Холостячка номер двенадцать

Элли посмотрела через мощеную красным асфальтом площадь Краун-центр, мимо фонтана и нескольких закрытых красных, синих и желтых зонтов на торговый центр через дорогу. Она понятия не имела, с какой стороны появится Реджина — если вообще появится. Было десять минут двенадцатого, и первые любители кататься на коньках уже скользили по льду открытого катка под развевающимся белым навесом у нее за спиной. На площади было оживленно даже в будний день — семьи направлялись в центр открытий LEGOLAND или океанариум Sea Life, а туристы осматривали штаб-квартиру Hallmark, но Реджины до сих пор не было видно. Митч, фотограф, которого прислали организаторы аукциона, переминался с ноги на ногу рядом с ней. — Похоже, твоя девушка тебя кинула. — Может, она просто опаздывает, — предположила Элли, несмотря на неприятное чувство, от которого у нее все сжалось внутри. Она не могла понять, что это было за чувство. Конечно, она должна испытывать облегчение от того, что ей не придется проводить весь день с Реджиной. Но, несмотря на ее неприязнь к колючему доктору, в глубине души ей было любопытно узнать, есть ли у Реджины более мягкая, менее профессиональная сторона за пределами больницы. Она достала телефон из кармана пальто, чтобы отправить Реджине сообщение. О! Она получила от нее сообщение! «Реджина написала, что не придет?» — Элли сглотнула, постукивая по экрану. Буду через три минуты. — написала Реджина. Это было три минуты назад. Реджина скоро будет. Плечи Элли расслабились, только потому, что если бы Реджина не появилась, это выглядело бы плохо и для больницы, и для аукциона. — Она уже в пути, — сказала она Митчу. Ее внимание привлекло движение слева от нее. Реджина переходила площадь, направляясь к ним. Она не бежала. Она двигалась теми же уверенными, но контролируемыми шагами, которые Элли сотни раз видела в отделение. Но, в отличие от работы, щеки Реджины раскраснелись то ли от напряжения, то ли из-за мороза. На ней не было ни шапки, ни шарфа, а руки она засунула в карманы длинного черного шерстяного пальто. Элли покачала головой, наблюдая за ее приближением. Очевидно, слухи о том, что Реджина родом из Калифорнии, были правдой. Она явно понятия не имела, как одеваться зимой на Среднем Западе. Реджина взбежала по лестнице на «Ледяную террасу», перепрыгивая через две ступеньки за раз. Ее взгляд скользнул по Митчу, затем оторвался от него и сосредоточился на Элли. Боже, эти серые глаза были пронзительными и непроницаемыми, как толстая каменная стена. Элли не стала отводить взгляд. — Привет. Реджина кивнула ей. — Привет. «Никаких извинений за опоздание? Реджина, может и блестящий врач, но у нее явно проблемы с хорошими манерами». — Что? — спросила Реджина, когда Элли продолжила смотреть на нее. — Я не была уверена, что ты придешь. По бесстрастному лицу Реджины пробежала тень. На мгновение даже показалась, что она почти оскорблена тем, что Элли могла так подумать. — Я же говорила тебе, что буду здесь. В конце концов, это ради детей. Я просто не рассчитала, насколько плотным будет дорожное движение. Митч прочистил горло. — Что ж, свидание похоже будет многообещающим. Элли подавила смешок, который рвался из ее груди. Ладно, возможно, это будет не самое трогательное свидание в ее жизни, но, может быть, она хотя бы сможет использовать время, проведенное вместе, для выработки иммунитета, чтобы Реджина больше не казалась ей такой раздражающе привлекательной. — Может, пойдем возьмем напрокат коньки? Она почти ожидала, что Реджина принесет свои собственные, а не возьмет напрокат коньки, как простая смертная, но, с другой стороны, Реджина была из Калифорнии, так зачем ей собственные коньки? Реджина просто кивнула и жестом пригласила ее идти впереди. Вход в пункт проката находился у парковки, и Элли повела их туда. Они прошли мимо красочного панно с изображением людей, катающихся на коньках. Со стены справа от них улыбался пингвин на коньках, в красном шарфе и пушистой шапочке. Элли улыбнулась в ответ и указала на него пальцем. — Это что-то новенькое. — Так ты бывала здесь раньше? — спросила Реджина. — О да. Катание на коньках на «Ледяной террасе» было ежегодной семейной традицией, когда я была маленькой. Я помню, как приходила сюда, когда мне едва хватало роста, чтобы заглянуть через прилавок. Элли кивнула в сторону высокого, покрытого оспинами прилавка, у которого выстроилось несколько человек. Реджина ничего не сказала, но движение ее идеальной формы бровей говорило «ты и сейчас недостаточно высокая», так ясно, как будто она произнесла это вслух. Они присоединились к людям у стойки и стали ждать своей очереди. Очередь двигалась медленно, давая им достаточно времени поговорить. Реджина, похоже, не собиралась продолжать разговор, поэтому Элли решила заполнить паузу. — Я не знаю, продолжают ли они это делать, но первые несколько часов катания сразу после открытия, всегда были бесплатными. Плюс был бесплатный горячий шоколад. Когда я росла, с деньгами было туго, так что… Она оборвала себя. Зачем она рассказывает об этом Реджине? Они не были на настоящем свидании, им не надо пытаться узнать друг друга получше. — А, — вот и все, что сказала Реджина. Осуждала ли она семью Элли за их финансовые трудности? Элли затруднилась ответить. — Значит, у тебя преимущество домашней площадки, — добавила Реджина. «Преимущество домашней площадке? Что за странная формулировка». — Элли уставилась на нее. — Эм, ты же знаешь, что это должно быть свидание, верно? Мы же не пытаемся выиграть соревнования по конькобежному спорту. — Хорошо, — сказала Реджина, но в ее глазах был блеск азарта. Элли бросила на нее предостерегающий взгляд. — Серьезно, Реджина. Пожалуйста, никаких соревнований и трюков. Я не в настроении оказаться в нашей неотложке в свой выходной. Реджина удивленно посмотрела на нее. — Я что-то не так сказала? — Нет. Ты только что назвала меня Реджиной. — Мы договорились, что я могу называть тебя так. Или ты предпочитаешь «Джина»? — спросила Элли. — У меня есть двоюродная сестра, которая… — Нет, — резко ответила Реджина. — А может, «Реджи»? — Элли не могла удержаться от поддразнивания. Реджина тихо зарычала. — Нет? А как насчет «Джинни»? — спросила Элли самым невинным тоном. — Реджина. Не Реджи. Не Джина. Не Джинни. Ре-джи-на. — Она подчеркивала каждый слог. — Реджина. — Элли повторила имя и поняла, что оно ей нравится. — Оно тебе подходит. —Черт, она не собиралась произносить это вслух. — В смысле? — Ну, это значит «королева». Митч издал сдавленный звук, как будто пытался подавить смех. Семья, стоявшая перед ними, отодвинулась в сторону, освобождая место у стойки, и Элли быстро шагнула вперед, прежде чем Реджина успела ответить. Минуту спустя они сели на ближайшую скамейку, чтобы надеть взятые напрокат серые коньки. Элли туго зашнуровала свои. У нее было предчувствие, что во время катания с Реджиной ей понадобится поддержка лодыжек.

***

Реджина совсем не чувствовала себя королевой, когда ковыляла по голубому резиновому покрытию на узких лезвиях, следуя за Элли и фотографом на каток. Потертые коньки казались ей жесткими и тяжелыми, и она надеялась, что не опозорится на льду. Она ненавидела, когда у нее что-то получалось хуже, чем у других. Так было всегда, но на их первом свидании она ненавидела это еще сильнее. «Свидание для рекламы», — напомнила она себе. Не то чтобы она действительно пыталась произвести впечатление на Элли. Но Майк или как там его, занял позицию рядом с воротами, держа камеру наготове, чтобы сфотографировать их, пока они катались. Отлично. Каждая секунда их неловкого несвидания будет тщательно задокументирована. Из динамиков на катке звучала какая-то слащавая песня о любви, что совсем не улучшило ее настроения. Что, черт возьми, может быть романтичного в том, чтобы кататься на коньках по кругу, наворачивая круг за кругом, как хомяк в колесе? Элли без колебаний прошла через ворота. Через несколько секунд она обрела равновесие на льду и оттолкнулась двумя толчками, скользя без усилий. Затем она развернулась. — Давай, — крикнула она Реджине. — Это как езда на велосипеде. Реджина сердито посмотрела на нее. Почему люди говорят такие вещи? Если бы это было похоже на езду на велосипеде, у нее были бы тормоза и шлем. Она колебалась. Должна ли она сказать Элли, что никогда раньше не каталась на коньках? Нет. Может быть, она сможет притвориться, что умеет. В конце концов, она была неплохой спортсменкой и обычно сразу же осваивала новые виды спорта, например, диск-гольф. Возможно, и с этим будет то же самое. Полная решимости, она расправила плечи и вышла на лед. Она не упала, и это уже можно было считать победой. Но она не скользила плавно. Скорее, делала неуверенные шаги. Вероятно, она была похожа на новорожденного жирафа, который делает свои первые шаги, особенно по сравнению с грациозными движениями Элли. Реджина повторила ее позу, слегка согнула колени и пошла вперед. Она ни за что не станет цепляться за перила, как испуганный ребенок. «Ладно. Левой. Правой. Левой. Эй, это было не так уж и…» Ее левая нога слишком сильно ушла в сторону. Она попыталась компенсировать это, но ее повело в другую сторону, и она упала. Ее зад ударился о твердый лед, а обнаженные руки обожгло в тех местах, где она пыталась смягчить падение. Райли всегда говорил ей, что однажды ее гордость приведет ее к падению. Хотя, возможно, он говорил это не в буквальном смысле. Элли развернулась и остановилась перед ней. — Ты не поранилась? — Нет. Просто ушибла задницу. — «И свое эго». — Я могу взглянуть на нее позже. — Элли захлопнула рот. На ее щеках появился яркий румянец. — Я имею в виду… Реджина отмахнулась от нее и постаралась не представлять, как Элли пристально разглядывает ее голую задницу. — Спасибо. Я в порядке. — Она приподнялась на одно колено, затем сумела подняться на ноги. — Много времени прошло, да? — Прошу прощения? Розовый цвет щек Элли сменился темно-малиновым. — С тех пор, как ты последний раз стояла на коньках, — быстро добавила она. О. Реджине действительно нужно было отвлечься от голых задниц и всего остального, что касалось обнаженной кожи. — На самом деле… никогда. Элли уставилась на нее. — Это твой первый раз? Боже, неужели она не может говорить без этих двусмысленных фраз? Реджина сердито посмотрела на нее. — Как ты и сказала, я из Калифорнии. — Да, но в Калифорнии тоже есть катки… верно? — Конечно, есть. У меня просто не было на это времени. — А-а. — Элли бросила на нее понимающий взгляд. — Сплошная работа и никаких развлечений? Реджину и раньше обвиняли в том, что она трудоголик. На самом деле, каждая женщина, с которой она встречалась, говорила ей об этом. Но, конечно, она не собиралась встречаться с Элли, поэтому ей было все равно, что та думает. — У меня есть свои приоритеты. Катание на коньках никогда не входило в их число. — Почему ты не сказала мне, что не умеешь кататься на коньках? — Элли покачала головой, затем протянула Реджине руку в перчатке. — Вот, держись за меня, пока не встанешь на ноги. — Ледяные ноги, — сказала Реджина. — Но я в порядке. Через секунду я разберусь с этим. Элли уперла свободную руку в бедро. — Боже, какая же ты упрямая. — А ты нет? — Реджина кивнула на руку, которую Элли все еще протягивала ей. Несколько мгновений они сверлили друг друга взглядами. — О, отличная идея, — крикнул Майк от бортика катка. — Катание на коньках, держась за руки, создает очень романтичную картину. Давай попробуем это. Реджина бросила на него убийственный взгляд. Может, ей стоит сказать ему, что она врач и знает, как убить его, не оставив никаких улик. Элли все еще ждала, протянув руку и склонив голову набок, как будто ей было интересно, в чем проблема. В этом ведь нет ничего такого, верно? Все, что ей нужно было сделать, это подержать Элли за руку, пока фотограф не сделает несколько снимков. Не то чтобы ее просили опуститься на одно колено и признаться в вечной любви. Она неохотно взяла Элли за руку, затянутую в кричаще-розовую шерстяную перчатку. Она убедилась, что ее рука лежит сверху. Элли усмехнулась. — Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что у тебя проблемы с контролем? — Никто из тех, кто выжил, не рассказывал об этом, — ответила Реджина. — Я не знала, что угрозы убийством были частью обещанного мне потрясающего свидания. — Элли, однако, не казалась испуганной. Ее большие глаза искрились юмором, словно она подшучивала над ней. Реджина обычно терпеть этого не могла, но скрепя сердце прониклась уважением к Элли за то, что она не боялась ее и отвечала на ее колкости. — Ну, ты же сама предложила мне устроить не скучное свидание. — Верно. Тогда пошли. — Элли оттолкнулась, потянув Реджину за собой. Несмотря на свой вызывающий тон, она двигалась медленно, сжимая руку Реджины нежно, но твердо. Первый круг был неловким. Они передвигались по катку со скоростью двух переваливающихся пингвинов и, вероятно, выглядели примерно так же элегантно. Ну, по крайней мере, она чувствовала себя так. Элли, однако, явно чувствовала себя на льду как рыба в воде. Она не была олимпийской чемпионкой по фигурному катанию. В ее катании не было ничего вычурного, она не пыталась ехать задом наперед или делать пируэты, но в каждом движении было спокойное, непритязательное изящество. — Расслабься. — Элли сжала ее руку. — Я не дам тебе упасть. Реджина фыркнула. Элли чувствовала, как напряглись ее пальцы. — Я не боюсь упасть. Но сомневаюсь, что ты сможешь меня удержать. — Эй, я сильнее, чем кажусь. А если нет, то я, по крайней мере, смягчу падение. — Улыбнувшись, Элли показала на свои пышные формы. Спасибо, что указала на них. Реджина совсем не нуждалась в таком поощрении. Вместо этого она сосредоточилась на своей цели: выглядеть такой же искусной в катании, как Элли, к тому времени, когда они снова проедут мимо Майка с его надоедливой камерой. Когда они приблизились к нему, она отдернула руку. — Теперь можешь отпустить. — Ты уверена? — спросила Элли. — Конечно. На самом деле, я тебя обгоню. Тот, кто доберется туда последней, — Реджина высвободила руку и указала на другую сторону катка, на баннер, оставшийся с вечера катания пар в честь Дня Святого Валентина, — купит ужин на наше второе свидание. — Ужин оплачивает наш спонсор. Реджина пожала плечами. — Тогда выпивку. — Ладно, — сказала Элли и помчалась по льду. — Эй! — Реджина бросилась за ней. Несмотря на свои более длинные ноги, она знала, что у нее нет шансов добраться до другой стороны первой, если она последует за Элли вдоль бортика, поэтому она решила срезать путь через середину катка. — Мошенница! — крикнула Элли, когда Реджина догнала ее. — Ха! Вы только посмотрите, кто это говорит! — крикнула Реджина в ответ. Несколько метров они неслись по льду бок о бок, катясь синхронно. Поток воздуха отбросил волосы Реджины назад, но она не почувствовала холода, просто почувствовала свежесть. Смех Элли эхом разнесся по катку, и Реджина поймала себя на том, что широко улыбается. Ее охватило странное чувство — что-то беззаботное, почти головокружительное. Она так давно не испытывала ничего подобного, что ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это: ей было весело — и не с кем иным, как с Элли Фишер! Элли набрала скорость и вырвалась вперед, опередив Реджину. Теперь она была всего в нескольких метрах от баннера, посвященного вечернему катанию пар. Однако Реджина не собиралась сдаваться. Она вонзила лезвие в лед и оттолкнулась. В своем стремлении победить она неправильно рассчитала скорость, с которой двигалась, и силу толчка. К тому же она забыла, что еще не научилась останавливаться. Она бросилась вперед и врезалась в Элли сзади, как раз в тот момент, когда та уже почти добралась до баннера. Каким-то образом им удалось удержаться на ногах. Они скользили по льду, Реджина прижималась грудью к спине Элли, а ее руки крепко обхватили Элли. Возможно, катание на коньках не было таким уж неромантичным занятием, как она думала. Затем они ударились о бортик. Реджина вытянула руки, чтобы удержать их обеих и не дать им перелететь через бортик.

***

Элли не была уверена, что она сейчас переживает — кошмар наяву или тайную фантазию. Она была прижата к бортику высотой по пояс, а длинные руки Реджины вцепились в перила по обе стороны от нее, удерживая ее в ловушке между стеной и очень теплым телом Реджины. Реджина расстегнула пальто, и ее передняя часть прижалась к спине Элли от таза до груди. — Ты в порядке? — Голос Реджины словно прошел сквозь Элли и у той перехватило дыхание. Прерывистое дыхание, раздавшееся в нескольких сантиметрах от уха Элли, обдало ее затылок струями горячего воздуха, взъерошив волосы. Дрожь пробежала по телу Элли, и ей потребовалось время, чтобы сосредоточиться на других частях тела. Боль пронзила колени и бедро в том месте, где она ударилась о бортик, а руки саднило от того, что она ухватилась за перила. К завтрашнему дню у нее, вероятно, появятся несколько синяков, но серьезных повреждений не было. Она кивнула, затем прочистила горло. — Да. Я в порядке. — Ее голос звучал хрипло — конечно же, только потому, что она ударилась о бортик и перила, и из ее легких вышел весь воздух. Митч прибежал на их сторону катка, камера все еще была поднята на уровень груди. — Ух ты, это было … Я имею в виду, это было что-то невероятное. Я никогда не видел, чтобы новичок так катался. Элли тоже не видела. Ей следовало бы знать, что Реджина не будет долго топтаться на месте, как неуклюжий новичок. Эта женщина, вероятно, освоит все, что задумала, в течение часа. Реджина отодвинулась, прервав их телесный контакт. По спине Элли пробежал холодок. Когда адреналин покинул ее тело, она почувствовала легкую дрожь в ногах. Она осторожно отвернулась от бортика. Реджина окинула ее пристальным взглядом. Элли знала этот аналитический взгляд. Она уже видела это раньше в приемном покое, но он никогда не был обращен на нее. Реджина проверяла ее на наличие признаков травмы — хромота, отёчность, неравномерно расширенные зрачки. Пристальный взгляд заставил ее поежиться. — Я в порядке, — повторила она. На этот раз ее голос звучал более убедительно. — Я ушибла колени и бедро, но они уже не болят. Реджина еще мгновение изучала ее. Затем она кивнула. — Хорошо. Мне бы не хотелось упустить выпивку, которую ты мне должна. У Элли отвисла челюсть. — Что? Это я выиграла. Ты должна мне выпивку! — Чепуха. Я ухватилась за перила примерно за две секунды до того, как ты врезалась в бортик. — Ты имеешь в виду до того, как ты толкнула меня на него. Причем сзади, что означает, что я оказалась первой. — Пожалуйста, дамы, не поубивайте друг друга, — обратился к ним Митч. — Если кого-то из вас придется выносить со льда в мешке для трупов, это плохо отразится на мне и аукционе — Он поднял камеру. — Давайте. Улыбнитесь. Мы хотим, чтобы все видели, как вам весело. Верно. Им нужно было притворяться, что они хорошо проводят время. И на несколько секунд это действительно было правдой. Элли должна была знать, что это ненадолго. Митч помахал им рукой. — Вы слишком далеко друг от друга. Придвиньтесь поближе, или мне придется приблизить вас фотошопом. Они посмотрели друг на друга, затем придвинулись ближе, пока их плечи не соприкоснулись. От Реджины исходил жар, охвативший Элли. — Вау. Ты действительно горячая. — Спасибо, — сказала Реджина с невозмутимым выражением лица. Жар от плеча Элли прилил к щекам. Она посмотрела на Реджину. У нее было такое огромное самомнение или она просто пошутила? Элли могла бы поклясться, что у Реджины вообще нет чувства юмора. — Нет, я имею в виду, ты такая горячая. Твоя температура тела. Неудивительно, что на тебе нет ни шапки, ни шарфа. Уголок рта Реджины приподнялся. — Я не знала, что ты обращаешь внимание на то, что на мне надето. — Что? Нет, это не так. — Если Реджина не остановится, то от жара, исходящего от щек Элли, начнет таять лед. Она замолчала, когда до нее дошел чувственный подтекст ответа Реджины. — Эй, подожди минутку! Ты что …флиртуешь? — Я тебя умоляю — сказала Реджина, выразительно закатив глаза. — Это только ради детей, помнишь? —Верно. Они искоса взглянули друг на друга. — Э-э, дамы, вы выглядите так же уютно, как два боксера перед боем. — Митч указал на Реджину. — Ты можешь обнять ее одной рукой? Реджина медленно подняла руку и с явной неохотой положила ее Элли на плечи. Можно подумать, Митч попросил ее засунуть руку в клетку ко льву! Рука, обнимавшая ее за плечи, казалась твердой, как доска… очень теплая, восхитительно пахнущая доска. Элли поймала себя на том, что втягивает носом воздух, пытаясь определить аромат — что-то свежее и насыщенное, что навевало мысли о глубоких океанах и густых горных лесах. Для кого-то другого этот аромат, возможно, показался бы слишком резким, но в нем чувствовалась легкая сладковатая нотка, которую было еще труднее описать. На мгновение это напомнило ей о черничном варенье, которое готовила ее бабушка. Когда жар у нее на боку усилился, Элли поняла, что наклонилась ближе к этому сложному аромату — к Реджине. — Очень мило, — отозвался Митч. Несколько раз щелкнул затвор. — Элеонора, а теперь и ты обними ее. Элли застонала. Разве она не просила Митча называть ее Элли? Должно быть, он узнал ее полное имя у организаторов аукциона. — Элли. Никто не называл меня Элеонора с тех пор, как мои родители наказали меня за то, что я укусила свою сестру, когда мне было шесть лет. — Элеонора, — повторила Реджина. — Интересно. — По ее тону было понятно, что она прибережет эту информацию на будущее. Отлично. Элли потерла лоб и вздохнула. — Я предлагаю тебе сделку. Ты не будешь называть меня Элеонор, а я не… — Укусишь меня? — перебила Реджина. Элли проигнорировала промелькнувший в ее голове образ, как она покусывает Реджину за шею. —… не буду звать тебя Реджи. Реджина убрала руку с плеч Элли и убежала. Что? Это ведь было смешно, не так ли? У этой женщины на самом деле совсем не было чувства юмора. Но Реджина умчалась не для того, чтобы убежать от нее. Она устремилась к небольшой группе людей, собравшихся полукругом вокруг женщины и девочки-подростка, которые сидели на льду. Женщина прижимала руку к груди, ее лицо исказилось от боли, а девочка зажимала рот рукой. Им нужна была помощь. Недолго думая, Элли побежала за Реджиной. — Эй! — крикнул Митч им вслед. — Вы куда? Никто из них не ответил. Когда Элли остановилась рядом с ней, Реджина достала из внутреннего кармана пальто пару одноразовых перчаток и натянула их. Она не подумала захватить шарф или шапку на их свидание на катке, но у нее были с собой нитриловые перчатки? Типичная Реджина! Реджина, казалось, почувствовала, что Элли рядом с ней. Она едва заметно кивнула ей, прежде чем снова повернуться к толпе. — Люди, отойдите! Я врач! — Голос Реджины прогремел по катку. — Освободите место для меня и моей коллеги! Люди вокруг них немедленно попятились. —Ты можешь осмотреть ее? — Реджина указала на женщину. — Я позабочусь о ребенке. Это имело смысл, потому что кровь стекала по подбородку девочки, образуя узор на льду, а Реджина была в перчатках. — Поняла. Девочка подняла на них глаза. Элли предположила, что ей столько же лет, сколько старшей дочери ее двоюродного брата, около двенадцати. Ее лицо было бледным, но в глазах светился вызов. Она что-то сказала, но поскольку ее рука была прижата ко рту, Элли не расслышала, что именно. Работник катка протиснулся мимо зевак. На вид ему было едва за двадцать, и по его долговязой фигуре пробежала заметная дрожь, когда он уставился на кровь, капающую с подбородка девочки. — Боже мой! — Успокойся, — сказала Реджина, прежде чем он успел упасть в обморок. — Мы справимся с этим. Принеси нам аптечку. Работник катка поспешил прочь, поскользнувшись на льду. «Мы справимся с этим». — Эти слова эхом отозвались в голове Элли, согревая ее изнутри, когда она опустилась на колени рядом с женщиной. Ей было приятно, что Реджина относится к ней как к равноправной части их команды, состоящей из двух женщин. Или, может быть, часть тепла исходила от прикосновения руки Реджины к ее руке, когда она опустилась на колени рядом с ней и заговорила с женщиной. Элли заставила себя сосредоточиться на своей пациентке, игнорируя тепло тела Реджины, прижатого к ее боку. — Привет, — тихо сказала она. — Я Элли. Я медсестра. Как вас зовут? — Кейтлин. — Женщина — блондинка лет тридцати пяти — попыталась встать. — Не могли бы вы сначала помочь моему ребенку? Они врезались в меня и, кажется, порезали губу о свои брекеты. Элли осторожно опустила ее обратно и перевела взгляд на девочку, которую лечила Реджина. — «Они? Ой. Значит, ребенок Кейтлин был небинарным». — Не волнуйтесь. Они в надежных руках доктора Новак. Кейтлин удобно села с облегченным вздохом — то ли при упоминании профессии Реджины, то ли потому, что Элли с готовностью перешла на гендерно-нейтральное местоимение. — Где болит? — спросила Элли. — Моя рука. — Кейтлин прижала ее к груди, словно защищая. — Еще что-нибудь болит? Кейтлин покачала головой. Элли внимательно посмотрела ей в глаза. Оба зрачка были расширены от боли и беспокойства, но не казались разными. — Вы не ударились головой? — Нет, — сказала Кейтлин. — Просто подставила руку, чтобы смягчить падение. Холод пробрался сквозь ткань джинсов, когда Элли подползла на коленях поближе, чтобы осмотреть ее. Вокруг было тихо. Зрители, казалось, затаили дыхание, наблюдая, как Элли и Реджина работают бок о бок. Тишину нарушало только быстрое «клик-клик-клик». Элли подняла глаза. Митч проследовал за ними на эту сторону катка. Он держал камеру на уровне глаз и фотографировал их. — Не обращайте на меня внимания. Это слишком идеально, чтобы… Реджина мгновенно вскочила на ноги, возвышаясь над пациентами так, чтобы Митчу было не видно их. — Стоп! — Хорошо, хорошо. — Митч поднял руку и опустил камеру. — Нет, не хорошо, — прорычала Реджина. — Ты удалишь их фотографии, которые успел сделать. — Но это отличная реклама… — Сейчас же! Или я засуну тебе эту камеру так глубоко в задницу, что понадобится пятичасовая хирургическая операция, чтобы извлечь ее. Ребенок Кейтлин приглушенно хихикнул. Митч нажал несколько кнопок на своей камере. — Готово. Реджина бросила в его сторону последний ледяной взгляд, прежде чем снова опустилась на колени перед пациентом. Волоски на предплечьях Элли встали дыбом от напряжения, все еще исходившего от Реджины. На этот раз она оценила холодное, властное отношение. Ей было неприятно это признавать, но Реджина в защитном режиме была очень сексуальной. — Извините, — сказала Реджина своему пациенту. — Вам лучше не повторять то, что я только что сказала, иначе у меня будут неприятности с вашей мамой. Кейтлин рассмеялась. — Не волнуйтесь. Они слышали и похуже. Я ругалась как сапожник, когда упала. — Давайте посмотрим. — Элли задрала рукав пальто Кейтлин и толстовки, которую она носила под ним. Ее запястье уже начало опухать, но Элли не могла разглядеть никаких открытых ран или деформаций. —Вы можете пошевелить пальцами? Кейтлин пошевелила пальцами и застонала. —Да, но это больно. Кажется, я потянула какую-то мышцу. Элли была уверенна, что у женщины перелом дистального отдела лучевой кости, но, возможно, сейчас был неподходящий момент, чтобы говорить ей об этом. — Мы должны отвезти вас в отделение неотложной помощи, чтобы сделать рентген, на всякий случай. Кейтлин вздохнула. Она прижала поврежденную конечность к груди и обняла здоровой рукой за плечи своего ребенка. — Как ваша губа? Элли тоже оглянулась. Реджина стояла на коленях перед подростком. Рядом с ней лежала открытая аптечка первой помощи. На льду валялись куски марли и ножницы. — Не разговаривай, — строго сказала она, но ее пальцы были нежными, когда она надавила на поврежденную нижнюю губу, прижимая ее к зубам ребенка, чтобы остановить кровотечение. Похоже, это сработало. Красные капли больше не падали на лед. — Не думаю, что нужно накладывать швы, — сказала Реджина. — Порезы во рту сильно кровоточат, но выглядят страшнее, чем есть на самом деле. Как у вас дела? Кейтлин снова вздохнула. — По-видимому, мне нужен рентген. Могу ли я сама вести машину? Вызов скорой помощи будет стоить мне целого состояния. — Она поморщилась от своих слов. — В этом нет необходимости, — сказала Реджина. — Мы отвезем вас. — Мы? — переспросила Элли. Не то чтобы она была против предложения Реджины. Просто она не ожидала, что Реджина это предложит. Возможно, Доктор Ледышка действительно имела более мягкую сторону. — Эм, я имела в виду, что я отвезу их. Я знаю, ты сказала, что не хочешь попадать в отделение неотложки в свой выходной. Мы можем отменить оставшуюся часть нашего свидания, и ты пойдешь домой. О, так вот почему Реджина сделала это предложение? Чтобы она могла отказаться от их свидания? Хорошо, что у Элли не было романтических намерений, потому что это было просто… обидно. Но она не собиралась так легко отпускать Реджину с крючка. В конце концов, у них были обязательства перед детьми и спонсорами, которые они должны были выполнить. — И пропустить все веселье? — Элли покачала головой. — Я поеду с вами. Взгляд Кейтлин метался между ними. — О, вы двое…? Наша маленькая неприятность прервала свидание? — Не совсем, — сказала Реджина. — Ну, — добавила Элли, — технически, да. Кейтлин вопросительно посмотрела на них. Они посмотрели друг на друга. — Это сложно, — сказали они в унисон. Понимающая улыбка промелькнула на напряженном лице Кейтлин. — А. Я поняла. Одна из моих лучших подруг — лесбиянка. Она говорит, что иногда трудно понять, свидание это или встреча двух друзей. — Нет, это не так… Мы не… — Элли послала Реджине умоляющий взгляд. — Это совсем не сложно понять, — яростно сказала Реджина. — Мы коллеги. — Она помахала служителю катка и бросила ему жетон, который получила в пункте проката коньков. — Пошлите кого-нибудь за нашей обувью. Давай уведем их со льда. Несколько зрителей начали аплодировать, когда они, наконец, проводили своих пациентов к выходу. Элли покачала головой. Какое сюрреалистичное свидание-несвидание! — Что? — спросила Реджина. Она остановилась у ворот и помогла сначала Кейтлин, а затем подростку, когда они выходили со льда. — Ничего. Просто… Это было не совсем то, чего я ожидала. — Элли указала в сторону катка, где машина Zamboni наводила порядок. Однако образ, промелькнувший у нее в голове, был не на лед забрызганный кровью. Это была Реджина, с раскрасневшимися щеками и широко улыбающаяся, когда они мчались бок о бок. — Что ж, возможно, этого и не было в программе аукциона. Но ты сама предложила мне устроить нескучное свидание, — думаю, что я справилась. — Реджина вышла со льда, уверенно вскинув голову. Элли смотрела ей вслед. Затем она расхохоталась. — Да, — пробормотала она. — Думаю, что ты справилась. — Она понятия не имела, что сказать, если кто-нибудь спросит, как прошло их свидание. Но «скучное» не входило в список слов, которыми она бы его описала.

***

Элли посмотрела на серый внедорожник «Мазда», к которому привела их Реджина. Она не была экспертом по автомобилям, но этот выглядел совершенно новым и девственно чистым. Ни один автомобиль, которым она владела, никогда не был таким чистым. — Знаете что? — спросил Митч, когда они подошли к внедорожнику. — Думаю, я вам больше не нужен, не так ли? У меня есть несколько отличных снимков, на которых вы вдвоем катаетесь на коньках — этого должно быть достаточно. — А как насчет мастер-класса по выпечке? — спросила Элли. — Разве тебе не нужно сфотографировать и это тоже? Митч покачал головой. — У меня было предчувствие, что вы просто так не передадите своих пациентов кому-то другому. Поэтому я позвонил мисс Петерсон, пока вы, э-э, играли в доктора. Она сказала, что кухня в кулинарном центре свободна только до четырех. В зависимости от того, сколько времени займет ваш визит в отделение неотложной помощи, этого может не хватить. — Значит, урок выпечки отменяется? — спросила Реджина. Элли толкнула ее локтем, заставив Реджину поднять брови и уставиться на оскорбившую ее конечность. — Боже, не говори это так радостно! — Разве это, — Реджина указала на свое неулыбчивое выражение, — похоже на счастливое лицо? Я просто спрашиваю, ясно? — Она снова перевела взгляд на Митча. — Что еще сказала мисс Петерсон? — Она предложила вам вместо этого приехать в ее пекарню в ваш следующий выходной, и вы сможете провести там свое второе свидание, — сказал Митч. — Дайте мне знать, когда. Пока. Прежде чем кто-либо успел ответить, он поспешил к своей машине. Реджина прищурилась, глядя в его быстро удаляющуюся спину. — Что это было? — Думаю, твоя угроза засунуть камеру ему в… прямую кишку заставила его относиться к тебе с небольшим опасением, — с усмешкой сказала Элли. — Мужчины, — пробормотала Реджина. — Их так легко напугать. Когда Кейтлин собралась забраться на заднее сиденье рядом со своим ребенком, Реджина остановила ее. — Почему бы вам не сесть впереди? Так будет легче садиться и выходить, не задевая руки. Элли может ехать сзади и следить за губой, чтобы убедиться, что она снова не стала кровоточить. Кейтлин заколебалась и взглянула на своего ребенка, который закатил глаза и что-то пробормотал — вероятно, «Я в порядке, мам». Наконец Кейтлин кивнула. Пока Реджина открывала пассажирскую дверь, чтобы Кейтлин могла сесть, Элли забралась на заднее сиденье рядом со своим пациентом. Ее окутал запах новой машины, и она провела рукой по мягкой светло-серой коже. Очевидно, у Реджины не было собаки или племянников, иначе она не выбрала бы такой маркий цвет. — Что? — спросила Реджина, садясь за руль. — Ничего, ничего, — быстро ответила Элли. Она повернулась к подростку. — Прости, я не расслышала вашего имени раньше. — Ра’и, — пробормотал подросток из-за пакета со льдом, который принес им работник катка. — Райан? — спросила Элли. Кейтлин повернулась на пассажирском сиденье. — Их зовут Райли. Реджина застыла с ремнем безопасности, натянутым до середины груди. Затем, спохватившись, она пристегнула его с большей силой, чем требовалось. Элли посмотрела в зеркало заднего вида, чтобы увидеть ее лицо, но, как обычно, оно ничего не выражало. Ее руки на руле были тверды, когда она завела машину и плавно выехала с парковки. — Ты в порядке? — Элли провела кончиками пальцев по плечу Реджины, давая ей понять, что разговаривает с ней, а не с Кейтлин или Райли. Реджина вздрогнула от ее прикосновения. — Да, конечно. Почему со мной должно быть не все в порядке? Это не я пострадала. — Она взглянула в зеркало заднего вида. — Как твоя губа, малыш? «Малыш», — мысленно повторила Элли. Не Райли. Почему она не назвала ребенка по имени? Было ли это попыткой держаться на расстоянии и не привязываться ни к кому из своих пациентов? Или у Реджины были проблемы с тем, что Райли были небинарными? Эта мысль заставила Элли напрячься. Многие из ее друзей были квир-личностями, а семья поддерживала ее с самого начала, поэтому она иногда забывала, что люди за пределами ее круга общения — даже представители ЛГБТ — не всегда так легко принимают идентичность, которую они не понимают. Она молилась, чтобы Реджина не была одной из них. Райли положили пакет со льдом на сиденье между ними и оттянули губу, чтобы показать рану. — О, нет, нет, нет. — Элли схватила пакет со льдом и приложила его к месту под поврежденной нижней губой. — Продолжайте давить на нее еще некоторое время. Мы же не хотим, чтобы она снова начала кровоточить и испортила эту красивую кожу, верно? — Фев…но, — сказали Райли. Наступила тишина, и двигатель заурчал слишком громко, когда Реджина, набирая скорость, поехала по Гранд-бульвару.