Холостячка номер двенадцать

— Есть какие-нибудь планы на выходные? — спросила Кайла, когда Реджина закончила рассказывать обо всех пациентах, которых она передавала по смене. Реджина пожала плечами, как всегда, когда коллеги спрашивали ее о личной жизни. — Выспаться. Это было правдой. После трех двенадцатичасовых смен подряд она чувствовала, что может впасть в спячку на пару месяцев. Кайле не нужно было знать, что, возможно, она не единственная, кто будет не вылезать из постели. Если бы Реджина могла, она бы загадала желание, чтобы Элли пошла к ней домой, а не отправилась бы спать к себе. Викки и ее напарник проехали мимо них с пустой каталкой. — Реджина, — сказала она, кивнув. Реджина кивнула в ответ. — Викки. Это была их вторая встреча с тех пор, как неделю назад у Викки был день рождения. Их общение нельзя было назвать теплым и непринужденным, но напряжение и ехидные замечания исчезли. Голова Кайлы поворачивалась то к Реджине, то к удаляющейся Викки. — Что это было? — Что именно? — спросила Реджина. — Она назвала тебя Реджиной, и ты не оторвала ей голову! — Я бы не стала ее отрывать. Это потребовало бы слишком много сил. Я бы аккуратно отрезала ее скальпелем. — Но ты этого не сделала! Ты тоже назвала ее по имени! — Кайла все еще смотрела вслед Викки. Затем она резко обернулась, широко раскрыв глаза. — Боже мой! Неделю или две назад у нее был огромный засос, а теперь она бросает на тебя загадочные взгляды и называет тебя Реджиной! Вы что, вместе? — Нет! Ты же знаешь, я не… — Реджина прикусила губу. — Не… что? — подсказала Кайла. Дерьмо. Теперь ей нужно было закончить фразу, но она почувствовала себя последней сволочью на земле, когда пробормотала: — Не связываюсь с людьми, с которыми я работаю. — Она посмотрела в сторону третьей смотровой, где Элли заканчивала прием последнего пациента своей смены. По крайней мере, смотровая была в другом конце коридора, где Элли не могла подслушать, но Реджине от этого было не легче. Она направилась в раздевалку, надеясь избавиться от Кайлы, но ее коллега последовала за ней. — Тогда почему она посмотрела на тебя таким заговорщицким взглядом? — спросила Кайла. — Это был не заговорщицкий взгляд. Может, у нее несварение? Кайла покосилась на нее. — Несварение? Реджина ввела код от двери в раздевалку на клавиатуре. Как раз в тот момент, когда она собиралась зайти, позади них началась суматоха. Громкие крики перекрыли фоновый шум от пищащих мониторов и кашляющих пациентов. Упало что-то металлическое, затем по линолеуму заскрипели кроссовки, когда две медсестры побежали к одной из смотровых. Однако ни одна из них не толкала реанимационную тележку и не вызывала помощь по «синему коду». — Код серый, отделение неотложной помощи, — раздался бестелесный голос по громкой связи. — Код серый, отделение неотложной помощи, третья смотровая, срочно. Мысли проносились в голове Реджины со скоростью тысячи миль в час. «Код серый» означал «агрессивный или склонный к насилию человек». Это был вызов для службы безопасности, и их направили в третью смотровую — туда, где находилась Элли! Реджина развернулась и со всех ног помчалась к третьей смотровой, игнорируя правило, которому ее научили, когда она была студенткой: не бегать в отделении. Ее сердце колотилось так громко, что заглушало звук шагов. Занавеска уже была отодвинута, так что она смогла заглянуть туда, прежде чем остановилась. Вокруг пустой кровати виднелись капли крови. Элли сидела на полу в другом конце смотровой, прижавшись спиной к стене и прижимая к себе свою руку. Первым побуждением Реджины было броситься к ней, но две медсестры боролись с пациентом, и им едва удавалось удержать его. Он лежал на полу, кричал, брыкался и пытался ударить их. Она поспешила к нему и схватила его за ноги, прежде чем он успел пнуть одну из медсестер. — Дай мне два миллиграмма лоразепама, — крикнула она Кайле, которая вбежала вслед за ней. Будем надеяться, что это успокоит его. В помещение ворвались два охранника, и один из них подхватил ноги, которые удерживала Реджина. Реджина воспользовалась своей новой свободой, чтобы ввести лоразепам. С нетерпением ожидая, когда подействует успокоительное, она попыталась мельком посмотреть на Элли, но охранники загородили ей обзор. Как только веки пациента начали опускаться, она вскочила на трясущиеся ноги. Она не могла больше ждать ни секунды и бросилась к Элли. Ее коллеги смогли перенести пациента с пола на кровать, а затем закрепить на нем наручники. Адреналин захлестнул ее, когда она бросилась к Элли. Жасмин уже помогла ей подняться. Она обняла Элли за плечи и выводила ее из смотровой. Реджину охватило желание оттолкнуть Жасмин с дороги и взять все в свои руки, но она сдержалась. Если она не будет осторожна, все начнут подозревать, что у нее есть личная заинтересованность в благополучии Элли. Жасмин помогла Элли сесть на кушетку, затем помахала их главному ординатору. — Доктор Коллинз, не могли бы вы …? — Спасибо, — резко сказала Реджина. — Я разберусь с этим. — Она рывком задернула занавеску и несколькими широкими шагами подошла к Элли. Элли была бледна, а ее зрачки были расширены, но Реджина не могла сказать, была ли она ранена или это было из-за шока от нападения. — Что случилось? — спросила Реджина. — Что-нибудь болит? — Он вдруг разволновался и попытался встать с кровати. Я боялась, что он вырвет капельницу, поэтому велела ему остановиться. — Элли поморщилась. — Он запустил в меня стойкой с капельницей. — Господи! — Реджина резко втянула воздух сквозь стиснутые зубы. — Попал? — Нет, — ответила Элли. — Я успела отскочить, но врезалась в стену. Реджина изо всех сил старалась не выдать своего гнева и беспокойства. Сейчас она была врачом Элли, а не ее девушкой, тем более что Жасмин находилась рядом с ними, наблюдая за каждым ее движением. Она уставилась на Реджину с таким же выражением лица, какое было у ее коллег в Лос-Анджелесе после смерти Райли, — словно Реджина была в двух секундах от того, чтобы сорваться. — Вы ударились головой? — Под предлогом того, что ей нужно ощупать шею и голову, Реджина обхватила лицо Элли. Все казалось нормальным, но пульс Элли был учащен. Или, может быть, это был ее собственный пульс. — Нет, только локтем. — Элли похлопала по руке, за которую держалась до этого. — Вы можете пошевелить рукой? — Да. — Элли продемонстрировала. — Не больно. Кажется, я просто ободрала его, когда сползла по стене. — Она повернула руку и вытянула шею, чтобы увидеть свой локоть. Кровь запачкала длинный белый рукав логслива, который Элли надела под рубашку формы. «Успокойся. Это всего лишь ободранный локоть», — сказала себе Реджина. Это было совсем не похоже на ту ночь, когда умер Райли. Но ее сердце отказывалось замедлять свое бешеное биение. — Можете снять рубашку, чтобы я смогла проверить? Реджина и Жасмин одновременно протянули руки, чтобы помочь Элли стянуть через голову рубашку. Нахмурившись, Реджина убрала руки, и позволила Жасмин помочь ей. Было бы странно, если бы она настояла на своем, потому что Жасмин была подругой Элли, в то время как все думали, что она всего лишь один из врачей, с которыми работала Элли. Реджина отвернулась, сделав вид, что моет руки и надевает перчатки, чтобы Жасмин не заметила, как сильно она стиснула зубы. Наконец Жасмин и Элли удалось снять с нее рубашку и лонгслив. Реджина едва обратила внимание на практичный белый хлопковый бюстгальтер, который был на Элли Она была сосредоточена на осмотре рук и спины Элли в поисках каких-либо травм, которые она могла получить, ударившись о стену. Единственное, что она смогла разглядеть, была ссадина на локте. Из раны сочилась кровь, но она не била струей и не стекала по руке. Реджина каждый день видела травмы и похуже, но ее все равно подташнивало. Она не могла перестать думать о том, что могло бы произойти, если бы Элли стояла ближе к пациенту или не отскочила в сторону. — Я в порядке. — Элли выглядела так, словно хотела запустить пальцы в волосы Реджины, чтобы успокоить ее. — Меня и раньше пинали, били, хватали, царапали и плевали в меня. С большинством медсестер случалось такое. — Это не значит, что так и должно быть. — Эти слова вырвались у Реджины в порыве гнева. — Для вас, как и для любой другой медсестры, получение травмы при выполнении своей работы недопустимо. Я поговорю об этом с администрацией больницы. Жасмин уставилась на нее. Затем покачала головой. — Удачи в этом. — Итак, каков вердикт, доктор? — спросила Элли. — Швы накладывать не нужно, верно? — Нет, — сказала Реджина. — Вам повезло. Я знаю, как сильно вы ненавидите иглы. Жасмин сверлила ее взглядом. Дерьмо. Она не должна была знать такие подробности о коллеге. — А кто их любит? — Беззаботно спросила Элли, спасая ее задницу. — Только не я. — Жасмин развернула марлевый тампон и взглянула на Реджину. — Я справлюсь с этим. Вам не нужно оставаться здесь из-за простой ссадины. Я знаю, что у вы уже закончили свою смену. Реджина не отошла от кушетки. — Все в порядке. Будет лучше, если отчет о происшествии составит врач. Это была полная чушь, тем более что она уже осмотрела рану и объявила ее безвредной, но не стала дожидаться возражений Жасмин. Она приложила к ране стерильный марлевый тампон и на минуту прижала его ладонью, чтобы остановить кровотечение. — Если вы хотите уйти, не стесняйтесь, — сказала она Жасмин. — Кажется, ваша смена тоже закончилась десять минут назад. Сейчас она больше всего на свете хотела, чтобы Жасмин оставила их одних. Чтобы она могла обнять Элли и убедиться, что с ней действительно все в порядке. — Ни за что, — сказала Жасмин. — Я остаюсь. — Она подмигнула Элли. — На случай, если тебе понадобится, чтобы кто-нибудь подержал тебя за руку. Элли рассмеялась. Смех прозвучал неуверенно. — Спасибо. Кислота обожгла Реджину за грудиной. Ей хотелось быть той, кто возьмет Элли за руку, но она знала, что винить в этом может только себя. Она осторожно протерла рану физиологическим раствором, просто на случай, если в ране застряли какие-нибудь волокна, затем аккуратно промокнула ее насухо другим марлевым тампоном. Она нанесла тонкий слой мази с антибиотиком, а затем покрыла ее неадгезивной повязкой и зафиксировала бинтом «Кобан», чтобы повязка держалась на месте. — Все готово. Элли снова надела рубашку, но белый лонгслив надевать не стала, так как рукав был пропитан кровью. Она соскользнула с больничной койки и улыбнулась Реджине. — Спасибо, доктор. Реджина стянула перчатки и последовала за ней на сестринский пост, где Элли заполнила отчет о происшествии. Судя по всему, слух о случившемся распространился по больнице со скоростью лесного пожара. К тому времени, как Элли закончила с отчетом, вокруг нее собралось несколько медсестер, ординаторов, врачей общей практики. Ее то обнимали, то легонько похлопывали по плечу. Реджина наблюдала за этим со смешанными чувствами. С одной стороны, она ненавидела всеобщее внимание, в то время как все, чего она хотела, — это сбежать из больницы вместе с Элли и забрать ее домой. С другой стороны, было здорово видеть, как их коллеги оказывают Элли поддержку и заботу. Никто не смотрел на Элли как на слабую, только потому, что она все еще казалась немного нервной после пережитого. На лицах окружающих Элли людей не было ничего, кроме сострадания. Реджина не хотела думать о том, смотрели ли на нее так же ее бывшие коллеги в Лос-Анджелесе. Не сейчас. — Я пойду возьму вашу сумку из шкафчика, — сказала Реджина Элли. Но Жасмин подняла руку. — В этом нет необходимости, спасибо. Я сама схожу. Мне все равно нужно забрать свою, прежде чем я отвезу Элли домой. Реджина отмахнулась от нее. — Я сама отвезу ее домой. — Ерунда, — сказала Жасмин. — Я уверена, что для вас это был бы крюк. Зачем вам это делать, когда дом Элли находится практически по пути ко мне домой? Реджина засунула руки в карманы рабочих брюк, чтобы никто не увидел, как она сжимает кулаки. — Потому что… эм… я уверена, что у меня машина лучше. Жасмин уперла руки в бока. — Значит, теперь нам нужен роскошный лимузин, чтобы возить кого-то с ссадинами? — Прекратите! Вы обе! — Элли провела рукой между их лицами, прерывая их напряженный зрительный контакт. — Я не ударилась головой. Я сама могу доехать домой. Жасмин покачала головой. — Ты здорово перепугалась. Я не позволю тебе сесть за руль, так что даже не пытайся. — Она выдержала взгляд Реджины. — Я ее лучшая подруга. Я отвезу ее домой. — А я… — Реджина сильно прикусила губу, прежде чем слова успели сорваться с ее губ. Ей следует просто уступить и позволить Жасмин отвезти Элли домой. К тому времени, как Реджина примет душ дома, Жасмин, как она надеялась, уже уйдет, и она сможет приехать и присмотреть за Элли до конца дня. Элли едва заметно кивнула ей, как будто прочитала ее мысли и давая понять, что можно позволить Жасмин отвезти ее домой. Но это было не так. Какого черта она продолжает разыгрывать этот фарс, если он причиняет Элли боль и мешает ей быть рядом с ней? Она расправила плечи и посмотрела Жасмин в глаза. — А я ее девушка. Поэтому я отвезу ее домой. И точка. Отделение неотложной помощи еще никогда не было таким тихим местом. Но в этот раз все звуки, кроме писка мониторов и стука крови в ушах Реджины, казалось, прекратились. Все медсестры, врачи и сотрудники дневной и ночной смены уставились на нее, разинув рты. Элли выглядела еще более ошеломленной, чем их коллеги. Затем Жасмин рассмеялась. — Может, это я ударилась головой. Я могла бы поклясться, что вы только что сказали… — Да, — сказала Реджина. Взгляд Жасмин метнулся к Элли. — Какого черта, Элли? Это правда? Доктор Лед… эм, доктор Новак — твоя девушка? — Последнее слово она произнесла едва слышно. По лицу Элли разлился румянец. Даже кончики ее ушей стали ярко-алыми. — Эм, да, — прошептала она. Затем она взглянула на Реджину. — Да, это так, — повторила она громче. — Видишь? — прошептала одна из медсестер другой. — Я же говорила тебе, что это не только ради аукциона. Реджина напряглась. От того, что ее личная жизнь стала всеобщим достоянием, по коже у нее побежали мурашки. Но она научится терпеть это, если это означало быть рядом с Элли. — Как долго это продолжается? — спросила Жасмин. Ладно, это зашло слишком далеко! Большинству из этих людей было достаточно знать, что Элли — ее девушка. Реджина хлопнула в ладоши — всего один раз, — но звук разнесся по всей приемной. — Разве вам не нужно работать? Люди, здесь есть пациенты, которым нужен уход! И если те из вас, у кого закончилась смена, не хотят идти домой, я уверена, мы сможем найти для вас какую-нибудь работу! Сотрудники неохотно разошлись, и осталась только Жасмин. — Как долго? — повторила она. Элли опустила голову. Ее уши все еще были красными. — Две недели и три дня с тех пор, как мы наконец признались, что хотим встречаться по-настоящему. — Две недели? Господи! — Жасмин потянула себя за конский хвост, который и так уже растрепался, но от этого он стал еще хуже. — Значит, все те разы, когда я жаловалась на то, что она ворует наши ручки или не убирает за собой беспорядок после осмотров, ты просто кивала, вместо того, чтобы сказать мне, что я слишком много треплюсь о твоей девушке? — Джаззи… — Элли протянула руку и коснулась предплечья подруги. — Не то чтобы я не хотела тебе рассказать. Я просто… — Я была той, кто настоял на том, чтобы это не стало достоянием общественности, — сказала Реджина, не желая, чтобы Элли обвиняли. Жасмин бросила мрачный взгляд на Реджину. — Могу себе представить. — Эй! — резко сказала Элли. — У нее были свои причины, ясно? И если меня это устраивало, то не тебе ее судить. Жасмин несколько секунд смотрела на нее, затем надула щеки и шумно выдохнула воздух. — К этому нужно привыкнуть. — Я знаю, — тихо сказала Элли. — Всем нам. Но, к твоему сведению, ты все равно можешь жаловаться, если она украдет наши ручки или оставит после себя беспорядок, который придется убирать медсестрам. Реджина едва удержалась от того, чтобы не сказать им, что если она не убрала за собой после осмотра, то, вероятно, у нее была очень веская причина — например, срочный вызов. Сейчас не время это обсуждать. — Ладно, дамы. Давай заберем наши сумки и уйдем отсюда. Она не сводила глаз с Элли, пока они шли в раздевалку. Ее походка казалась уверенной, но Реджина все равно держалась рядом, на всякий случай. Когда они проходили мимо третьей смотровой, Элли бросила взгляд на закрытую занавеску. На секунду на ее лице отразилась паника, которую она, должно быть, испытала, когда пациент напал на нее. Да пошло оно все! Реджина протянула руку и взяла Элли за руку, переплетя их пальцы и крепко сжав их в знак поддержки. Рука Элли обмякла в ее руке, когда она посмотрела на Реджину, затем улыбка стерла выражение паники, и она сжала свою руку в ответ. Взгляд Жасмин остановился на их переплетенных руках, когда она шла с ними к парковке для персонала. — Знаешь, Элли, тебе лучше сказать своей тайной поклоннице из кафетерия, что ты больше не свободна. Реджина нахмурилась. — У Элли есть тайная поклонница? — Похоже, вы не единственный сотрудник больницы, который не может устоять перед ее обаянием. Иначе зачем бы кому-то организовывать для нее доставку хорошего горячего шоколада, да еще и платить за это? «Ах. Эта тайная поклонница.» — Реджина спрятала улыбку. Элли притянула Реджину ближе, взявшись за их соединенные руки, и прижалась плечом к ее плечу. — У меня такое чувство, что моя тайная поклонница уже знает.

* * *

Час спустя Элли благополучно устроилась в постели — и в объятиях Реджины — и наконец смогла осмыслить события дня. — Я не могу поверить в то, что произошло, — прошептала она, уткнувшись в обнаженное плечо Реджины. — Я все еще в шоке. Реджина провела кончиками пальцев по щеке Элли с нежностью, на которую никто из их коллег никогда бы не поверил, что она способна. — Могу себе представить, — прошептала она. — Держу пари, это было страшно. Если бы я была генеральным директором больницы, то у каждой медсестры был бы свой охранник, который ходил бы за ней по пятам. Ты бы никогда больше не получила ни единой царапины на работе. — Эмоции в ее голосе заставили Элли вздрогнуть. — Эм, я не имела в виду нападение. Да, это было страшно, но что потрясло меня еще больше, так это то, что ты заявила, что ты моя девушка, практически перед всеми сотрудниками! — Она попыталась приподняться на локте, чтобы рассмотреть лицо Реджины, и вздрогнула, когда руку пронзила боль. — Держу пари, это тоже было страшно. Реджина открыла рот, словно собираясь отрицать это, но затем ее грудь приподнялась и опустилась от глубокого вздоха. — Так и было. Но на самом деле, это было не так страшно, как я думала. Каким-то образом, в своем воображении я превратила это в нечто грандиозное. Я была убеждена, что все повторится, как в ту ночь, когда умер Райли… Что все будут смотреть на меня по-другому, как только узнают кое-что о моей личной жизни. — И я думаю, ты была права, — тихо сказала Элли. — Так и было. Реджина вздохнула. — Я знаю. Но мне все равно. Элли просунула руку под одеяло и легонько толкнула ее. — Врунишка. Реджина накрыла ее руку своей, прижав ее к боку. — Ладно, мне неприятно, что мы, вероятно, являемся темой для разговоров в комнате отдыха и на посту медсестер прямо сейчас. Но знаешь что? Я научусь справляться с этим. С чем я не смогу смириться, так это с тем, что выпустила тебя из поля зрения после того, как ты пострадала. По сравнению с этим, то, что узнали наши коллеги, внезапно показалось таким незначительным. — Она погладила пальцы Элли. — Извини, что мне потребовалось так много времени, чтобы понять это. Элли уставилась на нее. — Публичное заявление и извинения от доктора Реджины Новак в один день? Смех Реджины подбросил Элли, как будто она лежала на водяном матрасе. — Я знаю! Но не привыкай к этому. Поскольку я почти всегда оказываюсь права, я думаю, что мне не придется извиняться еще лет десять. Элли охватило головокружение, но она подавила его. Реджина явно не осознавала, что только что сказала, или, по крайней мере, она подразумевала, что ожидает, что их отношения продлятся так долго. — Но я хочу, — пробормотала она, уткнувшись в Реджину. Реджина подняла голову с подушки. — Что ты хочешь? — Я ожидаю, что некий доктор извинится, если завтра утром не принесет завтрак в постель своей любимой пациентке. Реджина приподняла брови. — Завтрак в постель? Не думаю, что твоя страховка покрывает это. Элли усмехнулась. — О, но ты признаешь, что я твоя любимица? — Ну, — протянула Реджина, — ты почти сравнялась с миссис Дод… Элли не дала ей закончить фразу и поцеловала ее.