Глава 5. Волна тепла.
29 августа 2025 г., 16:08
Гермиона не могла уснуть после поцелуя. Половину ночи она провела в размышлениях о нём. Её сердце колотилось как барабан, и она почти слышала его стук в ушах. Что ещё хуже, даже после холодного душа она всё ещё чувствовала его вкус на своих губах. Она лежала в кровати и раз за разом проводила пальцами по тем местам, которых он касался: по талии, затылку, губам. Она знала, что должна перестать зацикливаться и попытаться отдохнуть, иначе завтра будет не в духе. А мысль о том, что ей снова предстоит увидеть его вечером, только усугубит её нервозность в течение дня.
***
Следующий день прошёл так же, как и предыдущий: Малфой придерживался своего обычного распорядка. Он отправился на утреннюю пробежку, а она, как и обещала, притворилась спящей. Больше она не видела его до самого вечера. Когда он наконец вернулся домой, его ужин, заботливо сохранённый в режиме стазиса, ждал его на столе. Гермиона развалилась на диване в гостиной, бездумно переключая каналы в надежде отвлечься. Поначалу разговор был немного неловким, но Малфою вскоре удалось вернуть его в привычное русло их игривой пикировки. Маленькое свидание, которое они запланировали, отошло на второй план, и напряжение между ними постепенно сменилось их привычной непринуждённой беседой о работе после ужина. Гермиона была полна решимости не выглядеть совсем уж несведущей и пообещала себе улучшить свои знания о квиддиче.***
Малфой завёл новую привычку — смотреть телевизор. Сначала он посмеивался над самой идеей, когда Гермиона его купила, но теперь оставил притворство, будто игнорирует его, пока она переключает каналы. Он даже отвоевал себе место на диване, отдавая предпочтение своим любимым документальным каналам. Не говоря уже о том, что он стал смотреть и некоторые спортивные передачи. Они часто пили пиво, к которому он, когда впервые попробовал его из банки, тоже отнёсся с подозрением. Они устраивались на противоположных концах дивана: он читал книгу или корпел над рабочими бумагами, а она занималась своими делами. Пустующая комната наверху и рабочая зона на первом этаже, которые предназначались для их личных кабинетов, оставались совершенно незадействованными. Он постепенно становился более расслабленным в её присутствии. Гермиона решила, что это как-то связано с их поцелуем, что они перешли некий важный рубеж. Дома он больше не носил свои костюмы-тройки и наглаженные рубашки. Теперь он ходил в спортивных брюках и футболках, простых, но, вероятно, более дорогих, чем некоторые её платья для особых случаев, но она должна была признать… он ей нравился больше в этой повседневной одежде. Было что-то успокаивающее в том, чтобы видеть его менее похожим на шведского монарха и более похожим на обычного парня. Это заставляло её чувствовать себя менее скованно, что было приятным изменением.***
Однажды на работе Гермиона получила письмо в стопке личной корреспонденции. Оно было от Полумны — она сразу узнала этот характерный, витиеватый почерк. В письме Полумна вежливо просила сделать пожертвование для Г.А.В.Н.Э. Гермиона официально отошла от дел организации, когда начала работать в Отделе магического правопорядка, и теперь ею управляли Полумна и ещё несколько человек. Гермиона вспомнила, что благодаря комментариям Малфоя она теперь была довольно состоятельной и могла внести щедрый вклад. Поэтому она набросала ответ и отправила служебную записку в «Гринготтс», чтобы перевести средства на счёт организации. Это был первый раз, когда она делала подобное пожертвование, и она чувствовала себя немного неловко. В конце концов, это было не её золото, но потом она подумала о том, кто владел им до неё и как они, вероятно, его заполучили, что к концу дня заставило её чувствовать себя менее виноватой. Она также пообещала себе найти как можно больше благотворительных организаций, поддерживающих маглорождённых, и даже перевела часть золота в фунты, чтобы пожертвовать их магловским благотворительным фондам, просто чтобы насолить им. Гермиона всё ещё хотела сообщить об этом Малфою. В конце концов, это было не то же самое, что покупка продуктов. Когда она пришла домой и увидела, что он развалился на диване в очках и с головой ушёл в море бумаг, она была немного удивлена. Он поднял голову и вежливо улыбнулся, а она рассеянно заметила: — Я не знала, что ты носишь очки. Малфой тут же неловко сдёрнул их. — Ох, э-э, вообще-то нет… просто… иногда, когда шрифт слишком мелкий. — Ладно, хорошо. Я никому не скажу. И не напрягай глаза ради меня, — пошутила она. Он закатил глаза и через несколько минут, щурясь на бумаги, снова надел очки. Гермиона тайком поглядывала на него со своей стороны дивана и должна была напоминать себе, что нужно сосредоточиться на своей собственной работе. Она не могла тратить время на то, чтобы пялиться на своего… притворного мужа и настоящего отца своих будущих детей только потому, что они разок поцеловались, тем более что он так стремился сохранить их жизни отдельными. В конце концов, он изо всех сил старался исключить пункт о верности из их контракта, ещё до того, как её адвокаты успели поднять по этому поводу шум. Прочистив горло, она сказала: — Эм… Я отправила пожертвование из твоего хранилища для Г.А.В.Н.Э. от нашего имени. Он кивнул, не отрывая глаз от бумаг. — Хорошо. Гермиона посмотрела на него. — Им нужно больше бесплатного жилья для освобождённых эльфов, которые ищут работу. — Конечно. — Ты не хочешь знать, сколько я отправила? — Если бы это было что-то неразумное, меня бы уже проинформировали, — рассеянно сказал он, на секунду оторвавшись от бумаг. — Тебе не нужно передо мной отчитываться, я не твой начальник. И это наше хранилище. Гермиона начала мысленно записывать всё, на что ещё она хотела пожертвовать золото, и на следующий день на работе составила полноценный список. Она определённо могла бы к этому привыкнуть. Не только к новым возможностям помогать, но и к медленному и приятному развитию их отношений. Ей нравилось, как они постепенно продвигались вперёд. Они определённо были уже на шестидесяти с чем-то процентах. Однако однажды всё ускорилось стремительнее, чем она ожидала. По крайней мере, с её стороны.***
Гермиона проснулась, чувствуя себя более раздражённой, чем обычно. В комнате было слишком жарко, и она запуталась в одеяле. С раздражённым вздохом она выбралась из постели и села на край кровати, позволяя прохладному воздуху успокоить себя. Застелив кровать, она порылась в шкафу в поисках одежды. Она забыла, что у неё есть эта слегка просвечивающая, шелковистая бежевая рубашка. Хотя она не надевала её с прошлой весны, на ней, как ни странно, не было складок. Она вспомнила, что у неё есть бежевые брюки с завышенной талией, которые идеально подойдут, и принялась рыться в своём потрёпанном гардеробе. Несмотря на беспорядок после недавнего переезда, она нашла их в стопке брюк. Её обычно слабые чары для глажки на этот раз сработали отлично, и она повесила одежду на вешалку, прежде чем отправиться в ванную для быстрого душа. Вернувшись в свою комнату, она открыла ящик для нижнего белья и, к своему удивлению, обнаружила, что её обычные удобные трусики лежат на самом дне, в то время как сверху находился набор смелых, почти невидимых, и она нахмурилась. Она не носила ничего подобного уже по крайней мере несколько дней, поэтому её мысли понеслись вскачь. Неужели… неужели Малфой рылся в её ящиках, в её ящике с трусиками?! Нет, такого не может быть. Во-первых, у неё были установлены чары, чтобы предупредить её, если кто-то войдёт в её комнату, а во-вторых, это просто не похоже на то, что он мог бы сделать. Может быть, она передвинула их случайно. Да, должно быть, так и было. Потому что даже если бы он и рылся в её ящике, это случилось бы сейчас. Чары не сработали. Нет, это точно был не он. Он был на пробежке, его даже не было дома. Гермиона решила, что это была её ошибка, переложила трусики, но всё же выбрала что-то шёлковое и бесшовное под брюки. И если она уже наряжается, то могла бы надеть и подходящий бюстгальтер. Она надела его и немного поправила грудь, но бюстгальтер на мгновение показался неудобным. Ах, должно быть, приближаются месячные. Надев остальную часть наряда, она спустилась вниз. Малфоя всё ещё не было, он был на утренней пробежке, но, как обычно, он оставил для неё кофе в термочашке. Гермиона тысячу раз объясняла, что ей не нужен стазис, потому что термос для маглов — это и есть чары стазиса. Сегодня он наконец-то прислушался к её совету. Когда она уже собиралась отправиться по каминной сети, она мельком увидела своё отражение в стеклянной дверце шкафа. Естественный свет в гостиной сделал её рубашку и брюки почти полностью прозрачными, и Гермиона застонала от разочарования. Она и так уже опаздывала и не хотела переодеваться, но всё же сердито затопала по коридору в сторону лестницы, когда её взгляд уловил что-то яркое. У двери висели несколько курток и пальто, и среди них был бежевый блейзер, который идеально подходил к её наряду. Должно быть, он Малфоя, потому что она не помнила, чтобы в последнее время носила свой бежевый жакет. Она сняла его с вешалки и накинула на себя, надеясь, что он не будет слишком велик. Он был большеват, но, как ни странно, выглядел вполне неплохо. Он прикрывал её и придавал её наряду «оверсайз»-изюминку. Она закатала рукава, оглядела себя в зеркале и ринулась к камину.***
Гермиона провела весь день, работая в офисе одна, и сделала перерыв на обед, когда к ней присоединился Гарри. — Ты слышала, Кассиуса Уоррингтона арестовали? — спросил он. — Правда? За что? — Официально? За нападение на аврора при исполнении. — А… неофициально? Гарри прочистил горло и огляделся, как будто проверяя, нет ли подслушивающих. — За домашнее насилие. Гермиона выдохнула. — Я всегда знала, что есть какая-то причина, почему он мне никогда не нравился. Он же женился, когда…? — Когда вы с Малфоем поженились? — перебил Гарри. — Да. Он посмотрел на неё так, будто говорил: «если он когда-нибудь сделает что-то подобное, я с ним разберусь». Мило, но совершенно излишне. Как будто Гермиона сама не сможет прижать Малфоя к стенке, если ей того захочется. — Ты хорошо выглядишь, — добавил он. — Спасибо, — сказала она, поправляя лацканы на своём… на блейзере Малфоя. Только тогда она заметила, что он отчётливо пахнет им, и застыла с чашкой в руке. Она не придавала особого значения тому, было ли это неуместным. Она посмотрела на Гарри, который что-то тараторил, и подумала, что если бы она взяла его куртку, он бы и бровью не повёл, но с Малфоем всё было по-другому. Возможно, существовало какое-то неписаное правило чистокровных о совместном использовании одежды. Но она не могла сосредоточиться на этом глупом вопросе, когда всё, о чём она могла думать, это его запах. Это был один из тех мужских ароматов, которые она никогда по-настоящему не понимала. Они описывают мужские продукты такими словами, как «океанские волны», «сосновый лес» или «адреналин». Как, чёрт возьми, пахнет адреналин? Глупая гендерная реклама. Это была смесь чего-то такого и травяного запаха с едва уловимым оттенком ванили. Не приторно-сладкой, как её ванильные средства, а более… мужественной. Она замечала это и раньше, после их фальшивого свидания, когда он стоял рядом с ней на лестнице. Тогда он смешивался с вином и восхитительными специями от их ужина. Анис! Да, это был он. Теперь, когда она сосредоточилась, она могла более отчётливо почувствовать запах аниса. — Гермиона, — окликнул Гарри, вырывая её из раздумий. — М-м, что? — Ты где? Я спросил, не хочешь ли ты прийти к нам на выходных. — О, конечно, у меня нет никаких планов. Спасибо, — сказала она, возвращаясь к своему обеду. — А Малфой? — А что он? — У него есть какие-нибудь планы? — О, ты и его приглашаешь? — спросила она, немного удивлённо. Гарри вздохнул. — Ну, вы же женаты, верно? — Ну, да, но это не совсем… по-настоящему. — Но вы же собираетесь остаться женатыми по-настоящему и завести с ним детей по-настоящему, так что нам лучше начать привыкать к тому, что он будет частью твоей жизни. По-настоящему, — добавил он, и Гермиона рассеянно кивнула. Остаток дня прошёл в мучениях. Она не могла сосредоточиться на работе, постоянно отвлекаясь на сильный запах Малфоя, который исходил от блейзера. Даже после того, как она сняла его и набросила на спинку своего стула, запах, казалось, всё ещё цеплялся за неё. Она вытянула руки и выпрямила спину, но снова почувствовала дискомфорт от бюстгальтера. Проверив календарь, она поняла, что до месячных ещё как будто две недели. Ах, значит, у неё, вероятно, овуляция. Это объясняло всё — то, что ей было жарче, что она чувствовала себя более голодной и испытывала некомфортное возбуждение только от того, что носила и нюхала блейзер Малфоя. Гермиона собрала волосы в тугой пучок, надела очки и вернулась к работе с удвоенным вниманием.***
Когда она вернулась домой по каминной сети позже вечером, её встретило самое неожиданное зрелище — Драко Малфой на кухне, готовящий, а точнее, пекущий. В довершение всего, он был одет в повседневную одежду и носил один из фартуков, которые она привезла из своей квартиры. Это был сувенир из Греции, и она не могла поверить, что этот придурок выглядел как грёбаная модель в бело-голубом фартуке, за который она заплатила примерно три евро. — Эй, я не знал, что ты тоже носишь очки, — сказал он, бросив на неё взгляд, помешивая то, что выглядело как тесто для торта. — Ага, — рассеянно ответила Гермиона, бросая свою сумку и бумаги на один из стульев. Она смотрела на него. — Что ты делаешь? — Делаю торт. Или… может быть, брауни? — сказал он, указывая на миску. — Я воспользовался твоим компьютером, надеюсь, ты не против, — добавил он, кивая на открытый ноутбук на столешнице. Гермиона просто кивнула. — Я также заказал еду с твоего телефона, — продолжил он, слизывая тесто с деревянной ложки. — Я нашёл несколько более изысканных ресторанов, чем те, где ты обычно заказываешь фастфуд. — Эй, все любят карри и рис, — сказала Гермиона, всё ещё не моргая, глядя на него. — Да, у меня нет претензий, но… это мой пиджак? — спросил он, приподняв бровь, осматривая её наряд. Гермиона сняла его. — О, да, прости. Я одевалась сегодня утром и не поняла, насколько просвечивает моя одежда, поэтому мне пришлось быстро что-то накинуть, — сказала она, указывая на себя. — Надеюсь… ты не возражаешь. Он оглядел её с ног до головы. — Нет. — О, хорошо. Я просто повешу его обратно туда, где нашла. Гермиона вернулась в коридор и повесила пиджак, но не раньше, чем сделала ещё один глубокий вдох, вдыхая его запах. Закатив глаза от своего нелепого поведения, она вернулась к кухонному островку и наблюдала, как Малфой выливает шоколадное тесто в квадратную форму. Он даже посыпал его какао-порошком. Боже, это было нереально. — Ты мог бы использовать бумагу для выпечки, — сказала она. — У нас есть такое? Где оно? Гермиона подошла к столу, где лежали кухонные полотенца и другие вещи, и вытащила длинную коробку. — О, я не знал, — сказал Малфой, коротко взглянув на неё, прежде чем быстро заморгать, глядя на противень и духовку перед собой. — Ты права, твоя одежда, э-э… она немного просвечивает. Неделю назад она бы покраснела и поспешила переодеться в нечто более скромное, но сейчас… её это не так уж и волновало. Они целовались, прикасались друг к другу, и, откровенно говоря, им уже давно пора было заняться сексом. Гермиона наблюдала за тем, как едва заметно напрягаются мышцы его рук, когда он двигался по кухне. Почему же они этого до сих пор не сделали? Раздался звонок в дверь, она пошла открыть и заплатить, а затем начала открывать коробки за обеденным столом. — Вау, ты и правда постарался. — Что ты имеешь в виду? — спросил он, снимая фартук. Когда он поднял его над головой, его футболка задралась, и она быстро увидела, в какой он хорошей форме. Не то чтобы она не замечала этого раньше. Она чувствовала это, когда он прижимал её к стене, его руки сжимали её талию, когда она… Гермиона покачала головой, чтобы прояснить мысли. — Эм… устрицы? Серьёзно? — поддразнила она. — Нет, я заказывал гребешки. — А это для меня? Она проверила ещё одну коробку. — Салат из свёклы, инжира и… граната с козьим сыром? Он нахмурился, когда подошёл, чтобы проверить. — Нет, я специально написал в электронном письме: „картофель с дзадзики“ и… — Может быть, нам привезли не тот заказ. Я позвоню и уточню, — предложила она. Когда они ответили, ресторан извинился за путаницу. Они сказали, что, похоже, это была их ошибка, но в итоге они заплатили меньше, а получили больше. Так что это был их выигрыш. Пока Гермиона проверяла брауни и накрывала на стол, Малфой отправился по каминной сети в поместье, чтобы принести то, что он назвал «настоящим вином». Остальная часть ужина была мирной, хотя и несколько мучительной. Гермионе пришлось сосредоточиться на еде и сопротивляться желанию смотреть на то, как он пожирал эти чёртовы устрицы. Разве они не должны быть афродизиаком? Они определённо были афродизиаком. Это было просто фантастически. Малфой, казалось, выбросил за окно все манеры, или какие там правила существуют для поедания устриц, она, блядь, не знала. Он ел их руками, несколько раз облизывая пальцы. Гермиона старалась сохранять самообладание и отпустила шутку, которая заставила его смеяться так сильно, что он чуть не расплескал вино. К счастью, он решил воспользоваться салфеткой, потому что она была так близка к тому, чтобы сделать это самой, но… не с помощью салфетки. Несмотря на то, что она поставила таймер, брауни немного подгорели, так что столовые приборы не понадобились. Они снова могли есть руками, что привело к ещё большему облизыванию пальцев. Гермиона не могла оторвать от него глаз и винила в этом исключительно свою биологию. Да, у неё была овуляция, и её тело, казалось, кричало: «Посмотри на этот прекрасный образец мужчины! Разве ты не хочешь, чтобы он тебя оплодотворил?» Малфой неоднократно поглядывал на её грудь, обсуждая встречу со спонсорами своей команды. В какой-то момент он повысил голос, рассказывая о жаркой дискуссии, и несколько раз шлёпнул по столу, чтобы подчеркнуть свои слова. Гермиона работала с мужчинами и знала всё об их попытках установить доминирование с помощью примитивных проявлений агрессии. Она презирала это. Однако… однако, это? Он демонстрировал именно то, как он выглядел и звучал на той встрече, и по какой-то причине она вспомнила, как он целовал её. Она думала, что Малфой — это тот, кто будет проводить весь день дома или расхаживать по Косому переулку, собирая золото, чтобы его потратить, но оказалось, что он на самом деле работает и… увлечён этим. Она, конечно, почти ничего не понимала в квиддиче, но всё равно кивала и соглашалась со всем, что он говорил. — Ты в порядке? — спросил Малфой. Гермиона моргнула. — Да, а что? — Ты выглядишь немного… раскрасневшейся. У тебя жар? Она потрогала своё лицо. Да, ей определённо было жарко. — Нет, нет, — сказала она, рассеянно потирая затылок. Она вспотела. — У меня просто болит голова. — Возможно, мы снова выпили слишком много вина. — Нет, всё в порядке. Я просто… слишком туго завязала волосы, наверное. Она распустила пучок, немного взъерошив волосы, чтобы они выглядели хотя бы прилично. Гермиона заметила, что Малфой смотрит на неё, но он отвёл взгляд, положив ещё один кусочек брауни на их тарелки. — Ты бы пошла со мной на ужин со спонсором? — спросил он. — Он итальянец, немного старше нас. Он приезжает сюда со своей женой. Я могу пригласить её, если ты пойдёшь с нами. — О, — Гермиона на мгновение задумалась. — Я тебе правда нужна? Не думаю, что смогу убедить их в чём-то. Я даже мало что знаю, ну знаешь, о деловой стороне квиддича. Он фыркнул. — Спасибо за ненужное уточнение, но ты мало что знаешь о квиддиче в принципе. Да ладно, это просто ужин, — сказал он и пожал плечами. Она закатила глаза. — Хорошо. Я пойду. Кстати, ты знаешь Кассиуса Уоррингтона? Малфой слегка нахмурился. — Из… Хогвартса, да. А что? — Я слышала, его арестовали за домашнее насилие, но официально это сообщается как нападение на аврора при исполнении. Он прищурился. — Держу пари, они никогда не предадут это огласке. Его семья очень влиятельна. — Да, а его новая жена — маглорождённая, — сказала она и нахмурилась. — Из той же программы. Он кивнул. — Тогда это точно останется в тайне. Они не захотят, чтобы что-то компрометировало дело. Она кивнула, неохотно соглашаясь. — Они могут попытаться это скрыть, но сплетни быстро распространяются. Это очень вкусно, — сказала она с набитым ртом. — Я люблю шоколад. — Да, я заметил, — пробормотал он. — Что ты имеешь в виду? Малфой покачал головой. — У тебя, эм… много всего в ванной с шоколадом. Это не так. Были шампунь с кокосом и какие-то средства для волос, пахнущие ванилью. — О, только лосьон для тела. — Ага. Вся ванная комната пахнет им после того, как ты там побываешь, — снова пробормотал он. — Ой. Прости, я… — Нет, я не против. Просто говорю. — Можешь пользоваться, если тебе нравится. Он игриво закатил глаза. — Грейнджер, я мужчина. Я не могу ходить и пахнуть как десерт. Он потянулся, подняв руки над головой, и его футболка снова задралась, обнажая его подтянутое тело. Гермионе нужно было срочно взять себя в руки. — У тебя есть планы на выходные? — выпалила она. Он ухмыльнулся и положил руку на пустой стул рядом с собой. — Ты приглашаешь меня на ещё одно свидание? Мне понравилось прошлое, — сказал он. Она выдохнула и попыталась сфокусироваться на какой-то точке возле его лица, но не прямо на нём. — В каком-то смысле. Гарри пригласил нас на ужин к себе. — Нас? — Да. Тебя, меня, нас. — Да. Это всё местоимения, — кивнул он, ухмыляясь. — Почему? — Чтобы… поесть. И выпить. За столом. Он кивнул, но затем нахмурился. — В субботу? — Да. — Не могу, — сказал Малфой, качая головой. — У меня ужин с другим спонсором. — Я не нужна тебе для этого? Он ухмыльнулся и подмигнул. — Этому я уже нравлюсь, но я приду на ваше собрание… в следующий раз, пожалуй. — Тогда в следующий раз, — сказала она. Она не знала почему, но почувствовала себя немного разочарованной.
