Холостячка номер двенадцать

Реджина пинком захлопнула дверь и последовала за Элли в дом. Уолли выбежал из гостиной, принюхиваясь. Поскольку руки Элли были заняты пиццей, которую они купили по дороге домой, она не смогла сразу его погладить. Поэтому он подбежал к Реджине, тявкая и скуля, как будто не видел ее несколько месяцев, хотя она каждую ночь проводила у Элли после нападения, случившегося неделю назад. — Знаешь, я могла бы позавидовать тому, что моя собака приветствует тебя первой, если бы это не было так мило, — сказала Элли. — Он довольно милый для собаки. — Реджина попыталась сохранить невозмутимый вид и притвориться, что ее раздражают собачьи поцелуи. Она убрала руку от жадного язычка Уолли. — Фу! Я никогда не думала, что когда-нибудь скажу это, но… хватит лизать! Очаровательный румянец залил шею Элли, и она посмотрела налево и направо, словно желая убедиться, что ее сестры нет дома, прежде чем пробормотала: — Прошлой ночью ты говорила совсем другое. Реджина одарила ее чувственным взглядом. — Прошлой ночью я была в постели не с Уолли. Прежде чем Элли успела ответить, у Реджины зазвонил телефон. Она достала его из кармана, когда они шли на кухню. — Наконец-то! Кайла прислала новости! Элли поставила коробку с пиццей на стол и повернулась к ней. — И что? Реджина прочитала текст, который состоял из трех ее любимых слов: «Ты была права». Она потрясла кулаком. — Я была права! Это тромбоэмболия легочной артерии. Незадолго до пересменки поступила женщина с острым нарушением дыхания, тахикардией, покрасневшей и опухшей икрой. Ее лечащий врач настаивал на том, что это не могла быть тромбоэмболия легочной артерии, потому что у нее были установлены фильтры, которые улавливали бы любые тромбы, мигрирующие из вен ног, так как в анамнезе у нее были тромбозы и она не могла принимать антикоагулянты. Врач, который осматривал ее, согласился с ним, но Реджина настояла на компьютерной томографии легких. Когда они уходили из больницы, результатов еще не было. — Но как это возможно? —спросила Элли. — Моя догадка оказалась верной. Фильтры в нижней полой вене были смещены. — Ух ты. Ты великолепна. — Элли подошла к Реджине, обняла ее и поцеловала в щеку. Прикосновение мягких губ Элли заставило Реджину задрожать всем телом, но она подавила желание поцеловать ее. Сначала ей нужно было кое-что услышать. — Давай. Скажи это. — Что сказать? — спросила Элли. — Сама знаешь что. — Эм, компетентность — это сексуально? Реджина прикусила ухо Элли и скользнула руками под ее футболку. — И это тоже, но это не то, что я хотела бы услышать. — Она впилась пальцами в обнаженные бока Элли и пощекотала ее, отчего та взвизгнула от смеха. — Давай же, не тяни! — Не тянуть с чем? —Выдохнула Элли. Она попыталась вывернуться, но ее спина была прижата к столу так, что деваться было некуда. — Мои любимые три маленьких слова. — Реджина скользнула пальцами по животу Элли, щекоча ее. У Элли вырвался сдавленный смех. — Я люблю тебя! — выпалила она. Реджина замерла, коснувшись пальцами теплой кожи Элли. Конечно, она знала, что то, что происходило между ними, было не просто отличным сексом или случайным романом. Элли совершенно не умела притворяться, так что было чудом, что им неделями удавалось скрывать от коллег, что они встречаются. Каждое прикосновение, каждый взгляд выдавали ее чувства. Но когда она произнесла это вслух, у Реджины перехватило дыхание и закружилась голова. — Эм, я имела в виду, что ты скажешь «ты была права», — это было все, что она смогла произнести. На лице Элли отразилась паника. — Вот черт. Мне жаль. Я не хотела выпаливать это. Я имею в виду, это правда, но не стоило говорить это, когда ты, возможно, не готова… — Не стоило? — повторила Реджина. — У тебя не было ни шанса избежать этого. В конце концов, я умная, сексуальная и… — Скромная. — Да, и это тоже, но я хотела сказать, что я умная, сексуальная и сама по уши влюблена в тебя. На мгновение Элли показалось, что она вот-вот расплачется. Затем на ее лице появилась сияющая улыбка. — Правда? Реджина кивнула и попыталась сделать вид, что у нее в горле не застрял большой комок. Она сморщила нос. — Это почти отвратительно, насколько сильно. Вчера я чуть не купила тебе цветы. Элли рассмеялась. — Нет, мы определенно не можем этого допустить. А можно вместо цветов, я… услышу это? — спросила она шепотом. — Услышишь что? — Три моих любимых слова. Реджина сглотнула. Не то, чтобы она никогда раньше не говорила этих слов другим девушкам, но внезапно она перестала быть уверена, что когда-либо по-настоящему любила. Что бы она ни чувствовала раньше, это не шло ни в какое сравнение с тем, что она испытывала сейчас. Когда она смотрела на Элли, то переполнявшие ее эмоции заставляли ее чувствовать себя совершенно беззащитной и в то же время такой сильной, что она могла бы бросить вызов всему миру. Элли смотрела на нее, не моргая, своими большими карими глазами. Реджина положила руки Элли на бедра, чтобы поддержать ее, потому что Элли слегка покачивалась. Или, может быть, это пол под ними ходил ходуном. — Я люблю тебя. В глазах Элли блестели слезы, но она улыбалась так, словно выиграла в лотерею. Ее теплое дыхание коснулось Реджины, когда Элли чуть приподнялась и прошептала: — Я тоже люблю тебя. Реджина со стоном наклонила голову и накрыла губы Элли своими. Она не могла перестать целовать Элли — ее губы, щеки, шею. Как только ее губы коснулись края футболки Элли с V-образным вырезом, в замке заскрежетал ключ, и входная дверь со скрипом отворилась. — Я чувствую запах пиццы? — Донесся голос Викки. У Реджины вырвался разочарованный стон, когда она оторвала губы от кожи Элли и выпрямилась. У Викки действительно был талант выбирать самый неподходящий момент. Элли уронила голову Реджине на плечо и застонала. — Позже, — хрипло прошептала Реджина, прежде чем отступить от нее на шаг. В дверях появилась Викки. Ее взгляд переместился с забытой коробки с пиццей на то место, где они стояли посреди кухни. — Серьезно? Вы даже не можете оторваться друг от друга, чтобы пицца не остыла? Элли потерла мочку уха. — Нет, мы просто… э-э-э… — Обсуждали, как избежать повторного аукциона в следующем году, — вставила Реджина. Викки открыла шкафчик и достала тарелки. — У вас есть какие-нибудь гениальные идеи? — Хм, да, есть действительно гениальная идея. — Реджина, однако, не смотрела на нее. Все ее внимание было приковано к Элли. — По словам Кайлы, быть одинокой — это обязательное условие для холостяков и холостячек. Так что все, что нам нужно сделать, чтобы выпутаться из этого — это убедиться, что мы все еще будем вместе к тому времени, когда наступит День Святого Валентина. Элли театрально вздохнула, но ее глаза засияли от счастья. — Тогда, наверное, мне придется оставить тебя у себя. После всех тех свиданий, положенных аукционом... я правда не хочу проходить через все это снова. — Эй! Ты хочешь сказать, что свидания, которые устраивала «Холостячка номер двенадцать» были не слишком впечатляющими? — Ну, первое закончилось поездкой в отделение неотложной помощи и… — Верно, — сказала Реджина, прежде чем Элли успела упомянуть, чем закончилось последнее. — Тогда тебе лучше оставить меня у себя. — Я так и сделаю, — тихо сказала Элли. Викки закатила глаза. — Отлично. Вы тогда оставайтесь друг у друга, а пицца останется у меня. — Она схватила коробку и помчалась с ней прочь. Начался хаос: Реджина и Элли бросились в погоню, а Уолли с лаем следовал за ними по пятам. Как ее упорядоченный мир, в котором не было ничего, кроме работы и диск-гольфа, превратился в это? Но когда они повалили Викки на диван, продемонстрировав отличную командную работу, Реджина поняла, что не хочет ничего менять.