Холостячка номер двенадцать

— Давай, Элли, — сказала Жасмин, когда два дня спустя они сидели на посту медсестер и заполняли истории болезни. — Это всего лишь одно свидание. Элли не отрывала взгляда от истории болезни своей пациентки. — Прости. Я не могу в эти выходные. У меня есть планы. — Правда? Элли запустила в нее ручкой. — Не говори так удивленно. — Ты с кем-то встречаешься? — Я сказала, что у меня есть планы, а не то, что я собираюсь с кем-то встречаться. — Элли перевела взгляд на календарь на столе. Двадцать рабочих дней, в течение которых она должна «тосковать» по Реджине, прежде чем сможет принять приглашение на свидание от другого человека, еще не истекли. Но, конечно, это не было причиной, по которой она не хотела, чтобы Жасмин устраивала ей свидание вслепую. Она просто была не в настроении с кем-либо встречаться. — Я давно хотела навести порядок на своей книжной полке. Жасмин оторвала обе руки от клавиатуры и уставилась на нее. — Ты не можешь пойти на свидание с моей новой подругой по йоге, потому что наводишь порядок на своих книжных полках? Ладно, это не самая убедительная причина. — В пятницу я, возможно, пойду со своей семьей на парад в честь Дня Святого Патрика. Кроме того, две женщины не обязательно поладят только потому, что они единственные лесбиянки, которых ты знаешь. — Кто сказал, что я не знаю других лесбиянок? — спросила Жасмин. — Для начала, я думаю, мы установили, что доктор Новак тоже лесбиянка. — Как, скажите на милость, мы это установили? — Единственное, что она рассказала Жасмин о своих свиданиях с Реджиной, так это то, что у нее не было обоснованного мнения о собаках. Бет прошла мимо рабочего места Элли по пути к принтеру. — О, в информационном бюллетене это было точно указано. И он также объясняет, почему Элли не хочет встречаться с твоей подругой Джаззи. — Что за бюллетень? —спросила Элли развернувшись на стуле. Бет вытащила несколько листов бумаги из принтера и положила их на клавиатуру Элли. — Информационный бюллетень для персонала. Элли увидела это письмо в своем почтовом ящике, когда проверяла электронную почту сегодня утром, но у нее еще не было времени прочитать. Она пролистала прошедшие протоколы совещаний, советы специалиста по клинической документации и страницу, посвященную карьерным достижениям различных сотрудников. В конце, вероятно, как самое интересное в этом месяце, были две страницы об аукционе «От сердца к сердцу», где рассказывалось о том, как они с Реджиной пришли на помощь двум людям, которые получили травмы, катаясь на коньках. Она могла представить себе реакцию Реджины на то, что ее изображали героиней за то, что она залатала чью-то разбитую губу. Она закатила бы глаза так сильно, что, возможно, требовалась бы помощь офтальмолога, чтобы их вернуть на место. Затем Элли обратила внимание на фотографии, которые сопровождали статью. На одном была изображена их искусно приготовленная еда в «The Meadow», а на другом — два радужных пирога, расположенных рядом. На третьем была изображена сияющая Элли, указывающая на топор, торчащий из «яблочка». Все это были совершенно безобидные, забавные фотографии, хотя Элли знала, что Реджине не понравится фотографии из пекарни, где она с зеленой глазурью на губах. Хотя Элли считала, что она выглядит очаровательно. Она перевернула страницу и не смогла оторвать от нее взгляда. Митч запечатлел момент на катке, когда Реджина налетела на нее сзади, отбросив к бортику. Однако на фотографии это совсем не производило такого впечатления. Казалось, Реджина обнимает ее сзади, нежно баюкая в своих объятиях. Она взглянула на Бет, затем на Жасмин. — Все не так, как кажется, — выпалила она и поморщилась. Фу. Почему это ужасная банальная фраза была первой, что пришла ей в голову? — Угу. — Жасмин и Бет обменялись понимающими взглядами. — Нет, правда, — сказала Элли. — Мы столкнулись, и Реджина обхватила меня руками, чтобы мы не перелетели через бортик — О, так значит, это тоже не то, чем кажется? — Бет указала на другую фотографию. Снимок был сделан во время их соревнования по выпечке, когда они одновременно потянулись за стручками ванили. Но стеклянная банка была едва видна, поэтому казалось, что они держатся за руки. — Да. Нет. Я имею в виду, мы просто тянулись за одним и тем же ингредиентом. — Тогда я уверена, у тебя найдется хорошее объяснение и этому. — Бет постучала пальцем по фотографии в самом низу страницы. Этот снимок был сделан в ресторане. Свет свечей смягчал черты их лиц, когда они смотрели друг другу в глаза, как будто забыли о существовании чего-то еще. Реджина улыбалась, а Элли прижала руку к своей раскрасневшейся щеке. Элли опомнилась, прежде чем смогла дотронуться кончиками пальцев до улыбки на лице Реджины. Жасмин чуть не упала со стула, когда вытянула шею, чтобы взглянуть на фотографию. — О, ничего себе! Я почти не узнала ее с этой улыбкой на лице! — Редж … Доктор Новак улыбнулась. И что с того? — спросила Элли как можно более небрежно. — Она улыбнулась тебе, — сказала Жасмин. — Мне она точно никогда так не улыбалась. — Она понизила голос. — Я даже не знала, что доктор Ледышка умеет улыбаться. Элли мысленно перебрала их свидания. Реджина часто так улыбалась. А Элли часто краснела. Она снова изучила фотографию. Это не был заранее спланированный снимок, сделанный для того, чтобы показать всем, как весело они проводят время, и вызвать интерес к следующему аукциону. По правде говоря, Элли совершенно забыла о Митче и аукционе. Дерьмо. До Элли наконец дошло, что ее постоянные воспоминания об их поцелуе были не единственной причиной, по которой ей было трудно снова стать просто коллегами. Она также изо всех сил пыталась смириться с тем, что, возможно, никогда больше не увидит такой улыбки на лице Реджины. Реджина могла позволить себе высокомерную ухмылку или саркастический изгиб уголка рта, но такая мягкая улыбка не входила в ее профессиональный арсенал. Для Элли она была потеряна навсегда.

***

— Что это, черт возьми, такое? — Реджина сорвала распечатанные страницы с доски объявлений для персонала в комнате отдыха. — Что именно? — спросила Кайла. — Это! — воскликнула Реджина потрясая страницами, зажатыми в кулаке. Кайла поставила свою кружку с кофе, осторожно вытащила смятую бумагу из рук Реджины и расправила ее на столе. — Информационный бюллетень для персонала. — Я это знаю, — огрызнулась Реджина. — Но почему я… мы в этом участвуем? Кайла нахмурилась. — Они же говорили тебе, что будут фотографировать в рекламных целях, не так ли? Это даже указано в документах, которые ты подписала. — Конечно, для продвижения наших спонсоров. Мне на это наплевать. Но они разместили наши фотографии и эту слащавую статью в нашем информационном бюллетене для персонала, чтобы каждый врач, медсестра, парамедик, техник и санитар, с которым я работаю, могли это увидеть… Я просто обязана надрать им задницы за это дерьмо! — Эй, успокойтесь! Это ради благого дела. — Девятьсот долларов, которые заплатила Элли, были потрачены на благое дело. Это, — Реджина ткнула пальцем в информационный бюллетень, — всего лишь сплетни. Кайла пожала плечами. — Это безобидная статья для поднятия настроения. — Это не безобидно, — выдавила Реджина, делая ударение на каждом слоге. — Это вторжение в мою личную жизнь, и это мне совсем не нравится. — После того, как ее бывшие коллеги стали свидетелями ее срыва после смерти Райли, она не могла выносить, когда все обсуждали ее. Больше никогда. Именно поэтому она переехала на другой конец страны. Но теперь это происходило и здесь. — Да ладно тебе. Ты слишком остро реагируешь. — Кайла постучала пальцем по фотографии Реджины с зелеными губами. — Это мило. Реджина зарычала. Словом «милый» люди называли котят, пингвинят и кроликов с подергивающимися носиками. Ладно, может быть оно подходит и для Элли тоже. Но не для нее. Бога ради, ей нужно, чтобы люди воспринимали ее всерьез! —А чего ты, собственно, ожидала? — спросила Кайла. — Чтобы они опубликовали фотографии, на которых вы двое выглядите безумно скучающими? — Нет, но…— Если быть честной, она должна была признать, что ни на одном из их свиданий не было ни одного момента, когда бы ей было скучно. — Тогда в чем проблема? Это, — Кайла коснулась последней фотографии, на которой они обе держали в руках стручки ванили, затем прижала ладонь к груди, — прекрасная рекламная акция для аукциона. Они заставят каждого сотрудника подумать, что в следующем году они должны сделать ставку. Вы двое выглядите такими… уютными. — Это было не уютно! Это был конкурс выпечки! Они обманули нас, представив все так, будто… — Будто вы два человека, которые нравятся друг другу? Или которые, возможно, даже… Реджина громко фыркнула, заглушая Кайлу, потому что не хотела слышать, что еще та скажет о ней и Элли. — С каких пор мне кто-то нравится? — Она сморщила нос. — Я вообще с трудом переношу людей. — Верно. Значит, на последнем снимке ты не улыбалась Элли, а скалила зубы, чтобы запугать ее. Реджина не удостоила комментарий ответом. Она схватила со стола бюллетень и направилась к мусорному ведру. Ее взгляд упал на последнюю страницу, которую просматривала Кайла. Черт. Она улыбалась Элли. Это была не вынужденная демонстрация зубов в целях пиара, а широкая искренняя улыбка, от которой у нее появились морщинки в уголках глаз. Она даже не могла вспомнить, когда в последний раз так улыбалась на какой-либо фотографии. От осознания того, что все это видели, у нее скрутило живот. Такой уязвимости не было места в ее профессиональном мире. Она скомкала страницы обеими руками, скомкала их в плотный комок и швырнула в мусорную корзину. — Ну вот, — сказала она с мрачным удовлетворением. — И если я увижу кого-нибудь прикрепляющим копию этого чертова бюллетеня к доске объявлений, я сделаю то же самое с его головой! Не стесняйся, расскажи об этом всем. — Не дожидаясь ответа, она выбежала из комнаты отдыха.