Холостячка номер двенадцать

Впервые с тех пор, как Элли начала работать медсестрой, она вызвалась пополнить запасы в реанимационных палатах — и тут же пожалела об этом. Ее руки и плечи болели после вчерашнего приключения с метанием топора, поэтому тянуться к верхним полкам было не очень приятно. Но, по крайней мере, это давало ей несколько минут побыть одной, не рискую столкнуться с Реджиной. Каждый раз, когда она видела ее — а это было уже дважды с начала их смены, — ее щеки пылали от смеси возбуждения и смущения. Реджина, однако, выглядела совершенно профессионально, как будто даже не помнила, что произошло прошлым вечером. Элли взяла с тележки коробку с растворами для внутривенных вливаний и поставила ее на полку с большей силой, чем это было необходимо. Ее мышцы запротестовали, и она застонала. Жасмин оторвалась от вытирания одной из коек и посмотрела на нее. — Что с тобой? — Я в порядке, просто все тело очень болит, — сказала Элли. — Должно быть, вчера я перенапрягла мышцами, о существовании которых даже не подозревала. — О? Жасмин была единственной из знакомых Элли, кто мог превратить одну букву в сексуальный намек. Элли подавила желание запустить в нее коробкой с перчатками. — Совсем не так, как ты думаешь. — Ладно, кое-что из того, о чем думала Жасмин было правдой. Но ей необязательно было говорить ей об этом. — Реджина решила, что метание топора — это идеальное свидание-сюрприз. — Ах. Так вот почему она сегодня такая колючая? Потому что у нее все болит? — Правда? Я имею в виду, очень колючая. — Реджина казалась ей такой, как всегда, как будто она каждый день страстно целовалась с женщинами, а потом возвращалась к своим обычным делам. Жасмин рассмеялась. — Ты шутишь? Кардиолог не давал покоя одному из ординаторов, отказываясь прийти на консультацию. Так она взяла телефон и порвала того в клочья. Кто-то из кардиологии пришел к нашему пациенту через три минуты. На мгновение Элли пожалела, что не видела этого — Реджину, страстно защищающую пациента с горящими глазами. Затем она отбросила эту мысль. Она не станет строить Реджине глазки на работе. Она вообще не станет строить Реджине глазки. Когда Челси бросила ее, она пообещала себе никогда больше не связываться с кем-то, кто не будет гордиться тем, что ее видят рядом с ней. Она забудет, что когда-либо делала ставку на доктора Реджину Новак и ходила с ней на свидания. И, возможно, какое-то время будет пользоваться ванной комнатой на первом этаже, чтобы избежать каких-либо воспоминаний. Она решительно запихнула несколько лотков для перевязок в шкаф, а затем захлопнула дверцу плечом.

***

Реджина никогда не была любимым врачом «Скорой». Черт возьми, она никогда не была ничьим любимым врачом. Честно говоря, ей было все равно. Но взгляд, который сестра Элли только что бросила на нее, прежде чем увезти пустую каталку обратно в машину скорой помощи.… «Что Элли сказала ей о том, что произошло между ними?» — Что это было? — Кайла указала на машину скорой помощи, выезжавшую из гаража. Реджина постаралась придать своему лицу бесстрастное выражение. — Что именно? — Викки посмотрела на тебя так, словно ты пнула ее собаку… или сестру. — Кайла округлила глаза. — Вот черт. Твое последнее свидание с Элли прошло не очень хорошо, не так ли? Отлично. Теперь ее коллеги будут трепать языками у нее за спиной, строя невероятные предположения о том, чем закончилось их свидание. Она знала, что так и будет. Отношения с кем-то, с кем она работала, только добавляют проблем. Прошлой ночью она на минуту забыла об этом. Все, о чем она могла думать, — это о прикосновении к Элли. Но она не собиралась снова упускать из виду последствия. — Все прошло хорошо. — На самом деле, все прошло даже слишком хорошо. — И что теперь? — спросила Кайла. — Сейчас мы завершим обход, ты сменишь меня, а я пойду домой, — ответила Реджина. — Я не это имела в виду. Реджина направилась в одну из смотровых, оставив Кайлу догонять ее. — У мисс Луковски во второй смотровой острый аппендицит. Хирург настоял на том, чтобы подтвердить это с помощью компьютерной томографии, потому что — цитирую — «женщины склонны преувеличивать свою боль». — Ты действительно не собираешься ничего мне рассказывать? — О, я расскажу тебе все, что тебе нужно знать. Например, о том, что у мисс Луковски очень сильная боль, но мы ее купировали. Она получила антибиотики и готовится к отправке в операционную. Кайла вздохнула, но в конце концов сдалась, когда Реджина продолжила рассказывать о каждом из своих пациентов. Реджина была очень внимательна, сообщая Кайле каждую мелочь, касающуюся пациентов, о которой только могла вспомнить. Затем она даже задержалась еще на полчаса, чтобы разобраться с бумажной работой. Она все идеально рассчитала, чтобы они с Элли не вышли из больницы в одно и то же время. Но в ее хитроумном плане не учитывалось, что Элли тоже может задержаться, то ли потому, что ей нужно было закончить составление карт, то ли потому, что она хотела избежать разговора с ней по дороге. Направляясь к выходу для персонала, Реджина чуть не столкнулась с Элли. — Ого! — Элли схватила Реджину за предплечье, чтобы удержать равновесие. От этого прикосновения по коже Реджины побежали мурашки, даже сквозь ткань топа с длинными рукавами, который она надела под медицинский костюм. Элли отдернула руки. — Ты в порядке? — спросила Реджина. Только произнеся это, она поняла, что ее вопрос может быть истолкован как нечто большее, чем просто то, что Элли чуть не потеряла равновесие. Дерьмо. Она действительно не хотела обсуждать это на работе. Или вообще когда-либо. Элли кивнула, но ничего не сказала. Она выглядела бледной и усталой, как будто не спала всю ночь. «С ней все в порядке? — Реджина прикусила губу, чтобы не спрашивать во второй раз. — Не льсти себе. С ней все в порядке. Не похоже, что у нее разбито сердце только из-за того, что ты ее бросила». Или нет? Элли была романтиком, а не женщиной, которая ищет быстрого перепихона у раковины в ванной. Они вышли из здания и молча направились к стоянке для сотрудников. Дорожка, ведущая от служебного выхода, была уставлена светильниками, которые освещали лицо Элли теплым светом. Это напомнило Реджине о вчерашней ночной прогулке по мосту и она почти ожидала, что Элли снова протянет руку и возьмет ее за руку. Глупо. Она сжала в пальцах ключи от машины. С этой ерундой пора было заканчивать. Прямо сейчас. Когда они подошли к своим машинам, которые были припаркованы всего в нескольких местах друг от друга, Элли вертела в руках свои ключи, словно готовясь к тому, чтобы запрыгнуть в машину и умчаться, как только они доберутся до нее. — Послушай, — сказала Реджина. — Насчет, э-э, вчерашнего… В глазах Элли промелькнуло что-то похожее на вызов. — Поцелуя. Ей обязательно было произносить это вслух? И именно здесь? — Да, — процедила Реджина сквозь стиснутые зубы. Она посмотрела налево и направо, чтобы убедиться, что никто из коллег не может их подслушать. — Поцелуя. Это было… — Это была ошибка, — сказала Элли, прежде чем Реджина успела решить, как бы ей закончить предложение. — Абсолютная. — Она несколько раз быстро кивнула. — Просто порыв, который нас захватил. Реджина открыла рот, все еще не уверенная, что собирается сказать. Но это не имело значения, потому что Элли была в ударе и говорила сама. — Серьезно. Я все понимаю. — Она высунула язык и провела им по своей полной нижней губе, отвлекая Реджину от того, чтобы наконец вставить хоть слово. — Это был эмоциональный вечер, в ходе которого ты многое рассказала. Тебе было трудно справиться с воспоминаниями и эмоциями. Так что тебе просто нужно было отвлечься. Реджина уставилась на нее. Так вот что произошло? Поэтому это произошло? Как бы ей ни не хотелось этого признавать, Элли была права. В каком-то смысле. Ей отчаянно нужно было перестать думать, и поцелуй с Элли стал отличным способом отвлечься. За весь остаток вечера она ни разу не вспомнила о Райли. Страшно, что Элли поняла, в каком состоянии она была. Еще одна причина держаться от нее на расстоянии. Но какая-то часть ее отказывалась согласиться с Элли, что это было просто отвлечение, как будто Элли была просто заменой, просто горячем телом, с которым можно выпустить пар. «Господи, Реджина! Она дает тебе шанс. Используй его!» Реджина прочистила горло. — Верно. К тому же, ты сама предложила мне устроить незабываемое свидание. — Она растянула губы в дразнящей улыбке. — Хотелось бы думать, что я справилась. Румянец залил Элли до самых мочек ушей, что Реджина сочла слишком очаровательным. — Ну… — Элли облизнула губы, как будто у нее пересохло во рту. — Это был приятный поцелуй. — Приятный? — Реджина знала, что не стоит зацикливаться на том, каким потрясающим был поцелуй, но ничего не могла с собой поделать. — Просто… приятный? — Она прищурилась, глядя на Элли. Никто никогда не описывал ее поцелуи таким образом. Потрясающий. От него замирает сердце. Обжигающе жаркий. Но скучное и заурядное «приятный»? Никогда. — Ладно, хорошо. Было очень приятно. Организаторы аукциона не получат от меня никаких жалоб в этой графе обратной связи. Реджина приподняла брови. — Там есть обратная связь? Что-то вроде собеседования после свиданий? — В чем дело? Тебя беспокоит обратная связь? — Нет. Скорее бумажная волокита. — Было слишком легко вернуться к их привычному подшучиванию. Наконец Реджина посерьезнела. — Итак, на вопрос «какова вероятность того, что вы повторите этот опыт по шкале от нуля до десяти», мы обе ставим ноль, верно? «Почему она спрашивает? Она должна сказать Элли, что они не могут это повторить.» — Потому что, каким бы жарким ни был поцелуй, это не может повториться, — добавила она, прежде чем Элли успела ответить. — Это перешло черту, которую я предпочитаю не переступать. Смешение работы и удовольствия плохо кончается. При слове «удовольствие» на лице Элли дрогнул мускул. Что? Они ведь только что согласились, что поцелуй был невероятно приятным, не так ли? — И что? — спросила Реджина, когда Элли замешкалась с ответом. — Мы с тобой на одной волне? — Конечно. — Элли решительно кивнула. — Мы взрослые люди. Взрослые люди, которые чуть было не совершили друг с другом очень взрослые вещи, услужливо подсказал разум Реджины. — Мы можем вести себя профессионально, — добавила Элли. — Считай, что поцелуй в списке запрещенных к повторению. — Она протянула руку, и они обменялись рукопожатием в знак того, что объявили бойкот поцелуям. Придерживаться этого должно быть легко. Реджина была профессионалом. Профессионалом, чей пульс участился, когда пальцы Элли коснулись ее собственных, но это не имело значения. Они договорились снова стать просто коллегами. Это было здорово. Облегчение. Именно этого она и хотела. Вот почему она не почувствовала странного чувства потери и головокружения, когда Элли отпустила ее руку, села в свою потрепанную машину и уехала, не оглядываясь. Нет. Определенно нет. А если и почувствовала, то, скорее всего, из-за низкого уровня сахара в крови.

***

Элли так сильно вцепилась в руль, что заболели костяшки пальцев. Несмотря на то, что она увеличила громкость стереосистемы, она не слышала музыки. Слова Реджины все еще звучали у нее в голове. «Это не должно повториться. Смешение работы и удовольствия плохо кончается.» Она, конечно, ожидала, что Реджина скажет это. Если бы Реджина не сказала это первой, то она сама сказала бы это. Им лучше быть коллегами. Просто коллегами. Она сможет. Конечно. В конце концов, она делала это в течение первых семи месяцев работы с Реджиной. Она вернется к этому. Несколько свиданий, на которые она даже не собиралась идти и поцелуй в ванной вряд ли могли изменить ее жизнь. Все, что ей нужно было сделать, это стереть из памяти тот поцелуй и ощущение рук Реджины на своей коже. Легко, правда?