Холостячка номер двенадцать

Выходной у Реджины не задался. Последние несколько часов она носилась по квартире, как комар с реактивным ранцем. После вчерашнего турнира у нее не было настроения играть в диск-гольф. Уборка квартиры заняла ее всего на час. Она попыталась читать, но отбросила криминальный роман, прочитав меньше страницы, и последний выпуск журнала неотложной медицины тоже не вызвал у нее интереса. На секунду она подумала о том, чтобы позвонить родителям, но это вряд ли улучшило бы ее настроение. После смерти Райли она звонила им всего несколько раз, и каждый звонок был коротким. Она не могла вынести молчаливые упреки в их голосах. Они не обвиняли ее напрямую, но Реджине все и так было ясно. Нет, она не могла с этим смириться. Когда ее телефон зазвонил, она сразу же потянулась к нему. Возможно, это была Элли. Она уже должна была вернуться домой с работы. Возможно, она хотела продолжить переписку, начатую прошлой ночью. Но сообщение было не от Элли. Оно было от Кайлы. Поздравляю с победой в турнире. Реджина крепче сжала телефон. Элли рассказала Кайле о турнире? Показывала ли она ей фотографию трофея рядом с фотографией Райли? Нет. Элли бы так не поступила. Хотя Реджина и не рассказала ей всего, Элли знала достаточно, чтобы понять, что она не хочет делиться этой фотографией с кем-либо еще.

Откуда ты знаешь, что я выиграла?

Прошло несколько минут, прежде чем появился ответ. Мой двоюродный брат играет в диск-гольф. Он был тем парнем, который занял третье место.

Мир тесен.

Именно поэтому любая попытка подружиться — или даже больше — с Элли была обречена на провал. Каждый сотрудник больницы узнал бы об этом уже на следующий день. Да, очень маленький. Иногда можно подумать, что Кей-Си — это крошечная деревушка. Нам сегодня пришлось отправить одну из медсестер домой, потому что она дружит с пострадавшими на пожаре, которых нам сегодня доставили. У Реджины скрутило живот. На несколько секунд в ее голове промелькнуло воспоминание о том, как Райли привезли на машине скорой помощи в формате Full HD. Она никогда не забудет тот ужасный момент, когда поняла, что на каталке лежит ее брат. Она отогнала эти образы резким движением головы и сосредоточилась на сообщении Кайлы. Одна из медсестер? Каковы были шансы, что это Элли? Ей очень хотелось это узнать, но тогда Кайла подумала бы, что она проявляет особый интерес к Элли. «Чего, конечно же, не было и в помине». — Она закатила глаза, удивляясь самой себе.

Пострадавшие на пожаре?

Вся семья — мама, папа, двое детей — в тяжелом состоянии после пожара в доме. Мама может не выжить. Какой ужас! Реджина сглотнула. Ей надо было знать.

Кто была та медсестра, которая дружила с ними?

Мэл Шнайдер. Элли позвонила мужу Мэл, чтобы он приехал за ней, и оставалась на работе до тех пор, пока мы не стабилизировали состояние семьи и не перевели их в ожоговый центр. Реджина ослабила хватку на телефоне. Это были не друзья Элли. Тем не менее у нее была ужасная смена. С жертвами пожаров всегда было тяжело, особенно когда речь шла о детях. Она попрощалась с Кайлой, а затем довольно долго сидела с телефоном в руке. Желание связаться с Элли и узнать, все ли с ней в порядке, охватило ее и не отпускало, как бы не пыталась убедить себя, что с Элли все в порядке. Она была профессионалом своего дела. Реджина не несет за нее ответственность в свой выходной. Но, с другой стороны, ее выходной и так был таким же расслабляющим, как конференция M&M, и она задолжала Элли ужин. Она вскочила и направилась к двери, не давая своему рациональному мышлению возможности опровергнуть это надуманное оправдание.

* * *

Элли вцепилась в дверцу холодильника и заглянула внутрь, не видя содержимого. В животе у нее урчало, но готовить не было сил. Даже сделать сэндвич казалось ей непосильной задачей. Еда все равно не показалась бы ей привлекательной. Приторный запах горелой кожи и плоти, казалось, все еще витал в воздухе, даже после получасового душа. На самом деле ей нужна была не еда, а объятия. Но Викки оставила записку, в которой сообщала, что вернется домой поздно. Она взяла Уолли с собой в гости к подруге. Когда в дверь позвонили, Элли дернулась и ударилась головой о дверцу холодильника. Она быстро захлопнула ее, подошла к двери и открыла ее. Ух ты. Ей действительно нужно было поесть. Из-за низкого уровня глюкозы в крови у нее начались галлюцинации. Это никак не могла быть Реджина, стоящая на крыльце ее дома и прикрывающаяся пластиковым пакетом, как щитом. Элли моргнула, протерла глаза, затем посмотрела снова. Картина перед ней не изменилась. Реджина стояла там, выглядя лучше, чем кто-либо мог себе представить, в толстовке с капюшоном и джинсах с порванным коленом. — Что ты здесь делаешь? — только и смогла выдавить Элли. — Все в порядке? — Я в порядке, но ты выглядишь немного потрепанной. — Реджина оглядела ее с ног до головы. — Ты вообще ела? — А горсть картофельных чипсов за обедом считается? — Я буду считать, что это «нет». — Реджина протиснулась мимо Элли, которая все еще стояла как вкопанная, захлопнула дверь ногой и направилась на кухню, как будто делала это каждый день. — Тарелки? Приборы? Элли поспешила за ней, все еще не понимая, что происходит. — Хм, в шкафу прямо перед тобой и в этом ящике. — Она прислонилась к дверному косяку и наблюдала, как Реджина достает из пакета контейнеры и раскладывает еду на тарелку. — Ты принесла мне ужин? Реджина пожала плечами, как будто в этом не было ничего особенного. — Макароны с сыром и брокколи с пармезаном из «The Meadow». Вкуснятина. Слава богу, Реджина выбрала вегетарианский вариант. Элли не думала, что сможет переварить горячий стейк после общения с пострадавшими на пожаре. Впервые за весь день на лице Элли появилась улыбка. — Погоди-ка. Они не готовят еду на вынос. — Они делают это, если ты произвела неизгладимое впечатление на владелицу. Элли думала, что Реджина больше не переступит порог этого ресторана после того, как она в гневе ушла от туда с их последнего свидания. И все же Реджина сделала это — ради Элли. Реджина отнесла полную тарелку и бутылку воды на обеденный стол и выдвинула для нее стул. Элли опустилась на него. У нее все еще кружилась голова, когда она потянулась за ножом и вилкой, которые Реджина положила рядом с тарелкой, и попробовала макароны с сыром. Они были по-прежнему горячими и сочными, и это было лучшее, что она испытала за весь день, если не считать появления Реджины на пороге ее дома. Она опустила вилку и посмотрела на Реджину, которая села напротив нее. — Почему? Простой вопрос повис между ними на несколько секунд. — Ну, — сказала Реджина, — ты настаивала, что сэндвичи не считаются, а я задолжала тебе ужин. Тон Реджины был легким, даже дразнящим, но Элли была не в настроении сводить все это к шутке. — Знаешь, однажды у нас закончатся оправдания, — тихо сказала Элли. Реджина изучала почти законченный пазл на другом конце обеденного стола. Она так долго не отвечала, что Элли решила, что она притворится, будто не понимает, о чем речь. Наконец Реджина посмотрела Элли в глаза и склонила голову в знак согласия. — Я знаю. Но не сегодня. Так что ешь. Элли уставилась на нее. Она не ожидала, что Реджина признается, что ужин был всего лишь предлогом, и она пришла, потому что хотела поддержать Элли. Но что это значило в перспективе? Очевидно, Реджина не была готова к этому. Элли взяла вилку и продолжила есть. Через несколько минут к ней вернулся аппетит, и она буквально проглотила ужин. — Ого, — сказала Реджина, когда Элли почти дочиста вылизала тарелку. — Похоже, я спасла чью-то жизнь даже в свой выходной. — Ты сделала это. Это было именно то, что мне было нужно. — Компания Реджины была нужна ей даже больше, чем еда, но, конечно, она этого не сказала. — У меня была адская смена. — Да, я слышала. Элли подняла взгляд от тарелки, которую ставила в посудомоечную машину. — Кайла рассказала мне о пострадавших на пожаре, — добавила Реджина. — Хочешь поговорить об этом? Так вот почему Реджина появилась на пороге ее дома с вкусной едой. Она узнала, что у Элли был тяжелый день, и захотела поддержать ее. Она даже была настолько заботлива, что не заказала стейк. Элли сморгнула выступившие слезы. Она не доверяла своему голосу, поэтому кивнула, подвела Реджину к дивану и плюхнулась на него. Реджина села рядом с ней — не совсем на другом конце, но и не настолько близко, чтобы до нее можно было дотронуться. Она рассматривала Элли, не торопя ее, давая ей столько времени, сколько ей было нужно. — Это было ужасно. Все это. Хуже всего пришлось матери. У нее были ожоги третьей степени на восьмидесяти процентах тела. Они посмотрели друг на друга. Обе знали, что это может означать. — Больше всего меня поразило то, что она была в сознании. Это казалось почти нереальным. Она понимала, что происходит, и то, как она смотрела на меня… — Дрожь пробежала по телу Элли. Она обхватила себя руками. Реджина придвинулась ближе. — Я не думаю, что она чувствовала какую-либо боль, так как нервы во всех слоях ее кожи были разрушены. Элли знала об этом, и Реджина, вероятно, тоже это понимала, но не знала, что еще сказать. Реджина прочистила горло. — Как думаешь, объятия могли бы помочь? Элли снова не смогла отвести от нее взгляда. Она была удивлена не столько тому, что Реджина проявляла заботу — она несколько раз видела проблески этого во время их свиданий, — сколько тому, что Реджина была готова показать ее Элли, после того, как сама настаивала на том, что они могут быть только коллегами. То, как Реджина сформулировала это предложение, словно обсуждала вариант лечения, вызвало легкую улыбку на губах Элли, прогнав часть ужаса и печали. Она знала, что должна сопротивляться, но после пережитого сегодня, у нее не было сил и желания бороться с этим. — Думаю, стоит попробовать. Взгляд Реджины скользнул по рукам и плечам Элли, как будто прошли годы с тех пор, как она в последний раз кого-то обнимала, и она понятия не имела, куда девать руки. Элли поджала ноги, чтобы полностью видеть Реджину. Обе замешкались, замерев в нескольких сантиметрах друг от друга. Элли знала, что стоит сказать, что это плохая идея, но ее голосовые связки отказывались работать. Когда Реджина обняла Элли одной рукой и притянула к себе, слова вылетели у Элли из головы. Вся нерешительность улетучилась, и она прижалась к Реджине. Она уткнулась лицом в изгиб шеи Реджины и вдохнула ее аромат. Боже, как же хорошо от нее пахло. Реджина обняла Элли другой рукой и прижала ее к себе, словно укрывая от всего мира. Сначала ее поза казалась напряженной, руки на спине Элли были неподвижны, а мышцы были напряжены. Постепенно Реджина расслабилась, ее тело стало мягким, но надежным укрытием. Глаза Элли закрылись, когда она еще глубже прижалась к ней. Она боролась с желанием оттянуть ворот толстовки Реджины вниз, чтобы прижаться губами к ее коже и почувствовать себя еще ближе. Реджина вздрогнула, как будто прочитала ее мысли. Они действительно должны прекратить это. Ей следует отстраниться. Но вместо этого она обвила Реджину руками и прижалась к ней еще сильнее. Ее сердце билось в такт с сердцем Реджины… или, скорее всего, колотилось, как бешеное. Наконец Реджина отодвинулась на несколько сантиметров, коснулась кончиками пальцев подбородка Элли и осторожно приподняла ее голову ровно настолько, чтобы видеть лицо Элли. — Лучше? — пробормотала она, все еще обнимая Элли одной рукой. — М-м-м. — Элли не могла отвести взгляда от глаз Реджины. Серые радужки ее глаз были похожи на нагретые солнцем камни, и они притягивали ее. — Хорошо, — сказала Реджина хрипловатым голосом. Она провела большим пальцем по подбородку Элли, словно лаская ее легким, как перышко, движением. Ни одна из них не отпускала другую Элли вцепилась пальцами в ткань толстовки и притянула Реджину к себе. Или, может быть, она сама подалась вперед. Она не была уверена. Все, что она знала, это то, что губы Реджины были на ее губах, и она целовала ее, а Реджина целовала ее в ответ. Это было совсем не похоже на жаркий, отчаянный поцелуй в ванной. На этот раз губы Реджины ласкали ее губы медленно, с почти болезненной нежностью. Ее пальцы все еще оставались на лице Элли, нежно поглаживая его. Элли тоже подняла руки и обхватила щеки Реджины, чтобы та не отстранялась. Реджина издала тихий стон и провела языком по нижней губе Элли. Элли охватило желание. Ее губы приоткрылись, и когда их языки встретились, нежность превратилась в страсть. Элли запустила пальцы в волосы Реджины и углубила поцелуй. Вкус Реджины был таким же опьяняющим, как и ее запах. Больше. Ей нужно было больше. Эта мысль рассеяла туман возбуждения. Большего она от Реджины не получит. Может быть, жаркая ночь страсти помогла ей на время забыть обо всем, но к завтрашнему утру ничего не изменилось бы. И Реджина снова станет настаивать на том, что она хочет сохранить профессиональный характер отношений. Со стоном, который не имел ничего общего с желанием, она отстранилась и прервала поцелуй.

* * *

Когда Элли резко отстранилась, Реджина схватилась за спинку дивана, чтобы не упасть. Отстранение Элли, поцелуй, вся ситуация между ними полностью вывели ее из равновесия, не только физически, но и эмоционально. — Прости, — сказала Элли хриплым голосом, почти шепотом. — Мне не следовало целовать тебя. — Все в порядке — Это было единственное, что Реджина смогла придумать, чтобы сказать. — У тебя был тяжелый день. Элли вздохнула и отвела взгляд, но Реджина успела заметить вспышку боли в ее глазах. Черт. У них действительно заканчиваются оправдания, не так ли? Она хотела дать Элли паузу, чтобы не расстраивать ее, но, возможно, Элли не хотела этого, да и Реджина уже не была уверена, что ей этого хочется, какой бы пугающей ни была эта мысль. — Я так больше не могу. — Элли указала дрожащим пальцем на Реджину, затем на себя. — Ты целуешь меня в ответ, как будто это что-то значит. Но завтра ты снова оттолкнешь меня и будешь вести себя так, будто я просто коллега. Я не могу… Я не позволю тебе так играть с моими чувствами. При слове «чувства» сердце Реджины подпрыгнуло, словно пытаясь вырваться на свободу. Она вцепилась в спинку дивана, чтобы не упасть, когда на нее обрушился шквал противоречивых эмоций. Часть ее хотела броситься вперед, заключить Элли в объятия и снова поцеловать, но другая часть кричала ей, чтобы она вскочила и убежала. «Успокойся. Она не говорит о любви или о чем-то подобном.» — Но, если быть честной с самой собой, она знала, что между ними может быть что-то особенное. Но она была слишком труслива, чтобы позволить этому случиться. — Я не играю, — сказала она. — И причинить тебе боль — это последнее, чего я хочу. — Я знаю, что ты делаешь это не нарочно. Но это не значит, что мне не будет больно от такого обращения. — Ты права. — Реджина знала, что у нее репутация высокомерной женщины, но она была достаточно самокритичной, чтобы понимать, что у нее просто не получается строить отношения с людьми. — У меня есть награды или медали практически за все, за что я бралась — за учебу, медицину, спорт. Но есть одна вещь, в которой я никогда не преуспевала. — Отношения, — тихо сказала Элли. Реджина хотела сказать «встречаться», но, возможно, слово, которое использовала Элли, было более точным, потому что она без проблем могла вскружить женщине голову, до тех пор, пока это не становилось слишком серьезным. — Да. Я никогда не была сильна в них. Никогда даже не старалась. После… — Она заставила себя произнести это, не отводя взгляда. Элли заслуживала от нее этого, даже если она не могла дать ей ничего другого. — После смерти Райли стало только хуже. Я с трудом собрала свою жизнь по кусочкам, и связь с кем-то… с тобой… может все разрушить. Элли взяла подушку и прижала ее к груди. — Я понимаю. «Она действительно понимает», — подумала Реджина, и от этого стало еще тяжелее. Они замолчали, обе были в растерянности. В глазах Элли светились понимание и приятие, но Реджина также видела печаль. Она причиняла Элли боль даже сейчас. Ей оставалось только одно. Ради Элли она должна была полностью отстраниться. Больше никаких поддразниваний и подшучиваний. Больше никаких приглашений на диск-гольф. Больше никакой доставки вкусной еды. Больше никаких заказов горячего шоколада с настоящим молоком для Элли. Эта мысль пронзила ее как скальпель. Острое чувство потери удивило ее. Она знала Элли всего девять месяцев и только два из них проводила с ней время вне работы. Как Элли могла стать такой важной для нее за такое короткое время? Она просто хотела выполнить свои обязательства по участию в аукционе — всего несколько свиданий ради благого дела. Ничего такого, от чего было бы трудно отказаться. И все же она с трудом выдавила из себя слова, которые, как она знала, должна была произнести. — Мне следует держаться от тебя на расстоянии, — пробормотала она, не уверенная, обращается ли она к Элли или к самой себе. С каждым словом ее грудь сжималась все сильнее, затрудняя дыхание. — Но дело в том, что… Я не хочу этого. — Какое-то время она боролась с этим, не признаваясь в этом даже самой себе, но теперь, как и сказала Элли, у нее закончились оправдания. Элли уставилась на нее, широко раскрыв глаза и не моргая, словно не хотела пропустить ни малейшей перемены в выражении ее лица. — Ч-чего же ты хочешь? Реджина сглотнула, во рту у нее пересохло, как в миске с мукой. Как и на турнире, у нее был выбор: перестраховаться или рискнуть всем. Но на этот раз на карту было поставлено гораздо больше, чем блестящий трофей. — Я… — Ее пальцы онемели от того, что она изо всех сил вцепилась в край дивана. — Я хочу попробовать. Встречаться с тобой. По-настоящему. Подушка выскользнула из рук Элли. — Реджина… — Она произнесла ее имя как нечто среднее между предупреждением и страстным стоном. Реджина крепко зажмурилась. Ей не следовало этого говорить. Не следовало делать себя такой уязвимой. — Плохая идея. Я знаю. Забудь, что я это сказала. — Она взмахнула рукой, словно отмахиваясь от своих слов. — Нет! — крикнула Элли, затем опустила голову, и краска залила ее шею. — Я имею в виду, я тоже хочу этого, но как насчет твоего главного правила? Я сомневаюсь, что ты бросишь свою работу, а я уж точно не собираюсь бросать свою. — Я знаю. Я бы никогда не попросила тебя об этом. Но, может быть, мы могли бы не торопиться. Посмотреть, к чему все идет. И не сообщать об этом в отделении. — Реджина не могла поверить, что эти слова слетели с ее губ, но она знала, что это именно то, чего она хотела. Она давно этого хотела, и в конце концов это желание стало сильнее ее страха. С каждой фразой слабый проблеск надежды в ее груди рос. Может быть, у них все-таки получится. Элли прикусила нижнюю губу. — Не рассказывай об этом в отделении, — повторила она. — Что это значит? Что ты снова начнешь притворяться, что едва знаешь меня, как только мы окажемся на работе? — Нет, — ответила Реджина, хотя и не была уверена, что именно это означает. — Просто я не готова опубликовать уведомление об этом в информационном бюллетене для сотрудников. Уголок рта Элли приподнялся в легкой улыбке. — Да, я слышала, что ты сожгла его и от этого чуть не сработали детекторы дыма. Реджина фыркнула, и намек на поддразнивание в тоне Элли ослабил ее внутреннее напряжение. — Тебе действительно не стоит доверять больничным слухам. Я просто скомкала его и бросила в ближайшую мусорную корзину. — То есть ты хочешь сказать, что никакого страстного секса в дежурке, никакого быстрого перепихона в кладовке и никакого сексуального белья, вывешенного на доске объявлений для персонала? — Тон Элли был шутливым, но ее взгляд искал ответы на лице Реджины. Ответов у Реджины пока не было, поэтому она снова фыркнула. — Я тебя умоляю. Это же не «Анатомия страсти». Как будто у нас в отделении когда-нибудь будет на это время. — Она понизила голос до хриплого и протяжного. — Потому что, поверь мне, если бы мы сделали что-то из этого, это было бы совсем не быстро. Элли заметно вздрогнула. — Боже, Реджина, ты действительно королева двусмысленных фраз. Как, по-твоему, мы можем не торопиться, если ты говоришь со мной таким сексуальным голосом? Реджина посерьезнела. —Так мы сделаем это? Элли посмотрела на нее, и в ее глазах ясно читались все ее эмоции — в основном надежда, привязанность, страх и желание. — Я готова рискнуть. А ты? Реджина заставила себя не отводить взгляда, несмотря на то, что ее кожа зудела от ощущения солнечного ожога, предупреждая, что она делает себя слишком уязвимой. — Да, — выдавила она сквозь ком в горле. Они уставились друг на друга. Реджина не могла в это поверить. Как они перешли от того, что она привезла ужин, до согласия встречаться? Но она не хотела брать свои слова обратно. — И что теперь? — спросила Элли. Почему-то было приятно осознавать, что Элли чувствует себя так же неуверенно, как и она сама. — Ну, я принесла десерт, и потом мы могли бы доделать твой пазл. — На самом деле Элли спрашивала не об этом, но Реджине нужно было разрядить обстановку. Она пошла на кухню, достала из пластикового пакета контейнер и отнесла его обратно в столовую вместе с вилкой. Элли открыла крышку и заглянула внутрь. У нее вырвался смех, как будто ей тоже надо было выпустить эмоции. — Торт «Лава»? Женщина, ты меня погубишь. — Надеюсь, что нет. — Мысль о том, чтобы причинить Элли хоть какой-нибудь вред, заставила ее желудок сжаться. Она вскочила с дивана и пошла за второй вилкой для себя.

* * *

Обычно Элли собирала пазл меньше чем за час, но сейчас она возилась с деталями и едва ли могла сказать, что это — Каньон Антилопы или Эйфелева башня. Она все еще пыталась осознать, что Реджина действительно хочет встречаться с ней! Да, но она также хочет, чтобы это не афишировалось на работе. Это должно было стать серьезным предупреждением, которое заставило бы Элли отступить. По крайней мере, она знала, что ей следует быть осторожной и не бросаться в омут с головой, но она ничего не могла с собой поделать. Что-то в Реджине заставляло ее отбросить всякую осторожность. Она рассеянно потянулась к коробке за последними деталями. Ее пальцы задели пальцы Реджины, которая тоже потянулась к деталям. По руке Элли побежали мурашки. Все ее тело гудело, и это не было связано с повышенным содержанием сахара из-за торта, который они ели ранее. Это случилось уже в шестой раз, хотя коробка была не такой уж и маленькой. — Ты специально это делаешь? — спросила Элли. — Что делаю? — Реджина сохраняла невозмутимое выражение лица. Элли уже достаточно хорошо ее знала, чтобы воспринять это как подтверждение. — Ты залезаешь в коробку одновременно со мной. — Ну, ты же профессионал в сборке пазлов, так что поправь меня, если я ошибаюсь, но разве цель не в том, чтобы разложить детали из коробки по своим местам? — Х-м. — А разве для этого не нужно залезть в коробку? — Х-м. — Элли одарила ее притворно строгим взглядом, но не была уверена, насколько убедительно это получилось, потому что в глубине души ей нравилось их шуточное поддразнивание, особенно после всего, что произошло ранее. — Знаешь, если хочешь дотронуться до моей руки, можешь просто попросить. Реджина приподняла брови. — Правда? — Попробуй. Реджина протянула руку ладонью вверх. Их взгляды встретились, и взгляд Реджины был уверенным и соблазнительным, словно она играла в подобные кокетливые игры каждый день. Но в то же время в нем была хорошо скрытая уязвимость, которая показывала, что она уже давно не делала ничего подобного. Элли хотела продолжить их поддразнивание и сказать Реджине, что она еще не спрашивала, но ее рука как будто сама по себе двинулась к ладони Реджины. Она накрыла ее своей. Реджина поднесла руку Элли поближе к своему лицу и внимательно изучила ее. Она провела своим пальцем по каждому пальчику, лаская каждый бугорок, каждый сустав и расстояние между ними. Добравшись до мизинца, она перевернула руку Элли и прикоснулась к ней кончиком указательного пальца. Каждое прикосновение заставляло Элли вздрагивать. Она прикусила губу, чтобы сдержать стон, когда Реджина провела линию по внутренней стороне ее пальца, по ладони и вниз по запястью. Боже. Реджина трогала ее запястье. Только запястье. Почему у нее перехватывало дыхание, как будто Реджина проводила пальцами по внутренней стороне бедра? — Ты была права, — пробормотала Реджина, все еще занятая поисками самого чувствительного места на внутренней стороне запястья Элли. —Возможно, я неправильно подошла к решению головоломки. Это метод гораздо эффективнее. Может быть, не для того, чтобы сложить пазл, но для Элли это определенно оказывало эффект. — Намного эффективнее. Вот еще один совет от профессионала в сборке пазлов: ты сможешь собрать пазл быстрее, если задействовать обе руки. — Она повернулась свою руку и обхватила запястье Реджины. Мучительно медленно она провела пальцами вверх по одной стороне каждого длинного пальца и вниз по другой. — Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя красивые руки? — Несколько человек, возможно, упоминали об этом. — Реджина держалась очень спокойно, как будто ее это совершенно не трогало, но ее голос был хриплым. — Они также упоминали, что у меня красивые губы. — О, правда? — Элли перевела взгляд с горящих глаз Реджины на ее полные губы. — Хм, дай-ка я посмотрю. Переплетя пальцы, они наклонились друг к другу. За секунду до того, как их губы встретились, в двери заскрежетал ключ. «Нееет! Не сейчас, Викки!» — Ее сестра выбрала самый неподходящий момент. С тихим стоном Элли откинулась на спинку стула. Нахмурившись, Реджина схватила последнюю деталь пазла и поставила его на место придавив ладонью. — Я не уверена, что мне нравится твоя сестра, — пробормотала она. Очевидно, это чувство было взаимным. В то время как Уолли взволнованно тявкнул и бросился к Элли, Викки остановилась сделав шаг в дом и уставилась на них так, словно поймала двух грабителей. — Что это? Элли? Элли принялась гладить Уолли, который вилял хвостом, поскуливал и пытался лизнуть ей руки, как будто не видел ее несколько месяцев. Реджина спокойно поднялась. — По-моему, это каньон Антилопы в Аризоне. — Ее пристальный взгляд скользнул по Элли, и лед в ее серых глазах чуть-чуть растаял. — Красивое место. Элли вцепилась пальцами в шерсть Уолли, чтобы не протянуть руку и не дотронуться до нее. — Хм. Да — Я, пожалуй, пойду, — сказала Реджина. — Я завтра работаю. — Я провожу. — Элли вскочила и проводила ее до двери, не обращая внимания на предостерегающий взгляд, брошенный на нее Викки. Она вышла на крыльцо и закрыла за собой дверь, чтобы хоть немного побыть наедине. — Мне жаль. Я постараюсь уговорить ее перестать быть чрезмерно опекающей сестрой. — Все в порядке. — Реджина посмотрела на свой внедорожник, как будто ей не терпелось сесть за руль и уехать, но она этого не сделала. Вместо этого она повернулась к Элли. — Надеюсь, ты сможешь поспать. Элли потребовалась секунда, чтобы понять, что она говорит о тяжелой смене, которая у нее была. С тех пор столько всего произошло, что не верилось, что это был один и тот же день! — Я уверена, что так и будет. И тебе сладких снов. — Спасибо. — Реджина колебалась. Ее взгляд метнулся к закрытой двери, затем вернулся к лицу Элли. Ее губам. Элли не двинулась ни навстречу, ни на шаг назад. Она чувствовала, что это должен быть выбор Реджины, поскольку Викки была частью ее профессиональной жизни, и она не была уверена, что Реджине будет комфортно публично проявлять привязанность, пока Викки рядом. Реджина опустила голову. Ее теплое дыхание защекотало щеку Элли, заставляя ее прикрыть глаза в предвкушении поцелуя. «О Боже, да. Пожалуйста.» Мягкие губы Реджины коснулись уголка рта Элли, затем медленно отодвинулись. Элли моргнула, открыла глаза и заставила себя улыбнуться. Это был не тот поцелуй, которого она хотела, но любой жест привязанности в присутствии Викки, стоявшей по ту сторону двери — или, может быть, даже наблюдавшей за ними через окно, — вероятно, был для Реджины большим событием. — Увидимся на работе. — Реджина подняла руку, постояла перед Элли еще несколько секунд, затем повернулась и пошла к своей машине походкой длинноногой танцовщицы. — Увидимся, — пробормотала Элли. Она смотрела, как Реджина садится в машину и, в последний раз оглянувшись и помахав рукой, уезжает. Вздохнув, она повернулась к дому. Дерьмо. Она забыла взять ключи, а дверь захлопнулась. Теперь от Викки не было никакой возможности скрыться. Она постучала дважды. Дверь немедленно распахнулась. Викки стояла на пороге, скрестив руки на груди. — Что ты делаешь, Элли? Элли знала, что рано или поздно ей придется столкнуться с этим вопросом. Но она надеялась, что у нее будет время обсудить его с Реджиной до того, как это произойдет. Реджина ясно дала понять, что хочет, чтобы их отношения — если они действительно движутся в этом направлении — были обособленны от отделения неотложной помощи. Но это не значит, что она должна лгать своей сестре только потому, что она парамедик, не так ли? — То, что мне все время советуют делать, — ответила Элли с оттенком вызова. — Встречаюсь. — Мы не имели в виду, что ты должна встречаться с ней! — Викки ткнула пальцем в ту сторону, где машина Реджины скрылась за поворотом улицы. — Разве ты не помнишь, что она сказала, когда я спросила ее, планирует ли она пригласить тебя на свидание по-настоящему? Она выглядела так, будто я велела ей залезть в ведро с лошадиным навозом, а теперь вдруг ты с ней встречаешься? Господи, Элли, в конце концов, тебе будет больно. Это будет как с Челси. Элли протиснулась мимо сестры в дом. — Она совсем не похожа на Челси. — Верно. Она хуже. — Викки бросилась за ней, схватила Элли за плечо и развернула к себе. — Помнишь Малика, новичка на моей подстанции? Он работал с ней в Лос-Анджелесе. А когда он попытался заговорить с ней, она повела себя так, словно никогда его раньше не видела! Она настоящая стерва. Элли разозлилась. — Перестань называть ее так! Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Ты не знаешь ее так, как знаю я. — Да, потому что она не позволяет людям узнать себя поближе. Вот к чему я клоню! Она рано или поздно оттолкнет тебя и разобьет твое сердце. — Это риск, на который мне придется пойти. Но это мой риск. Мой! — Элли ударила себя в грудь и сердито посмотрела на сестру. — И я решила, что она того стоит, так что позволь мне самой принимать решения и перестань лезть в мои отношения! — Дерьмо. Она пока не хотела называть это отношениями, особенно в присутствии Викки, но и не собиралась отказываться от своих слов. Рука Викки упала с ее плеча. — Ты так сильно переживаешь из-за этого? Из-за нее? Элли сжала губы и кивнула. — Теперь я волнуюсь еще больше. — Я знаю, что это так. Но, пожалуйста, Викки, не усложняй ситуацию еще больше, чем она есть, устраивая ей конфронтации на работе. — Хорошо, хорошо, я не буду, — сказала Викки. — Но если она причинит тебе боль, я устрою ей засаду на парковке для персонала или еще где-нибудь. Элли слегка толкнула ее, отчасти игриво, но и с некоторым раздражением. — Нет, ты этого не сделаешь. Викки толкнула ее в ответ. — Да, я это сделаю. Уолли заливался лаем и пытался присоединиться к этой странной игре, они гоняли друг друга по всему дому, пока не оказались на кухне, где Викки остановилась и указала на выброшенный контейнер, в котором был торт «Лава». — О-о! Это десерт из «The Meadow»? Я думала, они не готовят еду на вынос. — Это так. По крайней мере, не для нас, простых смертных. Но у Реджины есть способы получить желаемое. — Она принесла тебе ужин? — Я же говорила, что она лучше, чем ты думаешь. Викки сделала глубокий вдох, затем шумно выдохнула. — Ради твоего же блага, я надеюсь, что ты права.