Холостячка номер двенадцать

Элли потянулась за стерильной повязкой, не отрывая взгляда от пальцев Реджины, завороженно наблюдая за их уверенными движениями, пока Реджина зашивала рваную рану на лбу пациентки. Некоторые врачи неотложки обращались к пластическим хирургами по поводу таких ран на лице, но Реджина всегда справлялась с ними сама, и Элли могла понять почему. Реджина держала иглодержатель уверенно и спокойно. Игла легко прокалывала кожу пациентки, направляемая умелыми движениями Реджины. Это было похоже на наблюдение за работой скульптора. «О, возьми себя в руки. Она врач, а не Микеланджело». Реджина наложила последний стежок, отступила на шаг и оглядела свою работу. Элли сделала то же самое. Ух ты. Аккуратный ряд стежков был настоящим произведением искусства. Ни один пластический хирург не справился бы лучше. Когда Реджина повернулась к ней, Элли аккуратно положила стерильную марлевую салфетку на зашитую рану и закрепила ее пластырем, убедившись, что под ним не застряли волоски. Реджина коротко кивнула ей, обменялась несколькими словами с пациенткой, затем повернулась, чтобы уйти, без малейшего намека на улыбку или подмигивание Элли. Как всегда, все строго по делу. Как будто их получасового телефонного разговора накануне вечером не было, и они никогда не делились интимными подробностями своих прошлых отношений. Неужели она была для Реджины просто одной из медсестер? Эта мысль не должна была ее расстраивать, но это произошло. Элли выбросила пустые упаковки и использованный материал, затем сорвала перчатки с большей силой, чем это было необходимо. Когда она вернулась на сестринский пост, Реджина была за одним из ближайших рабочих мест, делая пометки в электронной карте пациентки. Она оторвала взгляд от экрана. Ее глаза сузились, когда она изучала лицо Элли. — Что-то не так с моими швами? Дерьмо. В отличие от Реджины, у Элли совсем не было бесстрастного выражения лица. Или, может быть, Реджина стала лучше понимать выражение ее лица. — О, нет, они прекрасны. Я имею в виду, вы отлично с ними справились. — Она выдавила улыбку. — Хорошо, что я не из тех, кто швыряется лифчиками за хорошо проделанную работу. Между бровями Реджины появилась морщинка. Щеки Элли вспыхнули. — Это отсылка на то, что вы говорили о том, что вы хороши в… Реджина подняла руку. — Я поняла, к чему это. О. Так значит Реджина все поняла, ей просто не нравились любые упоминания о том, что происходило на их свиданиях, пока они были на работе. Неужели так будет всегда, когда они закончат свое последнее свидание? Старшая медсестра подошла к Элли. — Не могла бы ты отвезти миссис Родригес из третьей смотровой к ортопеду? Но только если доктор Новак не нуждается в твоей помощи. — Нет, она мне не нужна, — пробормотала Реджина и вернулась к своей карте. — Она вся в вашем распоряжении. — Конечно. — Элли бросилась за инвалидной коляской. Выбраться отсюда на несколько минут показалось ей хорошей идеей. «Она мне не нужна». — Слова Реджины эхом отдавались в ее голове всю дорогу до ортопедического отделения. Итак, сообщение получено четко и ясно. Благополучно доставив миссис Родригес в ортопедическое отделение, она поплелась обратно в приемный покой, не торопясь снова встретиться с Реджиной. — Привет, Элли! Окрик сзади остановил ее прежде чем она успела дойти до лифтов. Элли обернулась. Ей потребовалось некоторое время, чтобы понять, кто окликнул ее по имени. Кейтлин помахала ей рукой, на которую был наложен гипс, в то время как высокая женщина молча стояла рядом с ней. — Я так и подумала, что это ты. Надеюсь, ты не против, что я остановила тебя, чтобы поздороваться. — Нет, конечно, нет. — Элли подошла к ней и тепло улыбнулась. — Как у тебя дела? — У меня все отлично. Только что получила гипс. — Кейтлин постучала по стекловолокну. — О, мне нравится цвет, который ты выбрала. Кейтлин провела рукой по фиолетовому гипсу. — Он великолепен, правда? Я даже не знала, что гипс бывает такого цвета. Ее спутница покачала головой, глядя на них. — Ты же понимаешь, что это не модный аксессуар, не так ли? Кейтлин усмехнулась. — Да, я заметила, спасибо. Элли, это Мика — подруга, о которой я тебе рассказывала. Мика, это Элли, одна из моих невероятных спасительниц. Элли впервые обратила внимание на женщину, стоявшую рядом с Кейтлин. Мика была полной противоположностью Кейтлин практически во всех отношениях. Со своими мягкими чертами лица, вздернутым носиком и светлыми локонами Кейтлин излучала атмосферу соседской мамочки, в то время как ее подруга, казалось, была настоящей бунтаркой. Ее темно-каштановые волосы были уложены в дерзкую ассиметричную причёску: с одной стороны они были коротко подстрижены, а с другой ниспадали до подбородка в небрежном беспорядке. Ее лицо было таким же смелым, как и прическа, с острыми углами, орлиным носом и волевым подбородком. Лишь несколько веснушек на загорелых щеках придавали игривости ее суровой внешности. Манжеты ее черных джинсов были слегка обтрепаны — не из-за дизайнерского решения, а, вероятно, потому, что она надевала их тысячу раз. Из-под них выглядывала пара потертых туристических ботинок. Их толстые подошвы добавляли еще пару сантиметров к ее и без того высокой фигуре. Когда она потянулась, чтобы пожать Элли руку, рукав ее поношенной темно-серой кожаной куртки задрался, обнажив часть татуировки. Но какой бы суровой она ни казалась, она нежно сжала руку Элли, в то время как другая ее рука продолжала лежать на спине Кейтлин в защитном жесте. — Спасибо, что так хорошо позаботились о ней и Райли. — Взгляд у нее был такой напряженный, как будто Элли спасла им жизни, а не просто позаботилась о сломанной руке Кейтлин. — Я была рада помочь, — сказала Элли. — Как дела у Райли? Мика рассмеялась, и это заставило ее казаться гораздо менее устрашающей. — Они выжимают из этой ситуации все, что могут. Кейтлин толкнула свою более высокую подругу здоровой рукой. — О, как будто это не ты баловала их после того, как мы вернулись из больницы! Мика пожала плечами. — Эй, я не сделала им татуировку, которую они хотели. Это уже должно что-то значить. — Лучше не надо! — Кейтлин издала негромкое рычание, похожее на рычание чихуахуа на ротвейлера. Затем, посмотрев на Элли, она добавила: — Мика — тату-мастер. Ну, не просто мастер. Она лучшая из всех, кого я знаю. — Я единственная, кого ты знаешь. — Ну да, и это тоже. — Кейтлин перевела взгляд со своей подруги на Элли. — Серьезно, она лучшая. Если тебе когда-нибудь захочется сделать татуировку, позвони ей. Уверена, она сделает тебе скидку. — Она достала откуда-то визитку и вложила ее в руку Элли. Подруга уставилась на нее. — Ты взяла с собой несколько моих визиток, когда ехала в больницу? — Почему бы и нет? Кто-то должен продвигать твой бизнес, раз уж ты так плохо умеешь расхваливать себя. — Кейтлин быстро похлопала ее по животу. — Э-э, да. — Мика потерла это место, как будто все еще чувствовала прикосновение Кейтлин. Ах. У Элли было предчувствие, что Мика не отнесется с большим энтузиазмом к тому, что ее сводят с ней, как предполагала Кейтлин. Она сочувственно улыбнулась Мике. Ей не составило труда вспомнить, как ощущались руки Реджины на ее бедрах, а затем прикосновение ее пальцев к животу, даже спустя двадцать четыре часа после того, как это произошло. Хотя в остальном их ситуации были абсолютно разными. Судя по румянцу на загорелых щеках Мики, она была без ума от своей подруги, в то время как Элли испытывала влечение к Реджине только на уровне своего предательского тела. Большую часть времени эта женщина ей даже не нравилась. — Предложение действует и для доктора Новак. — Кейтлин указала на визитку в руке Элли, не обращая внимания на то, что происходит с ее подругой. — Верно, Мика? — Конечно, — ответила Мика. — Если кто-нибудь из вас когда-нибудь захочет сделать тату, позвоните мне. Представив, как Реджина делает татуировку, Элли рассмеялась. — Будет сделано. — Она сунула карточку в нагрудный карман своей формы. — Мне лучше вернуться к работе. Береги себя, хорошо? Мика кивнула вместе с Кейтлин, как будто была полна решимости уберечь ее от любой неприятности. Быть влюбленной в ничего не понимающую подругу-натуралку, должно быть нелегко, размышляла Элли, возвращаясь в отделение неотложной помощи. Возможно, Реджина с ее циничным отношением к романтике была права. Иногда любовь — это полный отстой.

***

Реджина обычно предпочитала дневные смены, так как они были более загруженными и заставляли ее быть в тонусе. Но если дело касалось лета, то работа в дневные смены означала, что она порой не могла увидеть солнце в течение половины недели. Когда она пришла на работу этим утром, было еще темно, и к тому времени, когда она будет уходить, уже стемнеет. Вооружившись бумажным стаканчиком с кофе, она вышла на улицу, на любимое место отдыха персонала, расположенное сразу за въездом для машин скорой помощи, чтобы подышать свежим воздухом. Торакальный хирург сидел на скамейке и курил, но больше здесь никого не было. Кому, как не ему стоило бы знать, что курить одну сигарету за другой — это плохая идея. На своей работе он видел, какой вред это может нанести. Реджина покачала головой, но в остальном никак не отреагировала. Она вышла из-под навеса для машин скорой помощи, чтобы насладиться весенним солнцем, выглянувшим из-за серых туч. Реджина, потягивая кофе, смотрела через парковку для персонала на небольшой садик между двумя зданиями. Хирург встал и вернулся в больницу, отметив ее присутствие лишь кивком, что было предпочтительнее для Реджины. Ее мирное уединение было прервано, когда дверь позади нее открылась. Реджина раздраженно оглянулась через плечо. Это была Элли. Она остановилась под навесом, держа обеими руками высокий бумажный стаканчик, и неуверенно смотрела на Реджину. — Ой. Извините. Я не знала, что вы… что здесь вообще кто-то есть. Вы не возражаете, если я присоединюсь к вам? — Я не арендую это место, так что… — Реджина махнула рукой в жесте «если хочешь, то присоединяйся». Элли вышла из-под навеса и заняла место рядом с Реджиной. Она запрокинула голову и подставила лицо солнечным лучам. Ее глаза закрылись, и она тихо вздохнула от удовольствия. Ей обязательно издавать такие звуки и выглядеть такой счастливой? Это произвело странное воздействие на пульс Реджины. Она отвела взгляд и уставилась в черную глубину своего кофе. — Иногда приятно прийти сюда и вспомнить, что где-то там, за пределами больницы, есть реальный мир, не так ли? —пробормотала Элли. В большинстве случаев Реджина не хотела, чтобы ей напоминали об этом, поэтому она уклончиво хмыкнула. Элли опустила голову и изучающе посмотрела на нее, как будто точно знала, что означает этот уклончивый ответ Реджины. Шоколадно-карие глаза казались еще теплее в солнечном свете. Реджине доводилось не раз сталкиваться с самыми грозными представителями медицинского сообщества. С какой стати она испытывает смущение от взгляда медсестры? Наконец Элли отвела взгляд. — О, кстати, Кейтлин просила передать вам привет. — Кейтлин? — Мама Райли, — сказала Элли. — Я видела ее в ортопедии, когда она приходила на наложение гипса. — Они ведь не наложили ей гипсовую повязку, не так ли? — Нет. Это было похоже на стекловолокно. Реджина кивнула. — Хорошо. На случай, если понадобится сделать рентген, пока рана заживает, они могут сделать это через стекловолокно. — Я знаю. Я уверена, что врачи в ортопедии хорошо о ней позаботились. Ее подруга тоже присматривает за ней. Кстати, о… — Элли переложила бумажный стаканчик в одну руку, а другой полезла в нагрудный карман своей формы. Она протянула визитку. Реджина взяла ее, стараясь, чтобы их пальцы не соприкоснулись, и, прищурившись, посмотрела на нее. — «Чернильное пятно»? Что мне делать с визиткой тату-студии? — Сделать тату, — сказала Элли с ухмылкой. — Мика, подруга Кейтлин, владеет студией, и она предложила нам скидку на наши первые татуировки. — С чего вы взяли, что у меня нет тату? — не удержалась и спросила Реджина. Элли поперхнулась кофе и закашлялась. — Правда? — прохрипела она. Реджина сохраняла бесстрастное выражение лица. — Возможно. Щеки Элли приобрели бордовый оттенок. Было ли это от кашля, или она просто представила, где на теле Реджины может быть татуировка? Было так трудно удержаться от желания сказать что-нибудь, что заставило бы ее покраснеть еще сильнее. Реджина откашлялась. — Вы примете ее предложение и сделаете тату? Элли тут же покачала головой. — Нет. Я не слишком люблю иглы. — Вы медсестра. — Ладно, тогда давайте предположим, что я не слишком люблю когда меня колят иглами. Реджина прикусила щеку изнутри, чтобы не пошутить насчет того, что Элли любит давать, а не получать. С каких это пор флирт с Элли превратился в ее любимое занятие? Она ничего не сказала и вернула визитку. Элли сунула ее в нагрудный карман и провела по ней рукой. Какой странный жест. Как будто Элли хотела убедиться, что карточка надежно спрятана внутри. Почему было так важно не потерять карточку, если она не планировала воспользоваться предложением подруги Кейтлин сделать тату со скидкой? Если только Элли не собиралась звонить ей по другой причине. — Вы собираетесь ей позвонить? Черт. Она не собиралась спрашивать. Ее вообще не волновало, пойдет Элли на свидание с тату-мастером или нет. — На сеанс тату? Нет. Как я уже сказала, я предпочитаю избегать острых игл. — На свидание, — нетерпеливо ответила Реджина. — Это та подруга, с которой Кейтлин предложила вас свести, не так ли? — Я думаю, что да. — И что? — протянула Реджина, когда Элли ничего не добавила. — Хм. Я не знаю. — Элли провела большим пальцем по краю кармана своей формы. — Она кажется интересным человеком, так что, возможно, мне стоит это сделать. Моя семья и друзья всегда упрекают меня в том, что я мало хожу на свидания. Даже если между нами не будет чего-то большего, я могу завести нового друга. Реджина нахмурилась. Зачем Элли еще один друг? Она наверняка заводила друзей везде, куда бы ни пошла. — Только не торопитесь. На лице Элли появилась улыбка. — О, это так мило. Вы беспокоитесь обо мне? Радостный тон Элли заставил Реджину нахмуриться. — Я беспокоюсь о своей репутации. — О вашей репутации? — Элли поставила свой бумажный стаканчик на бетонный столб, словно желая сосредоточить все свое внимание на Реджины. — Какое отношение то, что я позвоню Мике, имеет к вашей репутации? — Разве это не очевидно? Все знают, что вы сделали ставку на меня на аукционе. Вам следует подождать хотя бы несколько недель, прежде чем проявлять интерес к кому-либо еще. — Следует подождать? — повторила Элли. — Кто это сказал? «Справочник по этикету для участников аукциона»? Помимо воли у Реджины из груди вырвался смех. Для нее самой он прозвучал странно — как звук скрипки, которая целый год простояла в шкафу не настроенная и неиспользовавшаяся. Она прижала руку к груди от неожиданного ощущения. — Да. Это четко указано во второй главе: победитель торгов должен быть замечен тоскующим по участнику торгов, на которого он претендовал, в течение как минимум двадцати рабочих дней, прежде чем принимать запросы о свидании от других. — Тоскующим? — Элли явно пыталась изобразить возмущение, но ей пришлось выдавить это из себя между смешками. — Вы хотите, чтобы я строила вам глазки с сестринского поста? Легкость, переполнявшая Реджину, исчезла. — Нет. Я совсем не это имела в виду. Мы договорились, что на работе все должно быть строго профессионально, так что никаких заигрываний. Просто не подавайте виду, что вам не терпится начать встречаться с кем-то еще. — А-а. — Улыбка вернулась на лицо Элли. — Вы хотите, чтобы все думали, что это вы бросили меня, а не наоборот. У вас, — она протянула руку и ткнула Реджину в плечо, — действительно проблемы с эго, дорогой доктор. — Чепуха. — Реджина разгладила рукой свой халат, чтобы убрать все морщинки, которые могли остаться от Элли. — Логично было бы позволить всем думать, что это я ушла, а не вы меня бросили. — Почему, скажите на милость, это логично? — Потому, — сказала Реджина. — Вы выложили девятьсот баксов за несколько свиданий со мной, так что очевидно, что я вам нравлюсь. Элли издала страдальческий вздох. — Ясно. Ну конечно. Я же говорила вам, что это… — Муха. — Несчастный случай, — сказала Элли. — Да, но больше никто об этом не знает. Они считают, что вы предложили самую большую цену за меня, потому что я привлекательная, умная и… — Очень скромная, — вставила Элли. Реджина кивнула ей и изо всех сил постаралась сохранить бесстрастное выражение лица и не улыбнуться в ответ. — Точно, вы все прекрасно понимаете. Так что, если вы пойдете на свидание с кем-нибудь еще до того, как высохнут чернила на чеке, который вы выписали за наши свидания, все подумают, что мои навыки в области свиданий не на высоте. — А мы не можем этого допустить. — Правильно, не можем. Элли, казалось, на мгновение задумалась. — Что ж, — наконец сказала она, — как я уже говорила, вам лучше позаботиться о том, чтобы я как можно лучше провела время на наших последних двух свиданиях. Было ли это просто игрой воображения Реджины или в ее тоне действительно было что-то, кроме игривого вызова? Что бы это ни было, по телу Реджины пробежал трепет. «О, да ладно. Она просто дразнит меня. Возможно, мне действительно нужно умерить свое самомнение.» — О, не волнуйтесь, я так и сделаю. — Итак, куда вы поведете меня на наше свидание-сюрприз? — Свидание-сюрприз? — Да. Вы что, не слушали ведущего или не читали информационный буклет, присланный от организаторов аукциона? В нем говорилось, что в набор свиданий входит одно свидание-сюрприз, которое участник планирует для щедрого покупателя. Реджина едва просмотрела информацию, не желая тратить больше времени, чем необходимо, на что-либо, связанное с аукционом, поэтому она впервые услышала о свидании-сюрпризе. Но, конечно, она никогда бы в этом не призналась. — Ах, это. Не волнуйтесь. Щедрый покупатель будет очень удивлен. — Очень, очень удивлен. Это будет сюрпризом и для нее, потому что Реджина понятия не имела, куда она поведет Элли. Элли взяла свой кофе и сделала глоток. — Хорошо. — Значит, вы согласны не звонить тату-мастеру раньше, скажем, апреля? — На самом деле, — сказала Элли, — я вообще не уверена, что позвоню ей. У меня такое чувство, что я все равно не заинтересую ее. — Это еще почему? — Фу. Это прозвучало совершенно неправильно, как будто ни одна квир-женщина не смогла бы устоять перед Элли. Но это было совсем не так. Реджина прекрасно ей сопротивлялась. — Я имею в виду, что у вас есть хорошая работа и у вас довольно симметричные черты лица. Элли поднесла руку к щеке, словно оценивая пропорции своего лица. — Достаточно симметричные? Если вы так делаете комплименты, то неудивительно, что вы одинока. — Это был не комплимент. Я просто указывала на факты. Итак, я повторяю, с чего бы подруге Кейтлин не заинтересоваться вами? — Я могу ошибаться, но у меня такое чувство, что она неравнодушна к Кейтлин. Реджина на секунду задумалась. — Хм. Разве Кейтлин не натуралка? — Думаю, да. Но не похоже, что Мика может контролировать, к кому она испытывает чувства. Никто не может. Реджина пожала плечами и допила свой кофе. Остатки были горькими на вкус. — Мне всегда удавалось следовать своим пяти основным правилам. — Пять основных правил? — Никаких гетеросексуальных женщин. Никаких навязчивых подружек. Никаких измен. Никаких любовных драм. — Реджина перечислила их по пальцам, затем сделала паузу, прежде чем добавить самое важное: — Никаких коллег. Элли опустила взгляд в свою чашку и принялась взбалтывать остатки кофе. Прежде чем она успела что-либо сказать, дверь позади них с шумом распахнулась, и на улицу выскочила Жасмин. — Только что звонила скорая. Они уже в пути с подозрением на передозировку наркотиков. Будут через шесть минут. Реджина смяла в кулаке пустой бумажный стаканчик и, уже направляясь к дверям, выбросила его в мусорное ведро. В голове у нее сразу же возник список того, что нужно сделать, чтобы спасти этого пациента. — Позвоните… — В радиологию. — Элли побежала, чтобы догнать ее. — Я займусь этим.