Холостячка номер двенадцать

Накануне все было легко. Элли каким-то образом даже упростила те моменты, когда они говорили о Райли и ее татуировке… или, по крайней мере, сделала их непринужденными. Но теперь они вернулись к работе, и все стало сложнее. Реджина понятия не имела, как вести себя с ней на работе. Единственное, в чем она была уверена, так это в том, что не хотела снова причинять боль Элли, обращаясь с ней, как с человеком, которого она едва знала. Но альтернатива ускользала от нее. После того, как она так близко прикоснулась к Элли, она не была уверена, что сможет вести себя непринужденно. Она была убеждена, что если присядет рядом с Элли за стол на сестринском посту и поболтает с ней, все догадаются, чем они занимались последние двадцать четыре часа и что она при этом чувствовала. Ее кожа покрылась мурашками при мысли о том, что она раскроет что-то настолько личное своим коллегам. Нет, это исключено. Она едва могла справиться с ситуацией, даже когда они с Элли были единственными, кто знал об этом. — Эй, ты в порядке? — Кайла, которая незаметно вошла в комнату отдыха, отвлекла ее от размышлений. Реджина быстро сунула свою кружку под кофеварку и нажала кнопку. — Я в порядке. Если я немного странно хожу, то это из-за моего пальца на ноге. А не из-за… других причин. — Эм, что? — Мой палец на ноге. На нем синяк. Возможно, поэтому я и немного прихрамываю. Кайла посмотрела на ноги Реджины. — О. Я даже не заметила. Я говорила не о твоем пальце на ноге. Ты казалась… Я не знаю… глубоко погруженной в свои мысли. Реджина решительно покачала головой. — Я полностью сосредоточена. — Верно. Только не на работе. — Но я впервые с тех пор, как это случилось, втискиваю ногу в ботинок дольше, чем на час, и это не совсем приятно. — Во многом это было правдой. Кайле не нужно было знать, почему обувь не входила в дресс-код большую часть предыдущего дня. — Хочешь, я взгляну на него? —спросила Кайла. — Нет! — Реджина поняла, что ее голос прозвучал слишком резко, и добавила: — Спасибо, но квалифицированный медицинский работник уже осмотрел его. Палец на ноге и все остальные части тела. Близко. Неоднократно. И уж точно не стоило думать об этом на работе. Она вытащила свою кружку из-под кофеварки и сделала большой глоток, хотя напиток был слишком горячим. Кайла повернулась к Бет, одной из медсестер, которая сидела за столом в комнате отдыха, и указала на Реджину. — Это из-за нее пошли слухи о том, что мы, врачи, плохие пациенты. Бет рассмеялась. — Что значит «слухи»? Это общеизвестный факт. Так вот как Кайла общается с медсестрами? Реджина раньше не обращала на это внимания. Теперь она внимательно наблюдала. Кайла улыбалась так, словно они были подругами и весело проводили время на работе! Реджина действительно была бы не прочь заставить Элли улыбнуться, даже в неотложке. Но если бы она делала это с ней, то ей пришлось бы делать это и со всеми остальными. Нет уж, спасибо. Она не могла себе это представить. Ей придется найти другой способ убедить Элли, что она для нее больше, чем просто одна из медсестер. С кружкой кофе в руке она пересекла приемный покой и направилась к своему кабинету. Элли нигде не было видно. Вероятно, она все еще была в третьей смотровой, разговаривая с измученной мамой, у десятимесячного ребенка которой была высокая температура. Реджина уже осмотрела ребенка, но мать тоже нуждалась во внимании, а Элли умела успокаивать встревоженных родителей лучше, чем кто-либо. У бедняжки Элли не было времени даже на небольшой перерыв с тех пор, как мама ворвалась в отделение с плачущим ребенком, не говоря уже о том, чтобы сходить в кафетерий и перекусить. Хм. Может быть, это было то, с чем она могла ей помочь. Реджина сунула руку в нагрудный карман халата и достала батончик мюсли с черникой, который собиралась съесть к кофе. Она подошла к рабочему месту, где стояла бутылка с водой Элли. Если она просто оставит батончик, то Элли может не съесть его, потому что решит, что он принадлежит кому-то другому. Реджина потянулась к лежащему на столе стикеру и взяла ручку из подставки с надписью «Сохраняйте спокойствие, я медсестра». Теперь о том, что написать… Она не могла написать то, что хотела — «думаю о тебе». Хотя это было правдой, это было ужасно сентиментально. И, что более важно, здесь никто, казалось, не уважал право на личную жизнь. Кто-нибудь из их любопытных коллег мог прочитать записку, поэтому она должна была соответствовать рабочему стилю. Как раз в тот момент, когда она написала записку и собиралась наклеить ее на батончик мюсли, кто-то подошел к ней сзади. Она поспешно сунула батончик и записку в карман и, обернувшись, придала своему лицу самое деловое выражение. Это была Жасмин, лучшая подруга Элли. Дерьмо. Она что-нибудь заподозрила? Жасмин бросила на нее любопытный взгляд. — Мне просто нужна была ручка, — спокойно сказала Реджина, показала ту, что взяла из подставки, и зашагала прочь.

* * *

«Сосредоточься», — сказала себе Элли в пятый раз с тех пор, как села делать пометки в электронных картах пациентов, за которыми ухаживала сегодня утром. Но это было легче сказать, чем сделать, когда в воздухе, казалось, витал аромат Уайтуотер Рэпидз. Возможно, все это ей только казалось, поскольку Реджина никогда не пользовалась духами на работе. Даже если бы она и пользовалась, ее не было рядом с рабочим местом Элли и она не подходила весь день. Пока что Элли видела ее всего пять минут с начала их смены. Ну, если не считать очень ярких воспоминаний, которые у нее периодически возникали. Даже не столько из-за того, что они занимались любовью — ладно, несколько раз, и каждый раз лучше предыдущего, — сколько из-за тех моментов, которые они проводили вне постели. Элли получала такое же удовольствие от этих занятий, как и от более интимных, будь то прогулка с Уолли или поздний обед в «Халапеньос». Она всего лишь хотела познакомить Реджину со своим любимым рестораном. А вместо этого обнаружила, что то, что делала Реджина с «Твинки» меркнет по сравнению с тем, что она вытворяла с халапеньо, фаршированным сливочным сыром. «Возьми себя в руки». — Элли убрала одну руку с клавиатуры, чтобы обмахнуться ей как веером. Жасмин оторвалась от своих карт и, нахмурившись, посмотрела на нее. — У тебя что-то случилось? — Э-э, нет. Я в порядке. — Элли быстро опустила руку обратно на клавиатуру. — Просто плохо спала последние две ночи. — Это было правдой. В то время как Реджина ушла домой в шесть, Элли почти всю ночь пролежала без сна, вспоминая каждый момент и гадая, сбудется ли желание, которое она загадала на одуванчике. — Ты уверена? — спросила Жасмин. — Ты немного раскраснелась. — Я в порядке. Просто немного нервничаю, потому что сильно отстаю в заполнении карт. — Это тоже было правдой, но Элли все равно ненавидела лгать своей подруге. Ей хотелось кричать на всю округу и рассказывать всем, что удивительная доктор Реджина Новак была ее девушкой. Но Реджина этого не хотела. Жасмин, наконец, вернулась к своей работе. Она перелистала тонкую стопку инструкций по выписке и наклонилась вперед, чтобы взять ручку из держателя. — Черт, я все время забываю, что доктор Новак украла мою любимую ручку. Все как всегда. Потребовалось бы чудо, чтобы врачи перестали таскать наши ручки. Значит, Реджина все-таки была здесь, возможно, пока Элли была с миссис Стивенс и ее малышом. Она ведь не избегала Элли, не так ли? Раньше Элли так не казалось, но сейчас она не была уверена. Маска доктора вернулась, а ранимая женщина, которая сделала татуировку в виде одуванчика, исчезла. Реджина была настоящим мастером по разделению своей жизни на части. Возможно, ей, в отличие от Элли, было легко сосредоточиться на работе и она вообще не думала о ней. Накануне и позапрошлой ночью Элли была уверена, что огонь в глазах Реджины был вызван не только физическим желанием. Даже сейчас она все еще верила, что Реджина неравнодушна к ней — настолько, насколько она себе это позволяет. Но, возможно, это просто Элли была по уши влюблена и не могла думать ни о чем другом. «Боже, я действительно влюблена». — Ей хотелось застонать и спрятать разгоряченные щеки в ладонях, но Жасмин все еще была рядом, поэтому она попыталась сосредоточиться на своей карте. Это была медицинская карта одной из пациенток Реджины, так что даже сейчас она не могла не думать о ней. Она просмотрела записи Реджины и остановилась. О, отлично. Теперь она представляла эротику вместо диагностических заметок! Она покачала головой и перечитала. Но слова были все те же. Ей это не померещилось. Реджина написала, что соски одинаково круглые и чувствительные. Элли усмехнулась. — «О, правда, доктор?» Очевидно, Реджина хотела написать «зрачки», но потом произошла эта фрейдистская опечатка. Возможно, она не была такой уж невозмутимой и сосредоточенной на работе, как думала Элли. — Ты сегодня странно себя ведешь, — сказала Жасмин. — Почему ты так улыбаешься? Элли удалось сдержать улыбку. Она закрыла таблицу и встала. — Потому что я решила забрать твою любимую ручку из цепких лап доктора Новак. Жасмин потрясла кулачком. — Моя героиня! Я думаю, она забрала ее в свое логово… хм, кабинет. Элли целенаправленно подошла к крошечному кабинету Реджины и постучала. До ее ушей донеслось приглушенное «войдите». Сердце Элли забилось быстрее, когда она открыла дверь и вошла внутрь. Это был первый раз, когда они остались наедине на работе с тех пор, как переспали, первый раз, когда Элли смогла воспользоваться моментом и смотреть так, как ей хотелось. Реджина просматривала стопку бумаг за своим столом, который занимал большую часть ее кабинета размером со шкаф. Закатанные рукава лонгслива, который она надела под рабочую рубашку, выглядели гораздо сексуальнее, чем следовало бы. Тонкие мышцы ее предплечий слегка напряглись, когда она покрутила украденную ручку в своих длинных пальцах, привлекая внимание Элли. Смотрелась ли медицинская форма так хорошо на ком-нибудь еще? Элли сомневалась в этом. Она подошла ближе к столу. Хорошо, что этот предмет мебели был между ними, служа преградой, потому что она не была уверена, что иначе смогла бы удержаться и не дотронуться до Реджины. Только до ее руки. Всего на секунду. Только для того, чтобы восстановить связь. «Но Реджина не хотела этого, — напомнила себе Элли. — Она настаивала на том, чтобы их отношения оставались в тайне от отделения, так что так они и поступят». — Привет, — сказала она слишком тихо для коллеги. Реджина подняла взгляд от своих бумаг, и ее серые глаза почти незаметно потеплели. — Привет. — Ее взгляд упал на планшет с картами, который Элли захватила по дороге в кабинет. На секунду Элли показалось, что она увидела на лице Реджины что-то похожее на разочарование, прежде чем та взяла себя в руки. Реджина указала на планшет. — Мне нужно на что-то взглянуть? Элли кивнула и изо всех сил постаралась не улыбнуться. — Да. — Она открыла карту на планшете и протянула его Реджине. Реджина просмотрела свои записи. — Я не понимаю, что вы мне показываете. Вы не согласны с моим диагнозом? — Я уверена, что ваш диагноз точен, но есть небольшая деталь, которую вы, возможно, захотите исправить. — Элли перегнулась через стол. Теперь она была так близко, что могла чувствовать тепло, исходящее от Реджины. Она заслуживала награды или, по крайней мере, повышения зарплаты за то, что не коснулась пальцами Реджины, когда протянула руку и указала на нужную строчку. — Соски. По-видимому, у вашей пациентки или у человека, о котором вы подумали, были очень круглые, очень чувствительные соски. Взгляд Реджины метнулся к лицу Элли, затем опустился на планшет. — Чертова автозамена! Я писала «зрачки». — Почти шепотом она добавила: — Кажется. Теперь Элли больше не могла сдерживать улыбку. Все еще проклиная автозамену, Реджина заменила соски на зрачки, сохранила изменения и вернула планшет. — Спасибо, что обратили на это мое внимание. Слова были официальными, но нежность в ее взгляде, как и намек на румянец, окрасивший ее потрясающие скулы — говорили о другом. Неужели Реджина покраснела? Это было так мило! — Перестаньте ухмыляться, — проворчала Реджина. — Это была автозамена. — Конечно. — Я могу вам еще чем-нибудь помочь? Или мое смущение было единственной целью этого визита? «Я хотела тебя увидеть», — хотела сказать Элли, но промолчала. — Нет, это было все. О, мне еще нужна эта ручка, потому что я обещала Жасмин, что спасу ее из ваших цепких лап. — Она указала на ручку. Реджина наклонила голову. — Цепких? — повторила она с огоньком в глазах. У нее был такой вид, словно она хотела сделать совершенно непрофессиональный комментарий о своих руках, но так ничего и не добавила. Элли кивнула. — Цепких. Невысказанные слова, произнесенные между ними, казалось, заполнили крошечный кабинет и заставили его казаться еще меньше. Элли протянула руку, и Реджина положила украденную ручку ей на ладонь. Когда она отстранялась, кончики ее пальцев задели кожу Элли. Это было невинное, мимолетное прикосновение, но Элли почувствовала его всем телом. Они уставились друг на друга. Если бы у Элли сейчас был одуванчик, она бы загадала желание — взять Реджину за руку. — Боже, это так тяжело. — Она впилась ногтями в ладонь, которую все еще покалывало. — Тьфу. Извините. Я не хотела этого говорить. Реджина понимающе кивнула. — Думаю, мы увидимся позже? — Элли имела в виду не только то, что она увидит ее в процедурном кабинете или на посту медсестер. Она надеялась увидеть ее после работы, где они могли бы побыть наедине. Реджина снова кивнула. — Обязательно. Элли сунула ручку в нагрудный карман и повернулась, чтобы уйти. — Элли? — позвала ее Реджина. Она повернулась слишком быстро. —Да? — Я… — Реджина прикусила губу, затем полезла в свой карман. — Вот. — Она бросила что-то Элли, которая поймала это в последний момент. Она покосилась на предмет в своих руках. Это был батончик мюсли. К нему был прикреплен стикер в форме почки, выглядевший так, словно его тоже стащили с сестринского поста. К счастью, Элли без труда разобрала едва разборчивый врачебный почерк Реджины. В записке говорилось: «Пожалуйста, не забудьте съесть пять порций фруктов и овощей, рекомендованных врачами». Она посмотрела на записку, затем на батончик мюсли и, наконец, на Реджину. — Это ведь не часть новой программы по охране здоровья персонала, в которую вас втянула администрация больницы, не так ли? Смешок Реджины прозвучал смущенно. — Нет. Эта программа распространяется только на одну медсестру. Оу. Элли чуть не растаяла. Это был, стоило признать, немного неуклюжий, но очень милый способ Реджины показать ей, что она для нее не просто коллега. Элли еще никогда в жизни так сильно не хотелось кого-то обнять. — Я… — Реджина перевела взгляд на документы на своем столе. — Мне тоже тяжело, — сказала она очень тихо. Элли охватило облегчение. Значит, дело было не только в ней. И Реджина прилагала реальные усилия, чтобы наладить контакт и раскрыть свои уязвимые места. — Дальше будет легче. — Она не была уверена, кого пыталась убедить — себя, Реджину или, возможно, обеих. — Мы что-нибудь придумаем. Реджина кивнула. Раздался резкий стук и через секунду дверь резко распахнулась, прервав их зрительный контакт. На пороге стояла Жасмин. — Скорая везет двух пациентов с множественными травмами после ДТП, один с травмами таза, а водитель, не справившийся с управлением, с черепно-мозговой. Докторская маска Реджины скользнула на место, словно с грохотом опустившаяся решетка. — Время прибытия? — спросила она, обходя свой стол. — Пять минут. С батончиком мюсли, который Элли прописал врач, придется подождать. Она поравнялась с Реджиной, когда они направились встречать скорую.