Холостячка номер двенадцать

На следующий день произошло редкое чудо: у Элли нашлось время сделать настоящий перерыв на обед, вместо того чтобы с жадностью поглощать батончики мюсли во время заполнения историй. Она и ее коллега Бет отправились в кафетерий, который находился на том же этаже, что и отделение неотложной помощи, чтобы перекусить сэндвичами и выпить кофе. Когда они встали в очередь в кафетерии, Элли прислонилась к стальному ограждению. Ушибленное бедро пронзила тупая боль, и она быстро отошла от ограждения. Бет оторвала взгляд от сэндвича с ветчиной и сыром, который лежал у нее на подносе. — Ты в порядке? — Ага. Все хорошо. — Элли подвинула свой поднос вперед. Сотрудница кафетерия за стойкой — невысокая женщина с широкой улыбкой — повернулась к ней. — Что вам предложить? Элли улыбнулась в ответ. Она открыла рот, чтобы заказать кофе, но передумала. Чего она действительно хотела, так это вкусного горячего шоколада, который Реджина принесла ей накануне из кафетерия. В пятницу днем в отделении неотложной помощи всегда было много работы, и ей нужно было немного шоколада и сахара, чтобы продержаться до конца смены. — Можно мне горячего шоколада, пожалуйста? — Сейчас принесу. — Через минуту сотрудница кафетерия поставила перед ней бумажный стаканчик. Элли уставилась на горячую жидкость. Она была намного темнее, чем тот горячий шоколад, который принесла ей Реджина. — Хм, это тот, который готовят на молоке? Работница кафетерия озадаченно посмотрела на нее. — Я не понимаю, о чем вы говорите. Это единственный горячий шоколад, который у нас есть. Хм. Очевидно, горячий шоколад сваренный на молоке был недоступен простым смертным. Как Реджине удалось его раздобыть? Бет усмехнулась. — Что? Ты думала, они украсят его взбитыми сливками и зефирками? — Нет, конечно, нет. — Как она должна была это объяснить? Бет, вероятно, не поверила бы, что в Реджине есть что-то хорошее, поэтому она отмахнулась от этого. — Хотя, может, им и стоило бы. Я внесу это в список предложений и пожеланий. — Стоит попробовать, но я бы не стала сильно надеяться на успех, — сказала работница кафетерия, прежде чем принять заказ у Бет. Элли расплатилась на кассе, показав свое больничное удостоверение, чтобы получить скидку для сотрудников, а затем отнесла поднос с горячим шоколадом и сэндвичем к одному из маленьких столиков. Она осторожно опустилась на сиденье. Ох. Она чувствовала себя одним большим синяком. — Серьезно, что с тобой? — спросила Бет, присоединяясь к ней за столом. — Ты странно себя ведешь и двигаешься, как моя девяностолетняя бабушка. Если подумать … То же самое можно сказать и о докторе Новак, — она указала на другой конец кафетерия. Элли развернулась на стуле. Реджина только что вошла в кафетерий. На ее светло-голубом костюме не было ни складочки, ни единого пятнышка, как будто она не отработала полсмены. Ее черные волосы были собраны сзади в фирменный тугой короткий хвост, ни одна прядь не выбивалась из прически, подчеркивая ее потрясающие скулы, которым Элли всегда завидовала. Когда она стояла, осматривая прилавок с закусками, ее властное присутствие наполняло помещение. Элли не могла отвести от нее взгляда. Неужели это та самая женщина, которая вздрагивала при одном упоминании имени брате? Она никак не могла поверить в это. Реджина направилась к салатному бару. — Хм, ты права, — пробормотала Элли. Вместо обычной плавной походки, Реджина двигалась скованно. До сих пор Элли этого не замечала. Она сегодня видела Реджину только мельком. Они обменялись лишь коротким приветствием, потому что всех ее пациентов осматривал кто-то из ординаторов. — Конечно, я права. У вас обеих странная походка, словно… — Бет замолчала. Ее глаза расширились, и она хлопнула по столу обеими руками, отчего их подносы задребезжали. — Подожди-ка! Значит ли это, что вы вдвоем танцевали горизонтальное мамбо всю ночь напролет? — Нет! Несколько человек за соседними столиками обернулись. Щеки Элли вспыхнули. Она перегнулась через стол, чтобы никто не мог их подслушать, и повторила тише: — Нет. Нам просто больно из-за … Кто-то подошел к их столику. Гул разговоров и звяканье столовых приборов вокруг них, казалось, стихли. Элли подняла голову, уже догадываясь, кого она увидит. Конечно же, это была Реджина, возвышавшаяся рядом с их столиком. Ее руки, державшие поднос с тарелкой, доверху наполненной салатом, были тверды, как скала, а серые глаза холодны, когда она устремила взгляд на Элли. — Эм, здравствуйте, — сказала Элли. Отлично. Почему у нее был такой голос, как будто ее застукали за тем, как она рылась в шкафчике Реджины? Реджина коротко кивнула ей. — В смотровой номер два заканчиваются клинки для ларингоскопа. Не могли бы вы пополнить запасы, когда у вас будет свободная минутка? «Клинки для ларингоскопа? Так вот почему Реджина пришла? Даже не поздоровалась, не спросила как дела, после всего, что произошло накануне?» — Элли не могла в это поверить. — Конечно, — сказала она, стараясь сохранить такое же бесстрастное выражение лица, как и у Реджины. — Я займусь этим, как только мы здесь закончим. Стул Бет заскрипел, когда она отодвинула его и встала. — Знаете что? Думаю, в этот сэндвич нужно добавить горчицы. — Она переводила взгляд с Элли на Реджину и обратно. Когда ни одна из них ничего не сказала, она направилась к столику с соусами, оставив их одних.

***

Реджина смотрела вслед Бет, даже не потрудившись скрыть свой гнев. Она ненавидела сплетни, особенно на работе и, особенно, когда они касались ее, а то, что они сплетничали о ней было очевидно. Как только она подошла к их столику, они замолчали. Прищурившись, она уставилась на Элли. — Мне не нравится, что подробности моей личной жизни разносятся по всей больнице. — Мне жаль. — Элли хватило смелости выглядеть искренней. — Но я мало что могу сделать. Вся больница знает, так что… Температура тела Реджины подскочила так быстро, что ей показалось, что у нее из ушей повалил пар. — Вы мало что можете сделать? Вы можете перестать рассказывать всем о… — она сделала глубокий вдох и заставила себя говорить тише, а не кричать, — о моем брате. — Что? Нет! — Элли вцепилась в край стола. — Мы не … Я не рассказала ей ни о вашем брате, ни о… вчерашнем. В машине. Реджина так сильно сжала зубы, что у нее заболела челюсть. — Точно. Вы вообще не обо мне говорили. Вот почему вы обе заткнулись, как только поняли, что я здесь. — Мы говорили о вас. Но не об… этом. Я имею в виду, что вся больница знает, что мы были на свидании. Поэтому, конечно, все спрашивают меня об этом, — Элли подняла на Реджину свои большие карие глаза. Либо она была лучшей актрисой из всех, кого Реджина когда-либо видела, а это о многом говорило, поскольку она какое-то время прожила в Лос-Анджелесе, либо она говорила правду. Температура тела Реджины упала с обжигающей до просто горячей. — Если вы не рассказали им о… — она облизнула губы, — Райли, о чем тут сплетничать? Мы провели большую часть вчерашнего дня прямо здесь, на работе. Надеюсь, вы рассказали им об этом. — Я так и сделала, но… Ну, Бет думает, что мы… Реджина взмахнула рукой, словно говоря: «ну же, хватит тянуть». Ее терпение было на исходе. — Она заметила, что мы обе, хм, сегодня немного странно ходим. Реджина раздраженно фыркнула. — Ей показалось. Я нормально хожу. — Конечно, когда она встала этим утром, ее ноги были жесткими, как две доски, но она старалась, чтобы никто не заметил, как у нее все болит. Это не так уж и сложно. Она всегда была мастером скрывать свою боль и за последний год усовершенствовала это умение. Уголок рта Элли дернулся, как будто она изо всех сил старалась не улыбнуться. — На самом деле, есть немного…— Она протянула руки ладонями вперед, прежде чем Реджина успела устремить на нее гневный взгляд. — И, по-видимому, я тоже. Остатки гнева Реджины улетучились. Черт. Может быть, Элли поранилась… или, скорее, она поранила Элли, когда врезалась в нее накануне? Она внимательно осмотрела Элли с ног до головы, пытаясь разглядеть какие-либо повреждения под ее синей рабочей формой и белым топом с длинными рукавами, который был надет под ней. Однако, если не считать нескольких прядей волос, выбившихся из ее конского хвоста, она выглядела идеально. Совершенно невредимая. — Я попрошу кого-нибудь из ординаторов осмотреть вас. — Реджина мысленно просмотрела расписание смен, чтобы выбрать наиболее квалифицированного ординатора. — Нет, в этом нет необходимости, — сказала Элли. — Я в порядке. Всего лишь пара синяков и немного болят мышцы, потому что я сто лет не вставала на коньки. Вот почему Бет подумала… — Что подумала? Элли прикусила нижнюю губу. Почему, черт возьми, эта маленькая нервная привычка выглядела так сексуально? И почему Элли покраснела? — Что подумала? — рявкнула Реджина, хотя теперь ее раздражение было направлено скорее на нее саму, чем на Элли. — Что мы страдаем от чего-то гораздо более приятного, чем удар о бортик на катке. Обычно Реджина быстро схватывала смысл сказанного. Она списала это на бессонную ночь то, что ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, к чему клонит Элли. — Секс? — она не была уверена, смеяться ей или кричать. — Она думает, что у нас был… — Ш-ш-ш! — лицо Элли приобрело цвет пакета с кетчупом на ее подносе. Она посмотрела налево и направо. — Да, именно так она и думает. — Я надеюсь, вы все объяснили… так сказать. Элли развела руками. — Я пыталась, но она, наверное, думает, что я в посткоитальном ступоре, потому что я заказала горячий шоколад на молоке, а оказалось, что работница кафетерия никогда о нем не слышала. Реджина пожала плечами. — Он или она, должно быть, недавно работает. Бет медленно вернулась к столу с полудюжиной упаковок горчицы. — Не забудь пополнить запасы интубационных трубок и масок для мешка Амбу, — сказала Реджина таким тоном, словно они все это время говорили о пополнении расходных материалов в смотровой. На секунду Элли показалось, что она вот-вот шутливо отдаст честь. — Будет сделано, доктор. Реджина еще раз коротко кивнула ей, затем повернулась к Бет. — Наслаждайтесь вашим сэндвичем с горчицей. — Она зашагала прочь, не дожидаясь ответа, полностью сосредоточенная на том, чтобы не выглядеть так, будто она врезалась в бортик или всю ночь занималась потрясающим сексом с Элли Фишер.