Холостячка номер двенадцать

За несколько минут до начала их следующей двенадцатичасовой смены Элли и Жасмин сидели в комнате отдыха, наслаждаясь тишиной. — И что? — спросила Жасмин набитым ртом, поедая радужный слоеный торт, который Элли принесла, чтобы угостить своих коллег. — Как прошел мастер-класс по выпечке? — Это было здорово. Я научилась множеству полезных приемов у Саши, нашего инструктора, и мы познакомились с Дженной Блейк! Ярко-красные крошки торта посыпались на стол в комнате отдыха, когда Жасмин закашлялась. — Той самой Дженной Блейк? Элли кивнула. — Единственной и неповторимой. Она была потрясающей и такой простой в общении. Ты знала, что ее жена тоже медсестра? Жасмин наконец перестала кашлять и вытерла беспорядок, который она натворила. — О, круто. Я понятия не имела, но я не удивлена. Очевидно, она женщина с прекрасным вкусом. Я имею в виду, что может не нравиться в медсестрах? Улыбаясь, они чокнулись кофейными кружками. — Было еще что-нибудь интересное? — спросила Жасмин, подцепляя на вилку следующий кусочек торта. — Встречи с моей любимой певицей недостаточно? — Ты не была на свидании с Дженной Блейк. Я хочу знать, как все прошло с доктором Новак. Элли знала, что ей придется отвечать на подобные вопросы. Персонал отделения неотложной помощи был сплоченной командой, и все в больнице знали об их свиданиях, так что по крайней мере несколько ее коллег были обязаны спросить. Она попыталась подражать Реджине и напустила на себя самое бесстрастное выражение лица. — Примерно то, что и следовало ожидать, — ответила она как можно более неопределенно. — Она превратила наш мастер-класс в соревнование. — И-и-и? — протянула Жасмин. — И Саша объявила ничью, — сказала Элли. Жасмин подняла глаза к потолку, словно вознося молитву за тех, кто безнадежен в романтическом плане. — Я говорю не о выпечке. Вы разогрели кухню чем-нибудь, кроме духовок, или она была такой же холодной, как обычно? — Эм, нет. — Не было ничего холодного в том, как Реджина соблазнила невинное «Твинки» или в том, как хрипло она произнесла: «Это называется оральный секс, Элли». — Что нет? Я задала тебе вопрос, состоящий из двух частей, так что ты не можешь просто сказать… Погоди-ка, да ты покраснела! — Жасмин взмахнула вилкой. — Что случилось? Вы двое …? — Ничего не случилось, — твердо сказала Элли. Жасмин посмотрела на нее так, как посмотрела бы на результаты анализов, где был указан нормальный уровень тропонина, несмотря на то, что у пациента были все симптомы сердечного приступа. — Я должна опубликовать официальное заявление в информационном бюллетене для персонала, чтобы ты мне поверила? Жасмин рассмеялась. — Я бы с удовольствием посмотрела на лицо доктора Новак, если бы ты это сделала. Элли покачала головой. — Сомневаюсь, что это было бы так забавно, как ты думаешь. — Очевидно, Реджина терпеть не могла, когда ее личная жизнь обсуждалась на рабочем месте, и именно поэтому Элли хотела избежать этого разговора. — Думаю, мне лучше немного поработать. Я хочу снять украшения ко Дню Святого Валентина, пока никого нет. — О, да ладно тебе. Ты уже дважды ходила на свидание с доктором Новак, и ты думаешь, мне не интересно, какая она на самом деле? Неужели ты не можешь хоть что-нибудь рассказать мне о ней? По правде говоря, Элли могла понять любопытство своей подруги. По большей части, она соглашалась на их свидания, потому что деньги шли на благое дело, и спонсоры рассчитывали получить от этого несколько фотографий в социальных сетях. Но также, ей было интересно, какая Реджина за пределами больницы. Она вспомнила события предыдущего дня в поисках того, что могла бы рассказать Жасмин. О том, чтобы рассказать ей о Райли, брате Реджины, не могло быть и речи. Каждый раз, когда Элли вспоминала боль в глазах Реджины, у нее сжималось сердце. Возможно, она могла бы рассказать Жасмин о плюшевой корове на прикроватной тумбочке Реджины или о том, как она мастерски соблазняла «Твинки». Это были безобидные мелочи. Ладно, плюшевая игрушка была безобидна. А вот «Твинки» совсем нет — по крайней мере, для ее либидо. Элли перебрала в памяти все, что она узнала о Реджине за время их двух свиданий, но в итоге отказалась от всего. Жасмин была ее подругой и ближайшей коллегой, но говорить ей что-либо было неправильно, как будто она нарушала доверие Реджины. Что было глупо. Реджина, скорее всего, вообще ей не доверяла. Тем не менее, Элли хотелось ее защитить. А это было еще глупее. Реджина была пугающей. С ней приходилось считаться. Она не нуждалась в ее защите. В памяти всплыли воспоминания: как Реджина дрожала в машине, когда впервые упомянула имя своего брата, какая пустота была в ее голосе, когда она говорила о том, что они не были близки… Возможно, даже пугающая доктор Реджина Новак время от времени нуждалась в некоторой защите, хотя сама она, возможно, так не считала. Элли поставила пустую кружку в посудомоечную машину и повернулась, чтобы вернуться на сестринский пост. — У нее нет обоснованного мнения о собаках, — бросила она через плечо. — Нет обоснованного мнения о собаках? — крикнула Жасмин ей вслед. — Это все, что я получу? — А еще ты получила торт. — Элли весело помахала рукой и вышла из комнаты отдыха.

* * *

Элли взглянула на плакат «Американский месяц сердца», который она повесила за изогнутым столом на сестринском посту более двух недель назад. На баннере женские руки бережно сжимали красное пластиковое сердечко. На мгновение это заставило ее вспомнить о той волне желания защитить, захлестнувшей ее, когда Жасмин расспрашивала ее о Реджине. — Ладно, больше никаких тортов, — сказала она себе. Очевидно, весь этот сахар повлиял на ее мозг. Она забралась на один из пластиковых стульев, просунула палец под плакат и отодвинула его. Затем она заменила его баннером, посвященным только что начавшемуся месяцу осведомленности о рассеянном склерозе. Следующей была гирлянда из бумажных сердечек. К счастью, в отделении неотложной помощи по-прежнему было на удивление тихо, когда она встала на цыпочки на стуле и потянулась вправо, чтобы дотянуться до конца гирлянды. Позади нее, скрипнув, остановилась пара кроссовок. —Что я вам говорила о безопасности на рабочем месте? Элли опустилась на корточки и оглянулась через плечо. Ее охватило чувство дежавю. Реджина стояла у нее за спиной, скрестив руки на своей синей форменной рубашке, и хмуро смотрела на нее. Всего две недели назад Элли не обратила бы внимания на этот укоряющий взгляд. Это было частью ее повседневного общения с отстраненным доктором. Сегодня Реджина обращалась с ней так же, как и всегда. Холодно. Строго по-деловому. Элли сама не знала, чего она ожидала. Может быть, просто намека на теплоту? Признание того, что накануне между ними установилась какая-то связь? Но, судя по всему, все это была односторонняя связь. Ладно, хорошо. В эту игру могут играть двое. Она тоже будет предельно профессиональной. Элли отвернулась, чтобы скрыть выражение своего лица. — Я сейчас спущусь, — сказала она, как и две недели назад. — Только сначала сниму эти бумажные сердечки. На этот раз Реджина не убежала возмущенно фыркнув, а подошла ближе. Ее руки, теплые и сильные, легли Элли на бедра. По телу Элли пробежала дрожь. Но не от удивления. Казалось, ее тело ожидало этого прикосновения, что было еще глупее, чем чувствовать боль от того, что Реджина была сама деловитость. — Эм, что вы делаете? — спросила Элли. Черт, ее голос звучал пискляво. Вот тебе и хладнокровие, спокойствие и собранность рядом с Реджиной. — Соблюдение правил техники безопасности, — сказала Реджина. Если Реджина и делала что-то подобное, то это имело прямо противоположный эффект. Руки Реджины, прижатые к бедрам Элли, были совсем небезопасны. Тепло, исходившее от ее пальцев, проникало сквозь тонкую ткань штанов Элли, отчего ее ноги подкашивались, как будто она целый час провела на батуте. — О, так вы теперь инспектор по технике безопасности в больнице? — Она не могла сдержать раздражения как от своего предательского тела, так и от хладнокровия Реджины. — Я та, кому придется лечить вас, если вы упадете и что-нибудь сломаете. — Кто сказал, что вы будете меня лечить? Есть и другие врачи, которые… — Элли замолчала, прежде чем успела сказать, — лучше относятся к пациентам. Она ни за что не хотела даже думать о том, как Реджина вела бы себя с ней, пока Реджина все еще прикасалась к ней. — Которые, что? — спросила Реджина с вызовом в голосе. Ее прикосновение продолжало обжигать Элли даже сквозь штаны. —Которые, э-э, могли бы вылечить перелом? Не то чтобы он у меня был. — Она приподнялась на цыпочки, игнорируя требование своего тела откинуться назад, в сильные руки Реджины. Реджина последовала за ее движением и наклонилась еще ближе — так близко, что Элли показалось, будто она ощущает ее дыхание на своей пояснице. Она крепче сжала бедра Элли. Кнопка, удерживавшая веревку на месте, выскользнула из дрожащих пальцев Элли. Наконец, со второй попытки ей удалось ухватиться за нее и вытащить. Гирлянда из бумажных сердечек свисала с одной стороны и болталась на другой. О нет. Им придется повторить эту процедуру с другой стороны. — Вы спускаетесь? — спросила Реджина. Как долго она простояла на стуле без движения? Элли мысленно дала себе пинка. — Конечно. — Она повернулась, чтобы спрыгнуть вниз. Вместо того, чтобы отпустить ее и отступить, Реджина продолжала держать ее, как будто намеревалась сама опустить Элли на землю. Элли хотела сказать, что ей не нужна никакая помощь. Но когда она повернулась, пальцы Реджины скользнули по ее животу, лишая возможности говорить. Мышцы ее живота напряглись. Она то ли подпрыгнула, то ли чуть не упала со стула. — Ого! — Реджина не успела отступить, чтобы освободить ей место. Их тела столкнулись. Если Элли думала, что в тот момент на катке, когда Реджина прижалась к ней сзади, был пределом ее нежелательного влечения, она ошибалась. Очень, очень сильно ошибалась. Та ситуация была абсолютно невинной по сравнению с тем жаром, который охватил ее сейчас. Реджина отступила назад, чтобы поглотить энергию движение Элли, пока ее не остановил край изогнутого стола. Каким-то образом Элли оказалась зажатой между ее бедер, так что их животы были плотно прижаты друг к другу, а Реджина отклонилась назад, как будто Элли укладывала ее на стол, чтобы заняться сексом. Срань господня! Элли представляла себе все это совсем не так. Не то чтобы она представляла себе это или что-то подобное. Реджина все еще прижимала ее к себе, но вместо того, чтобы обхватить бедра, ее руки теперь лежали на спине Элли. Ее пальцы вцепились в ткань формы Элли, как будто она хотела разорвать ее. Элли слишком остро ощущала каждый сантиметр тела Реджины, соприкасающийся с ее телом. — Вы в порядке? — Голос Реджины был хриплым. Ее теплое дыхание овеяло лицо Элли. Нервное «угу» — вот и все, что смогла выдавить Элли. Это прозвучало подозрительно похоже на стон. «Возьми себя в руки и слезь с нее. Ты же на работе!» Но прежде чем она смогла заставить ноги работать, послышались приближающиеся шаги. Затем пара кроссовок со скрежетом остановилась. — Я как раз собиралась спросить, как прошло ваше свидание, но вижу, оно прошло отлично. — Доктор Кайла Вон стояла рядом с сестринским постом и смотрела на них с широкой улыбкой. Элли высвободилась из объятий Реджины и отскочила назад. — Мы… Это не… Я упала. — Ух ты. Поздравляю. Это немного быстро, но кто я такая, чтобы судить? Мне потребовалось всего несколько свиданий, чтобы влюбиться в своего мужа. — Что? Нет! Я упала со стула! — Элли жестом указала на уродливую оранжевую штуковину. — Я снимала бумажные сердечки. Реджина выпрямилась и провела руками по форме, словно разглаживая морщинки или, может быть, стирая следы, которые оставило на ней тело Элли. Или, может быть, Элли просто придумала это, потому что Реджина казалась совершенно невозмутимой. Выражение ее лица было таким же бесстрастным, как и всегда. Как это бесило, особенно когда каждое нервное окончание в теле Элли все еще танцевало джигу… или, возможно, скорее медленное, сексуальное танго. Реджина холодно посмотрела на доктора Вон. — Чем я могу тебе помочь? Ты сегодня разве не в травмпункте дежуришь? — Она указала на помещение, где лечили пациентов с рваными ранами и мелкими переломами. — Или тебе нужно освежить в памяти технику наложения швов? — Нет, спасибо. Один из ординаторов сказал, что здесь есть торт, но я только что проверила, и его уже нет. Реджина пожала плечами. — Ну, а чего ты ожидала? Ты знаешь первое правило работы в неотложке. Если поблизости есть еда, ешь ее немедленно, иначе ее съест кто-то другой. — Да, но я знаю, что вы испекли два торта. Только не говорите мне, что оба уже съедены! — Откуда ты знаешь, что мы испекли два торта? — спросила Реджина. — Инста. Их кулинарное приключение попало в Instagram? Саша, должно быть, выложила несколько фотографий, сделанных Эшли. — Ну, я не принесла торт, который испекла. — Реджина потянулась за электронным планшетом, который, должно быть, положила на стол раньше, и ушла, едва кивнув Элли. Доктор Вон последовала за ней. — Почему? Мы все постоянно что-то приносим перекусить. Ты бы пользовалась гораздо большей популярностью у медсестер, если бы поступала так же, хотя, похоже, у одной из них ты уже пользуешься популярностью. — Это работа, а не соревнование в популярности, — донесся до Элли резкий голос Реджины. — И мне не нужно подкупать медсестер, чтобы они выполняли свою работу. Разгоряченное тело Элли мгновенно остыло. Ай. А вот и она — доктор Ледышка. Принести торт или пожертвовать несколько долларов на вкусняшки медсестрам, как это время от времени делали многие врачи, нельзя было считать подкупом. Это была небольшая благодарность за хорошо проделанную работу. По мере того, как расстояние между ними увеличивалось, Элли больше не могла слышать, что еще говорила Реджина. Может, это и к лучшему. Элли не хотела знать, что еще Реджина говорила о медсестрах. Какая же она стерва. Она не могла поверить, что ее хоть на секунду потянуло к ней. Она задвинула все мысли о том, каково было чувствовать тело Реджины, прижатое к ней, на задворки сознания, но забыть о ранимом взгляде Реджины, когда она говорила о своем брате, было труднее. Элли решительно направилась туда, где на стене висела гирлянда из бумажных сердечек. Она ни за что не полезла бы на стул во второй раз, рискуя тем, что Реджина примчится обратно, чтобы обеспечить ее безопасность. Один рывок, вызванный гневом, и кнопка выскочила из стены. Она пролетела через приемный покой, едва не задев старшую медсестру. Дерьмо. Доктор Реджина Новак определенно не была хороша в вопросах безопасности.

***

Просто чудо, что человечество еще не вымерло. Последний пациент Реджины — мужчина отравившийся испорченными устрицами — был лишь одним из множества несчастных случаев, которых можно было избежать. «Есть сырых устриц.… — Реджина едва удержалась, чтобы не покачать головой, глядя на него. — Кто, черт возьми, решил, что это хорошая идея, особенно в месте, расположенном так далеко от океана?» Впрочем, ее собственные решения были не такими уж разумными в последнее время. После вчерашнего вечера она твердо решила держать дистанцию с Элли. Этот план полностью провалился. Вместо этого они оказались прижатыми друг к другу, наполовину лежа на столе. Дистанция, ну конечно! Почему она просто не позволила Элли делать то, что она делала на том стуле? Как заметила Элли, она не была инспектором по технике безопасности, поэтому ей следовало пройти мимо и заняться своими делами. Но нет, ей понадобилось подойти, чтобы убедиться, что Элли в безопасности. То, что она прикасалась к Элли, было хуже, чем есть тухлые устрицы. По крайней мере, избавиться от испорченных моллюсков было бы проще. Большая часть их смены прошла, но даже спустя девять часов она все еще чувствовала, как Элли прижимается к ней. Реджина не понимала этого. На работе она всегда была полностью сосредоточена на своих пациентах и на сборе информации, необходимой для принятия решений, которые могли бы спасти их жизни. Ни разу ни одна из медсестер, врачей или парамедиков скорой помощи, с которыми она работала, не воспринимался ей как-то иначе, чем коллега. Она едва ли смогла описать их. Что касается Элли, то каждая деталь запечатлелась в ее памяти, как будто она готовилась дать описание для заявления о пропаже человека. Она отчетливо помнила, как широко раскрылись глаза Элли и как соблазнительно изогнулись ее губы, когда она приземлилась на Реджину, почти навалившуюся над столом. Как же ее бесило, что она не могла выбросить это из головы. Это было совсем на нее не похоже! Ситуация усугублялась тем, что этот пациент был одним из пациентов Элли, поэтому Реджине пришлось работать с ней, вместо того чтобы избегать ее до конца смены. — Вы должны почувствовать себя лучше, как только мы восполним потерю жидкости и электролитов, которые вы потеряли. — Она указала на капельницу в его руке, затем кивнула в сторону Элли, не глядя на нее. — Элли возьмет у вас образец кала, чтобы помочь нам выяснить, какие бактерии или токсины вызвали у вас тошноту. У вас есть какие-либо вопросы? Ее пациент слабо покачал головой. — Нет. Спасибо. Реджина повернулась и отодвинула занавеску, отделявшую его койку от общего пространства. — О, медсестра? Реджина сделала еще шаг. — Медсестра? — снова позвал пациент. Она остановилась и оглянулась через плечо, чтобы посмотреть, почему Элли не реагирует. Он не смотрел на Элли. Его взгляд был прикован к Реджине. — Не могли бы вы принести мне одеяло? Здесь немного прохладно. Только не это. У Регины не было ни сил, ни терпения разбираться с этим женоненавистническим дерьмом. Она редко надевала белый халат, который помог бы идентифицировать ее как врача. Он сковывал движения и к тому же был источником бактерий и вирусов. Тем не менее, буквы «ДМ» на ее бейджике должны были навести его на эту мысль, как и то, что она представилась как доктор Новак. Она ненавидела пациентов, которые сразу же принимали любую женщину в медицинской форме за медсестру. Ее коллегам-мужчинам никогда не приходилось сталкиваться с подобным предположением, несмотря на то, что в отделении неотложной помощи женщин-врачей было больше, чем их. Ей пришлось разжать челюсти, чтобы ответить. — Я доктор. — Она постучала напряженным пальцем по своему бейджу с именем. — Я не медсестра. Уверена, Элли с радостью принесет вам одеяло. — Конечно. Я сейчас вернусь. — Элли одарила пациента дружелюбной улыбкой, которая исчезла в тот момент, когда она отвернулась от него и прошла мимо Реджины, бросив на нее испепеляющий взгляд. «Что, черт возьми, это было?» — Реджина уставилась ей вслед.

***

«Какая высокомерная стерва! — Элли едва удержалась от желания задернуть занавеску перед носом Реджины, когда пронеслась мимо нее. — Я уверена, Элли была бы рада принести вам одеяло, — мысленно повторила она слова Реджины. Потому что Элли всего лишь простая медсестра, а я слишком хороша, чтобы выполнять подобные рутинные задачи». Элли не в первый раз видела, как женщина-врач возмущается, когда ее принимают за медсестру. Большую часть времени ей удавалось не принимать это близко к сердцу, но сейчас это задело ее за живое. «Она залезла тебе под кожу», — раздался раздражающий голос в глубине ее сознания. Она проигнорировала его и направилась к шкафу с одеялами. — Элли, — крикнула Реджина ей вслед. — Подождите. Как только они оказались вне пределов слышимости своего пациента, Элли резко повернулась к Реджине. — Что это было? — Глаза Реджины, серые и твердые, как гранит, смотрели на нее с молчаливым вызовом. — Какие-то проблемы? Элли посмотрела налево и направо, чтобы убедиться, что никто из пациентов не может их подслушать. К счастью, в отделении неотложной помощи было немноголюдно. Единственным человеком вокруг была Жасмин, которая что-то записывала на посту медсестер и, казалось, поглощенной своей бумажной работой. — У меня нет. — Элли отказывалась отводить взгляд. — Но, видимо, у вас есть. Глаза Реджины заблестели, а щеки вспыхнули, когда они смотрели друг на друга посреди приемного покоя. — И в чем, скажите на милость, заключается эта проблема? Несмотря на то, что Элли была в бешенстве, какая-то ее часть не могла не думать о том, как сексуально выглядит Реджина в таком виде, и это раздражало ее еще больше. Что, черт возьми, с ней такое? Она никогда раньше не находила самовлюбленных докторов, которые считали себя лучше медсестер, даже отдаленно привлекательными. Она медленно перевела дух. — Вы вели себя так, будто то, что вас назвали медсестрой, — худшее оскорбление на свете. — Чепуха. Я просто исправила его предположение, что каждая женщина в медицинской форме — медсестра. Элли сжала стетоскоп в кармане. — Просто медсестра — не это ли вы имели в виду? — Перестаньте выдавать свои слова за мои. Я… Треск рации скорой помощи прервал Реджину на полуслове. — К нам поступает семидесятидвухлетний мужчина с острой респираторной недостаточностью. Содержание кислорода в крови составило 78%. После ингаляции альбутерола и восьми литров кислорода показатель составляет всего 89%. Расчетное время прибытия — шесть минут. Они немедленно прекратили свои пререкания. — Ной, не мог бы ты принести мистеру Бауэру на третьей койке одеяло? — обратилась Элли к одному из санитаров. — Конечно, — сказал он. Элли показала ему поднятый вверх большой палец, когда они с Реджиной промчались мимо него к открытой смотровой за перчатками и халатами. Они ждали бок о бок. Никто ничего не сказал. Выражение лица Реджины было профессиональным и сосредоточенным, и Элли тоже полностью сосредоточилась на пациенте, которого им предстоит принять. Сейчас их спор казался глупым, хотя Элли знала, что позже, когда адреналин, бурлящий в ее жилах, утихнет, она, возможно, изменит свое мнение. Воздух пронзил вой сирены, и вскоре два парамедика «Скорой помощи» вкатили каталку в приемный покой. Один из них быстро рассказал историю болезни и основные показатели. Элли увидела бледное, обветренное лицо под кислородной маской. Она запнулась. Это был Пол! — Я его знаю. У него астма. Он приезжает сюда каждые пару месяцев, потому что не всегда может позволить себе лекарства. Было несправедливо, что он лежал здесь, задыхаясь, в то время как приступы астмы можно было бы контролировать, если бы только у него были деньги. Она сжала руку, лежащую на краю каталки, в кулак. — На счет «три». Спокойный голос Реджины вернул ее к действительности. Элли подавила свой гнев и помогла перенести его с каталки на стол для осмотров. — «Помоги ему сейчас. Злиться будешь позже». Она сосредоточилась на спокойном голосе Реджины, на ее четких приказах, которыми она руководила командой. Несмотря на напряженность в отношениях, они работали вместе, как шестеренки в отлаженном механизме. Она протиснулась между Реджиной и ординатором, чтобы подсоединить Пола к кардиомонитору, пока Жасмин ставила капельницу. Руки Элли не дрожали, когда она сама устанавливала датчики и пульсоксиметр. Все посмотрели на монитор. Дерьмо. Сатурация, артериальное давление, пульс… Все показатели были ужасными. Его лицо выглядело пепельно-серым, губы приобрели синюшный оттенок, а частота дыхания была слишком высокой. Его грудь вздымалась, как будто он только что пробежал спринтерскую дистанцию с мировым рекордом. Его глаза были закрыты, и он никак не отреагировал ни на то, что его уложили на смотровой стол, ни на то, что с ним делали. Это не было похоже ни на один из его предыдущих приступов астмы. Элли отбросила чувство страха и сосредоточилась на том, что могла сделать, чтобы спасти его. — 3 балла по шкале Глазго. Нужно интубировать, — сказала Реджина. Элли понятия не имела, понимает ли он ее, но склонилась над изголовьем. — Мы дадим тебе успокоительное и подключим к аппарату искусственной вентиляции легких, чтобы тебе было легче дышать, хорошо? — Введите ему внутривенно 125 миллиграммов метилпреднизолона и включите небулайзер с альбутеролом и ипратропиум, — распорядилась Реджина, как только вставили дыхательную трубку. Все было как по учебнику, но ничего не помогало. Легкие Пола продолжали спазмироваться, а уровень насыщения кислородом упал еще больше. Его сердцебиение замедлилось, а затем остановилось.

* * *

— Прекратите компрессии. — Реджина бросила взгляд на часы, затем снова на кардиомонитор, который по-прежнему показывал ровную линию. — Мы констатируем смерть. Время смерти: 17:02. Она кивнула каждому члену своей команды, когда они выходили из смотровой, пока не осталась только Элли. Влажная прядь каштановых волос прилипла к ее лбу. Ее плечи поникли то ли от поражения, то ли от усталости. Вероятно, и от того, и от другого. Несмотря на то, что члены команды менялись местами, за последние тридцать минут Элли дольше всех делала компрессии. Реджина хотела что-то сказать, но что ту скажешь? Хорошая работа? Это казалось неуместным, поскольку их пациент умер. Поддаться порыву и положить руку на плечо Элли тоже не стоило. В конце концов она повторила то, что говорила ей ее наставница, когда она была ординатором. — Всех не спасти. Элли оторвала взгляд от пациента. — Что? Дерьмо. Это прозвучало совсем не так, как она хотела. — Иногда мы теряем пациента, независимо от того, насколько мы хороши и как сильно стараемся. Всех спасти невозможно. Элли вздохнула. —Я знаю. Но умирать вот так, — она кивнула на него, — из-за того, что наша система здравоохранения не работает.… Это отстой. — Да, это так. Несколько мгновений они стояли молча. С последним вздохом Элли выпрямилась. — Вы хотите, чтобы я сообщила его жене, раз уж я ее немного знаю? Это было заманчиво. Слишком заманчиво. Сообщать незнакомому человеку о смерти близкого человека всегда было самой сложной частью ее работы, но с тех пор, как ей пришлось позвонить родителям и сообщить им о смерти Райли, это всегда казалось чем-то личным. Она словно переживала ту ночь снова и снова. Взгляд Элли, обращенный на нее, был мягким, без прежнего гнева, как будто она чувствовала ее колебания и знала причину этого. Реджина ненавидела чувствовать себя такой открытой. Она расправила плечи. Нет, она не могла — не хотела — сказать «да». Она напустила на себя заботливый вид. — Нет, это моя обязанность. Лицо Элли вытянулось. О, черт. Только не еще один раунд споров на тему «потому что ты врач, а я всего лишь медсестра». Она не это имела в виду. — Хорошо, — сказала Элли. — Я подготовлю его к встрече с семьей. Ее голос звучал нейтрально. Но действительно ли с ней все было в порядке? Обычно Реджине было все равно, задела она чьи-то чувства или нет. У нее не было ни времени, ни сил угождать чьим-либо нежным чувствам. Но Элли… «Ничего страшного не произошло, — твердо сказала она себе. — Элли была медсестрой». Медсестрой, с которой она ходила на два не совсем обычных свидания, но это не имеет значения. Однако Элли была знакома с женой пациента. Присутствие знакомого лица в комнате, когда она узнает ужасную новость, могло бы помочь. — Знаете что? — сказала Реджина прежде, чем Элли успела уйти. — Почему бы нам не поговорить с его женой вместе? Возможно, ей будет легче, если вы будете рядом. Элли тут же кивнула. — Спасибо. Возможно, она была единственным человеком, который когда-либо говорил «спасибо» за то, что на него возложили такую тяжелую задачу. Но, с другой стороны, возможно, Элли благодарила ее не за это. Реджина отогнала эту мысль. — Давайте пойдем и покончим с этим.