не надо, — отрезала я и попыталась спрятать ладонь за спину, но он всё равно поймал её, осторожно развернув костяшки к свету. На коже проступала красная ссадина. Баки склонился ближе и чуть приподнял уголок губ. — Ты всегда что-то бьёшь, когда злишься. Я вспыхнула от злости ещё сильнее. — Тебя это веселит?! — Да, — он даже не стал отрицать. — Это мило. — Это не мило, — буркнула я, уже не так уверенно, чувствуя, как его пальцы крепко и бережно удерживают руку. — Мило, — повторил он тише, не отводя взгляда. — Ты даже не представляешь, сколько в тебе есть мелочей, которые делают тебя тобой. Я замерла, чувствуя, как бешено бьётся сердце. — И твой отец полный идиот, — добавил Баки уже серьёзно, — потому что он никогда о них не узнает. Я резко отвернулась, чтобы он не заметил, как в глазах собираются слёзы. Но его голос настиг меня снова, ещё тише, мягче: — Он не узнает, что ты сломала палец на руке, когда училась кататься на велосипеде. И что ты накручиваешь прядь волос на палец, когда волнуешься. И о том, как вы с братом называете друг друга Лилз и Криси — он тоже не узнает. И он даже не представляет, как много потерял. Я прикусила губу. Щёки жгло, и слёзы всё же сорвались, предательски блеснув на ресницах. Я отвернулась к стене, тихо, почти шёпотом произнеся: — Он потерял самое лучшее, что у него могло быть. И тогда я услышала, как Баки выдохнул — глухо, тяжело, словно слова вырвались сами, не спросив разрешения: — И не он один. Я резко повернулась к нему. Смотрела пристально, вглядывалась в каждую линию на его лице, пытаясь понять — это случайность, оговорка или признание? Но Баки не отводил взгляда, и я увидела в его глазах не только холод и усталость, но и то, что он прячет так тщательно. — Оставить тебя тут одну? — спросил он после короткой паузы. Я покачала головой. — Нет. Думаю, лучше мне пойти в комнату. Хочу позвонить брату. Я протянула ему пачку сигарет, в которой теперь не осталось ничего, кроме обломков. — Выкинь это за меня, пожалуйста. Думаю, с меня хватит разрушающих привычек. Баки взял пачку. Его пальцы на мгновение коснулись моих — это было случайно, но ток пробежал по коже. Я поспешно отдёрнула руку, поднялась и пошла вверх по лестнице, не оборачиваясь. Я знала — он всё ещё стоит там, и я знала, что он будет думать обо мне так же, как я — о нём. Но сейчас… сейчас мне нужно было спрятаться от всего, даже от себя самой.