Холостячка номер двенадцать

Последние снежные сугробы растаяли, и яркая зеленая трава в парке слева от Элли создавала ощущение, что весна уже не за горами, хотя до официального первого дня весны оставалось еще три недели. Уолли, виляя хвостом, последовал за ней по Роанок-Паркуэй, всегда готовый отправиться навстречу приключениям. Впереди, на другой стороне улицы, она уже могла разглядеть историческое здание на углу, где, как она думала, жила Реджина. Когда она дошла до пешеходного перехода, замигала оранжевая стрелка, поэтому она остановилась и воспользовалась задержкой, чтобы изучить дом, в котором жила Реджина. Номер дома над белой входной дверью подтвердил, что она была в нужном месте. Элли не ошиблась: Реджина жила в одном из домов литературного района — комплексе исторических зданий, названных в честь известных писателей и поэтов. На камне над входом, который обрамляли две спиральные колонны, было высечено имя Вашингтона Ирвинга. Фасад здания из красного кирпича придавал ему величественный вид, в то время как белые краеугольные камни, терракотовые украшения и арочные окна под крышей придавали зданию определенную элегантность. Над семью этажами возвышалась башня с черепичной крышей. Каким-то образом здание, казалось, подходило Реджине — оно было скромным и в то же время привлекательным. Привлекательным? Ну, ладно, Реджина была привлекательной. Объективно говоря, конечно. Загорелся зеленый свет, и она сошла с тротуара или, скорее, попыталась это сделать. Вместо того чтобы последовать за ней, Уолли устремился в противоположном направлении, вниз по 48-й улице. О нет. До нее наконец дошло, почему он был так нетерпелив, когда они направлялись вниз по улице от того места, где она припарковалась. Именно этим маршрутом они ходили в собачью пекарню «Три пса», чтобы купить его любимые лакомства! Он, должно быть, подумал, что они направляются именно туда. — Уолли, нет! Мы идем не туда. У меня свидание в другой пекарне, и если мы из-за тебя опоздаем, Реджина разозлится. Нам этого не нужно, уж поверь мне. Когда она злится, с ней лучше не связываться. Уолли, казалось, это не впечатлило. В нем проснулась его часть йоркширского терьера: он начал упрямо упираться лапами и натягивать поводок. Люди обходили их стороной, а затем оглядывались через плечо, чтобы посмотреть, кто победит в этом противоборстве. На лбу Элли выступил пот. Как стыдно! Она молилась, чтобы Реджина не наблюдала за ней с балкона или из окна, выходящего на перекресток. — Уолли, давай же! — Она прищелкнула языком и похлопала себя по бедру, чтобы привлечь его внимание. — Там тебя ждут симпатичный французский бульдог и очаровательный золотистый ретривер. Наконец, как только оранжевая стрелка замигала, он сдался и последовал за ней. Последние несколько метров Элли пришлось пробежать трусцой, чтобы вовремя пересечь перекресток. Как только они оказались в безопасности на тротуаре, она погрозила ему указательным пальцем. — Не делай этого при Реджине, ладно? Я не хочу, чтобы она подумала, что ты плохо воспитанный мальчик. Он склонил голову набок, и его висячие уши дернулись, когда он слушал ее. — Тебе повезло, что ты симпатяга. — Она наклонилась, чтобы взъерошить жесткую шерсть у него на голове, затем повела его вверх по двум коротким ступенькам к главному входу, который находился там, где сходились два крыла здания в форме буквы L. Она посмотрела на балконы на верхнем этаже, но никого не смогла разглядеть. Фух. Реджина не наблюдала за происходящим сверху. Когда она снова перевела взгляд на улицу, то заметила фигуру, прислонившуюся к одной из спиральных колонн по обе стороны от двери. Отлично. Причина, по которой Реджина не наблюдала за происходящим сверху, заключалась в том, что она была здесь, внизу. Она выпрямилась во весь рост и посмотрела на Элли сверху вниз со смесью веселья и раздражения. — Тебе кто-нибудь, когда-нибудь говорил, что такого маленького пса можно просто взять на руки? В течение нескольких секунд ответ не приходил Элли на ум. Возможно, потому, что ее мозг был занят разглядыванием одежды Реджины, вместо того чтобы пытаться подобрать слова. На ней были светло-голубые джинсы, которые облегали ее ноги, делая их еще длиннее. Как обычно, она не позаботилась о шарфе или шапке, а длинное черное кожаное пальто, которое было на ней надето, казалось недостаточно теплым для последнего дня февраля, но Элли вынуждена была признать, что оно ей идет. Невероятно сильно идет. Либидо Элли встрепенулось и заявило о себе без ее согласия. Должно было быть правило, запрещающее надевать кожаное пальто — или что-либо кожаное — на свидание, которое на самом деле не было свиданием. Всем известно, что вид одежды из кожи вызывал у большинства лесбиянок своего рода безусловную реакцию. Точно. Дело в пальто, а не в женщине, которая его носит. Элли продолжала убеждать себя в этом. Она заставила себя отвести взгляд от ног Реджины и этого отвлекающего кожаного пальто. — Зачем мне носить его на руках? Он собака, а не кошелек. Губы Реджины дрогнули, как будто она изо всех сил пыталась сдержать улыбку. — Я заметила. Собака, которая намеревалась направиться в другую сторону. Элли опустила голову. — Обычно он ведет себя гораздо лучше, но пекарня, в которой готовят его любимые Л-А-К-А-М-С-Т-В-А, находится чуть дальше по улице. К сожалению, вынуждена тебе сообщить, но, по его мнению, их печенье «Лизни и похрусти» важнее, чем встреча с тобой. Теперь, когда Уолли заметил Реджину, он, казалось, совсем забыл о пекарне «Три пса». Он бросился к ней, словно вспомнил о ней, заставив Элли последовать за ним. Реджина присела на корточки, чтобы погладить Уолли, который обнюхивал ее руки, повизгивал и пытался облизать пальцы, как будто она была старым другом. Она склонила голову набок и посмотрела на Элли. — Лизни и похрусти? Из-за того, что Реджина сидела на корточках, ее голова была на уровне пупка Элли, что отвлекало не меньше, чем пальто. От того, как мягко и чувственно Реджина произнесла «лизни», по телу Элли пробежал жар. Нет, нет, нет! Реджина по-прежнему оставалась доктором Ледышкой. Единственное, что к ней позволялось испытывать, — это гнев. Элли потянула за шарф, стягивая его с шеи, и постаралась, чтобы ее ответ прозвучал как можно непринужденнее. — Не я давала название печенью. Я просто покупаю его. Реджина в последний раз погладила Уолли и поднялась. — Ну что, пойдем? Элли потребовалась секунда или две, чтобы осознать, что она имела в виду. О, Реджина хотела поехать прямо сейчас, а это означало, что она не сможет осмотреть ее квартиру. Так вот почему Реджина спустилась вниз, вместо того чтобы подождать, пока она позвонит в дверь? — Э-э, конечно. Реджина прошла мимо нее и направилась вниз по лестнице. — Где ты припарковалась? — У здания «Парк Плаза». Парковка здесь — сущий кошмар. — Элли сбежала по ступенькам, чтобы догнать ее. Уолли, виляя хвостом, протрусил между ними к перекрестку. «О, пожалуйста, пожалуйста, не думай, что мы идем в пекарню «Три пса», приятель». — Элли не должно было волновать мнение Реджины, но она не хотела, чтобы та считала ее пса избалованным и непослушным. К счастью, Уолли, казалось, был полностью увлечен этим новым интересным человеком. Когда Реджина повернула налево, к зданию «Парк Плаза», и целеустремленно зашагала вниз по улице, Уолли последовал за ней, даже не взглянув в сторону пекарни. Ну конечно. По-видимому, кожаное пальто оказывало магнетическое воздействие не только на квир-женщин, но и на собак. На Уолли этот магнетический эффект, похоже, подействовал слишком сильно. Когда Реджина забралась на пассажирское сиденье машины Элли, Уолли попытался запрыгнуть следом за ней. — Уолли, стоп! Ты же знаешь, что тебе нельзя садиться на переднее сиденье. С грустным вздохом он опустился на землю. — Запрыгивай. — Элли похлопала по заднему сиденью и, как только он вскочил, пристегнула его шлейку к ремню безопасности. — У него отличный характер, — сказала Реджина, когда Элли села на водительское место. Элли не была уверена, была ли это критика или нейтральный комментарий. Реджину все еще было трудно понять, но она решила предпочесть последнее. — Да, это так. Он борки — помесь бигля и Йорка, и я считаю, что он вобрал в себя лучшие черты обеих пород. Тебе нравятся собаки? Реджина пожала плечами. — Они мне не то чтобы не нравятся. Элли завела машину и бросила на нее быстрый и недоверчивый взгляд. — Что? — спросила Реджина. — Я же не сказала, что ем собак на завтрак, не так ли? У меня просто не было возможности составить о них обоснованное мнение. Обоснованное мнение о собаках? Элли чуть не разразилась смехом, но сдержалась. Она должна была признать, что формулировка Реджины прозвучала довольно мило. — У тебя никогда не было собаки? — Верно. Элли ждала, что Реджина что-нибудь добавит, но та молчала. Она не произнесла ни слова, пока Элли вела машину вокруг парка, а затем на север по Мэдисон-авеню. Реджина вытянула ноги и, казалось, была довольна тем, что смотрит в окно и наблюдает за происходящим вокруг, хотя, насколько Элли могла видеть, вокруг не было ничего интересного. Десять минут спустя, когда Элли свернула на шоссе 35, ведущее на север, Реджина все еще ничего не сказала. Только тихий храп Уолли с заднего сиденья нарушал монотонный гул двигателя. О боже. Путь до пекарни обещал быть долгим, очень долгим. Через некоторое время Элли не выдержала. Она прочистила горло. — Ты когда-нибудь была в Фейр-Оукс? — Зачем мне это? — спросила Реджина. — Там ведь нет ничего интересного, верно? Элли усмехнулась. — Расскажи это миллионам поклонников Дженны Блейк по всему миру. Она живет там, ты знала об этом? Реджина издала совершенно равнодушный звук. — Дай угадаю. У тебя еще не сложилось обоснованного мнения о Дженне Блейк? — Да, не сложилось. — Почему? — разговаривать с Реджиной было все равно что играть в перетягивание каната со слоном. — Несколько ее новых песен неплохи. Остальная ее музыка, в общем-то, ничего особенного. Элли оторвала взгляд от дороги и посмотрела на нее. — Что? Ты же несерьезно! Как ты можешь не любить ее музыку? Эта женщина выиграла пять «Грэмми». Она легенда! Реджина снова пожала плечами. — Все эти сентиментальные песни о любви мне просто не нравятся. Итак, у Реджины не только проблемы с Днем Святого Валентина и украшениями в форме сердечек, но и с песнями о любви. — Тяжелый разрыв? — Дерьмо. Вопрос вырвался у нее прежде, чем она успела его обдумать. Но, по правде говоря, она уже давно задавалась вопросом, почему Реджина уехала из Калифорнии. Мог ли причиной этого быть тяжелый разрыв отношений? Согласно больничным сплетням, она работала в Сидарс-Синай в Лос-Анджелесе, которая входит в десятку лучших больниц страны. Почему она уволилась и перебралась в Канзас-Сити? Там явно была какая-то история. Элли чувствовала это, и чем больше времени она проводила с Реджиной, тем больше ей становилось любопытно. Реджина вздохнула. Звук вырвался из глубины ее груди. — Нам обязательно это делать? — она помахала рукой между ними. — Что делать? — спросила Элли. — Играть в игру «двадцать личных вопросов». — Если это слишком личное, мы можем поговорить о чем-нибудь другом, — мягко предложила Элли. После того, что случилось, когда они в последний раз были вместе в машине, ей не хотелось бередить еще одну открытую рану. — А можно вообще не разговаривать? — В течение следующих 1,5 часов? — Элли придала своему голосу нотку притворного ужаса. — Ты же обещала, что мне не будет скучно на наших свиданиях, помнишь? Реджина снова вздохнула. — Никакого разрыва. Мне просто нужно было сменить обстановку. — И почему из всех мест именно Канзас-Сити? — Ты поверишь, что это было из-за прекрасной погоды на Среднем Западе? — По сравнению с теплым калифорнийским климатом? Нет. — Ладно, это было из-за диск-гольфа. — Диск-гольфа? — повторила Элли. — Конечно, — ответила Реджина с таким непроницаемым выражением лица, что Элли не могла понять, шутит она или нет. — Канзас-Сити входит в число пятнадцати лучших мест для игры в диск-гольф в США. Элли расхохоталась, но замолчала, когда Реджина не присоединилась. — Серьезно? Ты переехала сюда, чтобы играть в гольф? — Диск-гольф. Ну, не только для этого, конечно. Я хочу стать заведующей отделением неотложной помощи как можно скорее, и мне будет легче добиться этого в больнице поменьше. Амбициозные карьерные планы вполне подходили Реджине, и все это звучало логично, но Элли понимала, что за этим кроется нечто большее. Она чувствовала, что Реджина достигла своего предела, поэтому не стала расспрашивать дальше. Некоторое время они ехали молча. Когда они проезжали под эстакадой, шорох шин по асфальту, казалось, становился громче, подчеркивая тишину, повисшую между ними. Ладно, пришло время для ее экстренного плана. — Не могла бы ты открыть бардачок? — попросила Элли. Реджина взглянула на затянутое тучами небо. — Тебе ведь не нужны солнцезащитные очки, правда? — Нет. Сама увидишь. Реджина открыла бардачок. Оттуда вывалился маленький пакетик «Читос». Реджина поймала его прежде чем он успел упасть на пол. Она уставилась на него так, словно держала в руках горсть кузнечиков в шоколаде. — Что это? — Закуски в дорогу. — Элли слегка покачалась за рулем. Реджина скептически посмотрела на нее. — Ты думаешь, «Читос» — хороший перекус в дороге? — Ты предпочитаешь зеленый горошек и соцветия цветной капусты? — парировала Элли. — Я предпочитаю что-нибудь, что не оставляет оранжевых пятен на автомобильных сиденьях. Элли наклонила голову в знак согласия. — Ладно, с этим я согласна. Но там есть и другие закуски. Реджина по очереди доставала пакетики из бардачка. — M&Ms, крекеры «золотая рыбка», лакричные конфеты, «Твинки». — Ее голос звучал так, словно она составляла список смертельных заболеваний. — Ты же знаешь, что мы не собираемся путешествовать через всю страну, верно? Мы просто идем в пекарню, которая находится в полутора часах езды отсюда, — в пекарню, где мы, вероятно, съедим все то, что будем печь. — Ты слышала совет никогда не ходить за продуктами, когда ты голодна? — Конечно, я слышала. Но ты, очевидно, не последовала этому совету, когда отправилась за всем этим. — Реджина встряхнула пакетиками у себя на коленях. Элли предпочла проигнорировать это замечание, хотя оно было правдой. — Это также полезный совет для выпечки. В последний раз, когда я пекла натощак, я съела половину сырого теста, и меня чуть не вырвало после этого. Поэтому с медицинской точки зрения рекомендуется перекусить перед выпечкой. — Это твой профессиональный совет как дипломированной медсестры? Элли глубокомысленно кивнула. — Так и есть. Доктор согласен с этим? — Ну… — Реджина бросила «Читос» обратно в отделение для перчаток. — Мои наставники неоднократно говорили мне не пренебрегать советами опытной медсестры, так что… — она вскрыла упаковку «Твинки» и протянула один Элли. Это было неожиданностью во многих отношениях. — Ха. А я думала, что ты любитель золотых рыбок. Реджина покачала головой и откусила кусочек от «Твинки». — Если уж я это делаю, то должна делать все правильно, — сказала она, как только проглотила. Она провела языком по кремово-белой сердцевине «Твинки», затем медленно погрузила его в нее. О, Боже мой. Элли чуть не подавилась кусочком своего «Твинки», когда в ней проснулся голод совсем иного рода. Она поерзала на водительском сиденье и быстро отвела взгляд, делая вид, что почти пустая дорога впереди требует ее полного внимания. Возможно, Реджина была права. Перекус в дороге был плохой идеей. А скорее и вовсе опасной. Она на целую минуту сосредоточилась на своем «Твинки» и дороге, прежде чем рискнула бросить быстрый взгляд направо, чтобы посмотреть, закончила ли Реджина соблазнять свой «Твинки». Но Реджина либо была самым медлительным едоком во вселенной, либо наслаждалась дискомфортом Элли. «Да. Дискомфортом. Продолжай убеждать себя в этом». То, как Реджина вылизывала языком кремовую начинку, заставило низ ее живота сжиматься от желания. Наконец, она не выдержала. — Ты делаешь это специально, чтобы отомстить мне за то, что я задаю слишком много вопросов! — Я? — протянула Реджина. — Что я делаю специально? — Занимаешься сексом языком с этим, — Элли остановила себя, прежде чем с языка сорвалось слово «счастливчиком», — чертовым «Твинки». Хриплый смех донесся из-за средней консоли. — Секс языком? Это называется оральный секс, Элли. О Боже. То, как Реджина произнесла ее имя, дразняще и чувственно, сразу после слова «оральный»… По всему ее телу пробежал румянец. — Я знаю, как это называется. — она старалась, чтобы ее голос звучал непринужденно, но она сама слышала легкую дрожь в нем. — Приятно слышать, — сказала Реджина, а затем добавила: — Я имею в виду, что просвещение по вопросам сексуального здоровья — это часть твоей работы, верно? — Верно, — выдохнула Элли. Реджина отправила в рот остатки «Твинки», затем слизнула с пальца немного крема. Элли подавила стон. Возможно, ей следовало взять с собой соцветия цветной капусты. Никто не смог бы вытворять с ними такое. Но с другой стороны, Реджина, вероятно, справилась бы. Элли оставалось только надеяться, что Саша попросит их испечь совершенно неэротичное печенье. Перед ее мысленным взором промелькнули картины того, что Реджина сделала бы с тортом «Лава» и его влажной сердцевиной. У Элли пересохло во рту. Она включила сигнал поворота и свернула на следующий съезд в поисках заправки. — Вода, — прохрипела она в качестве объяснения. — Я забыла взять воду. Реджина только ухмыльнулась.

***

Поля, пастбища и редкие рощи — вот и все, что Реджина видела, пока Элли ехала на север по-узкому двухполосному шоссе, которое едва ли заслуживало такого названия. Асфальт был покрыт трещинами и латками, и попытки Элли объехать выбоины и ухабы напомнили Реджине попытки найти хорошую вену у восьмидесятилетнего пациента, находящегося на диализе. Время от времени они проезжали мимо фермерских построек, но, кроме них, смотреть было не на что. — Ты уверена, что мы не заблудились? — наконец спросила Реджина. — Я уверена. Элли больше ничего не добавила. После инцидента с «Твинки» она почти ничего не говорила. Реджина знала, что ей не следовало этого делать. Но она не смогла удержаться. Ей было так приятно осознавать, что она оказывает влияние на Элли. Румянец на ее щеках и то, как она залпом выпила воду, за которой они остановились, как будто она вот-вот перегреется… Реджина даже не была уверена, почему при виде этого ей захотелось съесть еще одно «Твинки», чтобы снова увидеть Элли такой. Наверное, просто азарт от игры, да? Было приятно осознавать, что она не потеряла хватку после всего, через что она прошла за последний год. Она и раньше играла в подобные игры, соблазняла женщин просто потому, что могла, когда ей было плохо после расставания с Эмбер. Возможно, ее не следовало удивляться, что она вернулась к старым привычкам после того, как смерть Райли перевернула ее жизнь с ног на голову. Но Элли была не из тех, с кем можно было играть. Она была из тех, с кем она работала, и, следовательно, для нее она была недоступна. К тому же Реджина чувствовала, что, несмотря на всю свою отвагу, у Элли была ранимая душа. Романтичная девушка, которая развешивала бумажные сердечки и слушала песни Дженны Блейк на повторе. Так что, как бы ни было забавно дразнить Элли, ей нужно было прекратить это и снова вести себя сугубо профессионально. Ее удивило, что эта мысль вызвала неожиданное сопротивление. На самом деле она не хотела вести себя с Элли сугубо профессионально, чего раньше никогда не случалось. Наконец справа показался большой белый знак с надписью «Добро пожаловать в Фейр-Оукс, родной город Дженны Блейк». Элли выпрямилась за рулем и сбавила скорость, двигаясь по крошечному городку гораздо медленнее, чем предписанные тридцать миль в час. Она высматривала пекарню? Реджина вопросительно посмотрела на нее. — Саша сказала повернуть налево, как только мы проедем «У Кейси». — Она указала на заправку впереди. — Я знаю. Я просто подумала, может быть, я увижу… — щеки Элли снова залились румянцем. — О, забудь об этом. — А, теперь я поняла! Ты надеялась мельком увидеть Дженну Блейк! Лицо Элли из розового стало гранатово-красным, подтвердив подозрения Реджины. Обычно Реджина терпеть не могла незрелое поведение фанатов звезд, но она все еще чувствовала себя немного виноватой за инцидент с «Твинки», поэтому ничего не сказала. Кроме того, то, как Элли краснела, было довольно мило, хотя Реджина никогда бы ей этого не сказала. Элли немного прибавила скорость и повернула налево. Перед ними возвышался шпиль здания суда из красного кирпича. Все местные предприятия, казалось, были сосредоточены вокруг него: хозяйственный магазин, закусочная, продуктовый магазин, аптека, цветочный магазин и салон красоты. — О, вот и оно. — Элли указала направо, на старое кирпичное здание. На вывеске над дверью было написано «Кусочек рая». Они припарковались перед зданием и вышли. Реджина заглянула в большое окно. Она разглядела прилавок, витрину и зону отдыха с несколькими маленькими столиками и стульями, но в пекарне, казалось, никого не было. Когда она попробовала открыть дверь, та была открыта. Она заглянула внутрь, но не вошла, чтобы Уолли не бросился за ней. — Эй, есть кто? — позвала она. Двойные двери в задней части зала распахнулись, и к ним вышла высокая, крепко сложенная женщина в белом фартуке пекаря. Толстая коса свисала с одного плеча, а вместо традиционной шапочки пекаря на ее голове красовалась красная бандана, прикрывавшая остальные волосы. Она с широкой улыбкой распахнула дверь. — Привет! Вы, должно быть, Элли и Реджи. А я Саша. Элли расхохоталась. Реджина сердито посмотрела на нее, затем на хозяйку пекарни. — Реджина. —Ой. Извини. Я, должно быть, неправильно поняла по телефону. Могу поклясться, она сказала, что ты предпочитаешь Реджи. — Саша перевела взгляд на Элли. «Ах ты, мелкая… Ну подожди, Элли Фишер». — Возможно, она все-таки съест второе «Твинки» на обратном пути. — Эм, да, должно быть, это недоразумение. — Элли пожала руку высокой женщины, ее маленькая рука почти растворилась в руке Саши. — Извините, что мы немного опоздали. Я, эм… — У моей подруги немного пересохло в горле, поэтому мы остановились, чтобы купить воды, — вставила Реджина. Элли уставилась на нее широко раскрытыми глазами. — Что? — спросила Реджина. — Это правда. Ты чуть не перегрелась. — Да, но…… Ты только что назвала меня подругой. Черт, неужели? Реджина обычно не бросалась такими словами. Став взрослой, она завела всего несколько друзей и никто из них не работал с ней. Вся эта история с аукционом настолько вывела ее из равновесия, что это было даже не смешно. Она пожала плечами. — Просто фигура речи. Коса Саши качнулась в сторону, когда она наклонила голову и посмотрела на них обоих. — Хм. Реджина прищурилась, глядя на нее. Что, черт возьми, это должно было означать? Их мастер-класс по выпечке начался не лучшим образом. Прежде чем она успела что-то сказать, двойные двери снова открылись и вышла женщина. — Привет. — Она одарила их теплой улыбкой. — Вы, должно быть, Элли и… — Реджина, — сказала Реджина, бросив предупреждающий взгляд на Элли. — Верно. Я Эшли. — Моя ассистентка на сегодняшнем занятии по выпечке, — с улыбкой добавила Саша. — О нет. Не слушайте ее. Я ее девушка, а не ассистентка. — Эшли подошла к Саше и легонько шлепнула ее. Ее пальцы задержались и обхватили Сашин бицепс знакомым жестом. Она была блондинкой, в то время как Саша — брюнеткой, на несколько сантиметров ниже и стройнее, но когда она прислонилась к Саше, они, казалось, идеально подходили друг другу. Реджина закатила глаза от удивления. Идеально подходили друг другу? Такого не бывает. Очевидно, в последнее время она проводила с Элли слишком много времени. Если она не будет осторожна, романтическая жилка Элли начнет передаваться и ей. Она содрогнулась от этой мысли. — Я здесь только для того, чтобы сделать фотографии для социальных сетей, — добавила Эшли. — Я не буду заниматься выпечкой. Каждый раз, когда я помогаю с выпечкой, мы начинаем битву едой. — Нет ничего плохого в хорошей битве едой. — И без того низкий голос Саши понизился еще на один регистр. Когда они с Эшли посмотрели друг другу в глаза, они, казалось, совсем забыли, что они не одни. Реджина скрестила руки на груди. Отлично. Она оказалась в Центре романтики. Без сомнения, здесь пекут кексы в форме сердечек. Она указала на порог, где они все еще стояли, как вкопанные. — Вы собираетесь пригласить нас войти? Элли толкнула ее локтем. — Веди себя прилично, — прошептала она. Более громко она сказала: — Я привезла Уолли, так что думаю, нам лучше пока не заходить. Эшли отпустила руку Саши. — Давай я его заберу. Я отвезу его, Каспера и Сникердудл к своим друзьям, а потом вернусь, чтобы сделать фотографии. Элли рассмеялась. — Сникердудл? Как ему или ей удалось заполучить такое имя? Саша поморщилась. — Не спрашивай. Скажем так, это намного лучше, чем то, которое хотела дать ему моя тетя. Элли передала поводок Уолли и наблюдала, как Эшли знакомится с ним. Когда блондинка уводила его, выражение лица Элли напоминало выражение матери, которая оставила своего ребенка в первый день в детском саду. Реджину охватило желание погладить ее по руке и сказать, что с собакой все будет в порядке, но она проигнорировала это желание. Да, она определенно проводила слишком много времени рядом с Элли. Обычно подобные сентиментальные жесты были не в ее стиле. — Давайте пройдем на кухню. — Саша провела их через кафе в пекарне и придержала для них одну из двойных дверей. Реджина вошла первой. На кухне пекарни было заметно теплее, а в воздухе витал аромат корицы и дрожжей. Центр помещения занимал огромный деревянный рабочий стол, а вдоль стен располагались раковина из нержавеющей стали, посудомоечная машина промышленного размера и несколько духовых шкафов, а также полки, заполненные всевозможными приспособлениями для выпечки. Элли огляделась по сторонам, ее щеки уже порозовели, то ли от жара, исходящего от духовок, то ли от волнения. — Итак, что мы будем печь? — Я думала о «сладких поцелуях», — сказала Саша. — Да, я поняла это по тому, как ты смотрела на свою девушку, — пробормотала Реджина себе под нос. Но, видимо, у Элли был потрясающий слух. — Веди себя прилично, или я попрошу ее называть тебя Джиной. — Это мое самое популярное изделие на День Святого Валентина, — добавила Саша. — Это шоколадные капкейки в форме сердечек с глазурью из соленой карамели. «О, черт. Они и в правду будут печь кексы в форме сердечек!» — Реджина с трудом сдержалась, чтобы не поморщиться. — Но я не против, если вы захотите попробовать что-нибудь более сложное, — сказала Саша. Реджина всегда была готова принять вызов, особенно если это избавит ее от необходимости печь кексы в виде сердечек. — Например? — Например, капкейк «Лава». Элли начала кашлять, как будто подавилась. — Нет! — выдохнула она, когда снова смогла говорить. Ее глаза расширились, как будто Саша предложила приготовить кексы с куриными ножками, обжаренными во фритюре. —Эм, я имею в виду, только без начинки «Лава», пожалуйста. — Не любишь шоколад? — спросила Саша. — Нет, я люблю. Просто… — Элли переступила с ноги на ногу. — Капкейк «Лава» — это, пожалуй, для меня сейчас чересчур. Я имею в виду, чересчур сытно. Реджина присмотрелась к ее лицу повнимательнее. Щеки Элли покраснели не только от жара духовки, не так ли? Она бы вернула ей девятьсот долларов, которые Элли потратила на аукционе, чтобы узнать, о чем она сейчас думает. — Ладно, обойдемся без «Лавы». — Саша на несколько секунд задумалась. — Как насчет радужного слоеного торта? С его яркими красками он будет отлично смотреться в социальных сетях, к тому же это возможность показать миру, что существуют счастливые, квир-пары, которые любят торты. — Она замолчала и поправила бандану, снова переводя взгляд с одной на другую. — Вы ведь лесбиянки, верно? Ты ведь не просто так выбрала ее, Элли? — Мы обе лесбиянки, — сказала Реджина. — Но она всего лишь отгоняла муху. Элли издала стон. — Ты никогда не позволишь мне забыть об этом, правда? — Нет, — весело ответила Реджина. Обращаясь к Саше, она добавила: — Большую муху. Саша рассмеялась. — О, вам придется рассказать мне эту историю, пока мы будем печь. — Никакой истории нет, — сказала Элли. — Я не собиралась участвовать в торгах. Это был несчастный случай. Элли говорила ей об этом несколько раз. К настоящему времени это уже должно было стать старой новостью, которая совершенно ее не беспокоила. Но то, что Элли не собиралась участвовать в торгах за нее, все еще раздражало. Но она конечно же, не хотела, чтобы Элли делала на нее ставку. Реджина хлопнула в ладоши, чтобы отогнать отвлекающие мысли. — Хорошо. Давайте начнем.

***

Через две минуты после начала мастер-класса Элли мысленно добавила банданы к растущему списку предметов одежды, которые нельзя надевать на свидание, если оно не является свиданием. Саша раздала каждой из них по бандане, чтобы волосы не падали на лицо и не мешали работать на кухне. Элли показалось, что она выглядит как ребенок в дешевом костюме для Хэллоуина, в то время как Реджине удалось выглядеть невероятно сексуально. Серая бандана подчеркивала ее удивительные скулы и цвет глаз. Из-за этого крошечная морщинка между бровями Реджины стала еще заметнее. С каждой новой инструкцией, которую Саша давала им, пока они собирали ингредиенты, Реджина хмурилась все сильнее. Очевидно, ей не нравилось, что кто-то дает указания ей. Элли подавила улыбку. Мастер-класс обещал быть очень интересным. — Знаете что? — спросила Реджина, когда Саша поставила огромную миску на стол между ними. — Почему бы нам не сделать это немного интереснее. — Хм, интереснее… как? — спросила Элли. Вызывающий блеск в глазах Реджины не предвещал ничего хорошего. — Как насчет того, чтобы устроить соревнование? Мы обе испечем радужный слоеный торт, и победит та, у кого получится лучше. Элли не смогла удержаться от смеха. Реджина превратит то, что задумывалось как романтическое свидание, в соревнование. — У нас вообще хватит ингредиентов на два торта? — Конечно. В конце концов, это пекарня, — сказала Саша. — И нет такого понятия, как «слишком много торта». То есть, если вы уверены, что хотите готовить именно так. В конце концов, ты победитель торгов, так что это должен быть твой выбор. Элли заколебалась. Вероятно, организаторы аукциона задумывали это, как что-то другое — совместную работу над выпечкой. — Боишься снова проиграть? —с вызовом спросила Реджина. — Опять? Ха! Нет. Я просто думаю о твоем бедном кошельке, так как ты уже задолжала мне выпивку. Но если ты настаиваешь, … Я согласна. Они заняли позиции на противоположных концах стола и кивнули друг другу, удерживая зрительный контакт, как два стрелка, которые вот-вот достанут оружие. — Мне стоит нанять дополнительную уборщицу? —спросила Саша со смешком. — У меня такое чувство, что моя кухня может в конечном итоге выглядеть еще хуже, чем после нашей первой битвы с Эш. — Нет, — сказала Реджина, не сводя взгляда с Элли. — Просто дай мне другую миску и скажи, как приготовить шесть идеально ровных коржей. Элли встала перед ней так, чтобы она была в поле зрения Саши. — Расскажи нам обеим. Помогать нельзя, можно только соревноваться. — Соревноваться, да? — В голосе Реджины послышалось веселье. Элли кивнула. — Ты хотела соревнование, ты получила его. Я не собираюсь сдаваться и позволить тебе выиграть. Когда Эшли, отвезя собак, вернулась через несколько минут, они уже вовсю работали, взбивая вместе муку, сахар, яйца и остальные ингредиенты. — О, ничего себе! — Эшли остановилась на пороге кухни. — Что здесь происходит? — Понятия не имею. — Саша рассмеялась. — Каким-то образом мой романтический урок выпечки превратился в шоу «Великая американская выпечка». Элли не отрывала взгляда от бисквитного теста, когда Эшли начала фотографировать. Она потянулась за стручками ванили, но вместо этого ее пальцы наткнулись на теплую кожу. Реджина потянулась за тем же ингредиентом одновременно с ней. По нервным окончаниям Элли пробежала дрожь, которая пробежала вверх по пальцам и по всей руке. — Прости, — прохрипела Элли. — Не беспокойся. В разгар напряженного соревнования они обе остановились, их руки задержались на банке со стручками ванили. Звук камеры телефона Эшли вывел Элли из транса. Стручки ванили. Тесто. Соревнование. Верно. Она выхватила банку из-под руки Реджины и забрала ее себе. — Эй, — запротестовала Реджина, опоздав на пару секунд. Пока Элли выуживала из банки стручок ванили, Реджина стояла у нее за спиной, ожидая, пока она закончит. Элли могла поклясться, что температура на кухне поднялась на градус или два, когда она почувствовала тепло тела Реджины. На работе Элли обычно была медсестрой, к которой все обращались, когда нужно было поставить капельницу или взять кровь из труднодоступных вен, но сейчас ей было трудно контролировать свои руки. Присутствие Реджины так близко действительно отвлекало. Она надеялась, что Реджина не будут производить на нее такого же впечатления, когда они вернутся на работу. Наконец, она передала банку Реджине, на этот раз очень осторожно, чтобы их руки не соприкоснулись. Продолжая работать, они то и дело натыкались друг на друга — их плечи или руки соприкасались, когда они тянулись за одним и тем же предметом. Она понятия не имела, как такое возможно. Кухня в пекарне была совсем не маленькой, а рабочий стол длинным, что давало им достаточно места. И все же, казалось, что всякий раз, когда ей требовались весы, щепотка соли или разрыхлитель, они были на той стороне стола, где стояла Реджина. Элли начинала подозревать, что от Реджины исходит не только тепло, но и какой-то странный магнетизм. А может, она просто стала острее ощущать физическую близость Реджины после тех акробатических трюков языком, которые та проделала с «Твинки» в машине. Она пыталась сосредоточиться на своем торте, но не могла удержаться и время от времени поглядывала на Реджину. Ну, конечно, ей приходилось поглядывать. В конце концов, они соревновались друг с другом, так что она должна была оценивать успехи Реджины. Это не имело никакого отношения к выражению сосредоточенности на лице Реджины, когда она взвешивала свои шесть порций, проверяя, чтобы в каждой было одинаковое количество теста. — Не добавляй слишком много, Элли, — сказала Саша. — Немного гелевого пищевого красителя будет достаточно. Упс. Элли оторвала взгляд от той части стола, за которой работала Реджина, отставила бутылочку с красителем и принялась перемешивать тесто ложкой. Тесто приобрело поразительно яркий оранжевый оттенок. — «Ладно. Похоже, я буду использовать очень насыщенные цвета». Реджина поставила формы с разноцветным тестом в духовку за несколько секунд до того, как это сделала Элли, и одарила ее торжествующей улыбкой. — Мы не соревнуемся, кто закончит первым, — крикнула ей Элли. — Победит тот, у кого торт будет вкуснее, а не тот, кто быстрее его испечет. — Я стремлюсь и к тому и к другому, — отозвалась Реджина. Конечно. Покачав головой, Элли закрыла дверцу духовки и повернулась к Саше за дополнительными инструкциями.

***

Элли в последний раз размазала длинной лопаткой последний слой сливочного крема, стараясь держать ее плоской, как показывала Саша. Когда верхний слой и бока торта были равномерно покрыты, она посыпала его радужной посыпкой. Затем она отступила на шаг, чтобы полюбоваться своим творением, широко развела теперь уже пустые руки и объявила: — Готово! — Мы не соревнуемся, кто закончит первым, — пробормотала Реджина, все еще трудясь над своим тортом. — Победит тот, у кого торт будет вкуснее, а не тот, кто быстрее его испечет. — Я стремлюсь и к тому и к другому, — с улыбкой повернулась к ней Элли. Последние пятнадцать минут ей удавалось не смотреть на то, что Реджина делала на своей стороне стола, сосредоточившись на своей глазури. Теперь она впервые увидела почти законченное творение Реджины. У нее отвисла челюсть. Реджина отказалась посыпать свой торт посыпкой. Вместо этого она вооружилась кондитерским мешком и теперь выкладывала тонкую линию из красного сливочного крема по краю торта. Торт у нее был квадратный, а не круглый, как у Элли. Боковые стороны украшали полоски бархатистого сливочного крема, начиная с фиолетового, затем синего, зеленого, желтого, оранжевого и красного. Каждый из них был похож на изящный узор в виде завитков. Реджина умело держала кондитерский мешок в одной изящной руке, равномерно нажимая на него, а другой водила кончиком в форме звезды по поверхности торта. Ух ты. Элли закрыла рот и сглотнула. Когда Реджина направила кончик на последнюю сторону, рукав ее рубашки соскользнул вперед, угрожая задеть рисунок на сливочном креме. Она не могла убрать его, не прервав процесс приготовления. — Подожди. Дай я помогу. — Элли сделала шаг вперед к Реджине и подняла рукав на ее предплечье. Тонкие мышцы напряглись под ее пальцами, когда Реджина замерла. Элли прочистила горло. — Вот. — Спасибо. Они стояли неподвижно еще несколько мгновений, затем Элли отодвинулась. — Не за что. Реджина повернулась к своему торту и нахмурилась, увидев, что линия стала немного неровной. Она нанесла последний слой сливочного крема, затем положила две половинки клубники в середину торта и повернулась к Саше. — Ну? Что скажите, судья? Саша подошла поближе к тортам и сделала вид, что рассматривает оба изделия со всех сторон. — Я думаю, — наконец сказала она, — вам обеим не нужен был урок по выпечке. Очевидно, вы уже делали это раньше. — Хотелось бы. — Элли усмехнулась. — Обычно я королева приготовления выпечки из готовых смесей. — Что ж, тогда, я думаю, верно то, что говорят: конкуренция действительно полезна для бизнеса, — сказала Саша. — Ты превзошла саму себя. Вы обе превзошли себя. Верно, Эш? Эшли сделала несколько снимков обоих тортов крупным планом. — Да. Они получились изумительными! — Давайте посмотрим, какой из них вкуснее. — Реджина взяла нож и разрезала свой торт с точностью хирурга, открывая разноцветные слои. Элли отрезала кусочек своего торта и протянула его Саше, затем отрезала еще три. Вскоре у каждого из них была тарелка с двумя образцами торта. Элли подцепила первый кусочек на вилку и отправила в рот. — «О, вкуснятина! Ее творение не только выглядело великолепно, но и было восхитительным на вкус!» Она попробовала кусочек торта Реджины и едва ли смогла уловить разницу, разве что Реджина добавила чуть больше ванили. — «Кто бы мог подумать. Реджина — поклонница ванили». — Она улыбнулась, подцепляя на вилку очередной кусочек торта. Саша причмокнула губами, как сомелье на дегустации вин. — Я думаю, что это ничья. Они оба достойны награды. Реджина отложила вилку и неохотно кивнула. — Они оба… съедобные. Элли недоверчиво посмотрела на нее. — Съедобные? Реджина пожала плечами. — Лучше, чем «Твинки». Кусочек торта, чуть не отправился в не то горло. — О, да, — выдавила Элли, но ее либидо настаивало на том, что ничто и никогда не сравнится с этим «Твинки». «Заткнись», — твердо сказала она себе и откусила еще кусочек торта.

***

Они сидели в кафе пекарни, наслаждаясь тортом, когда над дверью зазвенел колокольчик. Реджина подняла глаза. В пекарню вошли две незнакомки. Та, что пониже ростом, рыжеволосая с пышными формами, поприветствовала их теплой улыбкой и указала через плечо на припаркованный снаружи красный джип, где Уолли и две другие собаки прижимались носами к заднему стеклу. — Кто-нибудь хочет обменять стаю собак на две булочки с абрикосово-апельсиновым кремом? Элли рассмеялась. — Я обменяю кусочек радужного слоеного торта на борки. — Договорились. Я никогда не откажусь от торта. — Рыжеволосая пожала Элли руку, а другой рукой потянула свою спутницу вперед. — Я Холли, лучшая в мире няня для собак, а это моя жена Лео. Хм. Реджина откинулась на спинку стула и с интересом посмотрела на них. Кто бы мог подумать, что они встретят не одну, а две однополые пары в таком крошечном городке, как этот? — Привет. Я… — Элли впервые обратила внимание на более высокую женщину. Протянув к ней руку, она замерла и издала пронзительный вопль. — Боже мой! Ты Дженна Блейк! Реджина бросила на нее сердитый взгляд и схватилась за ухо, надеясь, что через секунду звон перестанет. Она изучала высокую женщину. Так это и была знаменитая певица? Она не понимала, почему люди так суетятся вокруг нее — или знаменитостей в целом. В поношенных джинсах и с чем-то похожим на графитовую пыль от карандаша на щеке Дженна Блейк совсем не походила на суперзвезду. — Лео, пожалуйста, — сказала певица. — Я никогда не была Дженной здесь, в Фейр-Оукс. — Она потянулась через стол, чтобы пожать все еще протянутую руку Элли. Элли осторожно сжала пальцы Лео, как будто не знала, пожать ей руку или поцеловать. Ее щеки были такими же красными, как и во время инцидента с Твинки. — Лео. Конечно. Я так рада с тобой познакомиться. Я твоя большая поклонница. — Ты могла бы и не упоминать об этом, — пробормотала Реджина. Элли потянулась и шлепнула ее по руке, не отрывая взгляда от Лео. Реджина ухмыльнулась. Она бы никогда в этом не призналась, да и не понимала этого до конца, но видеть Элли, которая вела себя как фанатка, было довольно мило. Глупо, но мило. — Спасибо, — поблагодарила Лео. — Это много для меня значит. Я бы тоже не отказалась от кусочка торта. Реджина отодвинула свой стул и встала, прежде чем Элли успела вскочить и споткнуться о собственные ноги. — Я принесу тебе свой. Если ты съешь кусочек ее торта, у Элли, скорее всего, случиться остановка сердца, и ей потребуется искусственное дыхание. — Вы испекли два торта? Ух ты, вы, горожане, настоящие работяги. — Лео обошла стойку и взяла две тарелки, очевидно, она была хорошо знакома с тем, где и что лежит в пекарне. — Вы горожане? — переспросила ее жена. Ее ярко-голубые глаза заблестели. — Значит, ты теперь девушка из провинции? Лео замерла с пустыми тарелками в руках. — Черт возьми. Я что, только что так сказала? — Да, — сказала Саша. — Ты сделала это, — добавила Холли с мягкой улыбкой. — Давай. Признай это, — сказала Эшли. — Ты любишь этот маленький городок. — Я люблю Холли и люблю быть там, где она есть, — сказала Лео. — Но да, я признаю, что в Фейр-Оукс есть кое-что, что мне нравится. Например, это пекарня. — Точно. Я имею в виду, что может не понравиться в этой пекарне? — Саша развела руками, демонстрируя свое заведение, а также впечатляющий размах своих рук. — Или ее владелице, — тихо добавила Эшли. О, да ладно вам. Что-то должно быть было в воде в этом крошечном городке. Что-то такое, отчего у людей сносило крышу от любви. Реджина взяла из рук Лео первую тарелку и положила на нее большой кусок торта, затем положила кусочек торта Элли на другую. По крайней мере, пока они жуют, эти жители Фейр-Оукс не смогут изливать сентиментальные признания в любви. — Спасибо. — Лео взяла у нее тарелки и отнесла их к маленькому столику, за которым сидела ее жена. — Так что у вас за история? — Она перевела взгляд с Реджины на Элли. — Я слышала, все это входит в программу аукциона для холостяков? — Все началось с мухи, — ответила Саша, прежде чем кто-либо из них успел ответить. — Большой мухи. Реджина бросила на певицу угрожающий взгляд. — Если что-то из этого превратится в песню о любви, я вернусь. Элли согнулась пополам от смеха. — Вам придется извинить мою подругу. Она — романтичный Гринч. Подруга. Теперь настала очередь Реджины запнуться на этом слове. Элли тоже использовала это как фигуру речи, или она так воспринимает ее сейчас? Реджине это не понравилось. Ни капельки. Это не имело ничего общего с нежеланием быть «кем-то большим», чем просто другом. Она просто предпочитала сохранять профессиональную дистанцию с людьми, с которыми работала, вот и все. Она опустилась на стул. — Я не такая. Элли положила вилку на тарелку, наклонила голову, напомнив Реджине о ее собаке, и вопросительно посмотрела на нее, как бы говоря: — Не подруга? Реджина могла представить, какая обида отразилась бы в ее больших темных глазах, если бы она кивнула в знак согласия. — Я не Гринч. — Она захлопнула рот. Черт. Зачем она это сказала? С каких это пор ее стали волновать чьи-то взгляды и желание не задеть чьи-то чувства? — Хм. — Лео поводила вилкой по радужной глазури. — Романтичный Гринч. Это было бы хорошим названием для песни. Реджина застонала, в то время как все остальные расхохотались.