Глава 6. Магия министерства.
31 августа 2025 г., 18:26
Малфой запланировал пообедать со своей матерью в субботу, и Гермиона, просто из чистой вредности, отклонила приглашение. Она не собиралась сопровождать его на встречу с его семьёй, когда он не хотел присоединиться к ней и её друзьям. К тому моменту, как она собралась к Гарри, он ещё не вернулся.
Встреча была оживлённой, как всегда, но каждый раз, когда приходил новый гость, её спрашивали:
— Где твой муж, Гермиона? — и каждый раз она отвечала вежливой и всё более пьяной улыбкой, потягиваясь за очередным бокалом вина.
Дин и Симус, везучие засранцы, выставляли напоказ свою блаженную любовь беззаботно, поскольку они были освобождены от действия закона на основании уже сложившихся отношений. Полумна всё ещё ждала своего партнёра, поскольку, по-видимому, их распределяли партиями. Гермиона поддерживала связь только с Джастином Финч-Флетчли, который теперь был женат на Кэти Белл.
Когда её спрашивали о Малфое и их отношениях, Рон закатывал глаза на каждый положительный комментарий, что только подстёгивало Гермиону к тому, чтобы петь ему дифирамбы и, возможно, даже слегка приукрашивать правду. К концу вечера она была навеселе и раздражена постоянными расспросами. Когда она вернулась домой, Малфоя всё ещё не было, поэтому она обыскала их запас зелий в поисках отрезвляющего и приняла долгий, расслабляющий душ.
Когда Гермиона вышла из ванной, она чуть не столкнулась с Малфоем, который спотыкаясь шёл обратно в свою комнату.
— Тшшш… не шуми... О, Грейнджер, это ты! — сказал он довольно высоким голосом.
В коридоре было тускло, но Гермиона могла видеть, что он прислонился к стене, а его рубашка висела расстёгнутой.
— Да, это я. С кем ты разговариваешь? — спросила она, оглядываясь по сторонам.
— С собой, — сказал он, небрежно размахивая рукой. — Я думал, ты спишь, и не хотел тебя будить.
— Ты пьян? — спросила Гермиона, подняв бровь.
Малфой сделал неопределённый жест большим и указательным пальцами.
— Немного.
Она никогда раньше не видела его пьяным. Это было то ещё зрелище.
— Так ужин был настолько хорош, да?
— Нет, это обед был так плох, — поправил он.
Гермиона кивнула более серьёзно.
— Что случилось?
Он начал запинаться.
— Мы договорились о... о предложенной... первоначальной сделке на следующие три сезона и...
— Нет, я имела в виду, что случилось на обеде.
— А, ничего. Она просто... лезет в мою жизнь. Как всегда.
Она кивнула, когда он прислонил своё длинное тело к стене и закрыл глаза.
— Тебе помогло бы, если бы я была там, чтобы... смягчить удар?
Он фыркнул и пробормотал:
— Нет, не думаю.
Ах, значит, это что-то о ней или, по крайней мере, об их браке. Нарцисса никогда не говорила Гермионе ничего прямо, но она видела, что Малфой всегда был в скверном настроении после этих обедов или чаепитий в поместье.
— Мне жаль, — сказала Гермиона.
Он открыл глаза и сделал шаг ближе. Единственный свет в коридоре исходил из ванной, которую она оставила позади. Теперь она могла видеть, насколько красными были его глаза и как раскраснелось его лицо. Они не были так близко с момента их поцелуя.
— Проехали, — почти прошептал он. — Ты пахнешь как ангел.
Гермиона хихикнула.
— Чем пахнут ангелы, Малфой?
— Тобой.
Они смотрели друг на друга несколько мгновений, прежде чем Гермиона отвела взгляд.
— Тебе нужна помощь, чтобы зайти?
Она указала на ванную.
— Нет, спасибо, — сказал он, начиная расстёгивать свою рубашку ещё больше, пока Гермиона всё ещё была там.
— Хорошо, — сказала Гермиона и пошла обратно. — Я оставлю пузырёк с отрезвляющим зельем на твоей прикроватной тумбочке.
— Спасибо.
Его комната была прохладнее её, когда она зашла, чтобы отнести пузырёк, но всепоглощающий запах его самого ударил её, как только она вошла. Поэтому она сбежала, потому что её прежняя зацикленность на его пиджаке теперь казалась странным бредом в горячке.
Он вёл себя тихо снаружи, или, возможно, она просто была сонной от того, что сама приняла зелье, но она не слышала, чтобы он шумел, и ей не потребовалось много времени, чтобы заснуть.
Однако, вероятно, вскоре после этого, мягкий стук в дверь разбудил её. Она подумала, что ей снится сон, и попыталась его игнорировать, но потом он повторился, чуть более настойчиво.
— Да? — сумела прохрипеть Гермиона.
Дверь со скрипом открылась.
— Ты не спишь? — голос Малфоя был низким, почти приглушённым.
— Думаю… нет.
Она свернулась в кокон в своей постели, держа глаза закрытыми, надеясь, что он поймёт намёк и уйдёт.
— Извини. Ты что-то сделала с отоплением? — спросил он.
— Нет.
— Везде холодно.
— Хорошо.
— Прямо-таки ледяной холод.
— Мгм.
Дверь закрылась, но через несколько секунд она почувствовала, как кровать прогнулась, и его вес опустился рядом с ней, сопровождаемый мягким вздохом, когда он боролся с одеялами.
— Что ты делаешь? — пробормотала Гермиона, опираясь на локти.
— Сплю. Везде холодно, — пробормотал он, подбивая подушку несколькими ударами, чтобы ей было удобнее. — Твои заклинания лучше. Ты должна будешь показать мне их утром.
Она не использовала никаких согревающих заклинаний в своей комнате.
— Ты всё ещё пьян? — спросила она и нахмурилась на него в темноте.
— Нет, я выпил зелье. Ещё раз спасибо. Спокойной ночи, — сказал Малфой, поворачиваясь к ней спиной. Его дыхание вскоре выровнялось, и он заснул.
***
Гермиона проснулась от того, что его рука обнимала её за талию, а тело было плотно прижато к её. У неё было смутное подозрение, что он проснулся всего за мгновение до неё, потому что она почувствовала, как его рука напряглась, а тело постепенно отстранилось, сопровождаемое тихим стоном. Ему удалось выскользнуть из комнаты, оставив её разбираться со странным теплом, которое он оставил после себя. Эта мимолётная встреча с его утренним голосом взбудоражила что-то в её животе, что определённо не входило в план. Поэтому она решила, что это больше не повторится. С отоплением всё было нормально, когда они позже проверили дом, но Малфой клялся, что весь дом был холоднее, за исключением её комнаты. — Последствия отрезвляющего зелья иногда могут вызывать сонливость, и наши тела имеют тенденцию остывать во время сна, чтобы сэкономить энергию, — предложила она возможное объяснение и пожала плечами. — Тебе не было холодно, — рассеянно ответил он, проводя рукой по своим взъерошенным волосам, пока они пили кофе на кухне. Это напомнило ей, что он был достаточно близко, чтобы заметить это, и это снова вызвало у неё то самое чувство в животе.***
Следующие несколько недель были настоящим испытанием. На улице всё ещё было холодно, у них по-прежнему были проблемы с отоплением, и у Малфоя появилась привычка тихо появляться посреди ночи в её комнате, стараясь не разбудить её. Она чувствовала, как он опускался на кровать рядом с ней и глубоко дышал. Чтобы сохранить хоть какое-то подобие личного пространства, она втискивала несколько декоративных подушек между ними, но всегда просыпалась, обнаруживая подушки на полу, руку Малфоя на своей талии, а его лицо — уткнувшимся в её волосы. Гермиона была сбита с толку своей собственной реакцией. Она начала подозревать, что магия Министерства, используемая для подготовки домов для молодожёнов, каким-то образом изменила их питьевую воду, потому что её реакция на Малфоя казалась взятой прямо из романтической комедии. Однажды, когда она работала и слушала музыку на своём ноутбуке, она смотрела, будто в замедленной съёмке, как он снял очки и взъерошил волосы. Её глаза были прикованы к малейшим движениям его рук, когда он говорил. По какой-то причине следующей песней была «Careless Whisper», и знойный саксофон превратил сцену в полноценный кинематографический опыт. Каждый раз, когда они сидели на диване, каждый на своём определённом месте, казалось, что он сжимался, и она оказывалась всё ближе к нему. Самым худшим было то, что он, казалось, был совершенно невозмутим и его становилось всё труднее игнорировать, но, как ни странно... было утешительно прислоняться к нему. Было несколько моментов, когда она врывалась в ванную, после того как он утверждал, что запер дверь, пока брился или чистил зубы. Без рубашки. К счастью, по крайней мере, у душа было матовое стекло для уединения, так что, когда она случайно вошла в один из таких моментов, всё, что она увидела, был его размытый голый силуэт. Её лицо никогда не краснело так быстро и так сильно. Несмотря на то, что она мало что видела, она не могла нормально смотреть на него в течение нескольких дней после этого. Особенно после того, как это нелепое изображение его в душе вторглось в её мысли во время одного из её... уединённых моментов.***
Они пошли на ужин с его итальянским спонсором и его женой, и Гермиона была приятно удивлена тем, как гладко прошёл вечер. Пара была вежлива и избегала любых упоминаний о войне или новом законе, что она очень ценила. Женщина также не проявляла интереса к квиддичу, поэтому Гермиона оказалась за разговорами о погоде, сельской местности и обязательных к посещению местах в магловской Британии, а также об искусстве и литературе. В целом, это был довольно приятный вечер. Они ужинали в очаровательном волшебном ресторане, вдали от любопытных глаз папарацци. Гермиона была немного удивлена, когда Малфой, хотя это и не было особо нужно, положил руку на спинку её стула, притягивая её ближе. В течение ужина его рука переместилась со стула на её плечо, в конечном итоге спускаясь по её позвоночнику пальцами. Ей удалось сохранить самообладание и остаться рассудительной женщиной, какой она себя считала. Малфой был в восторге от успешного ужина и своего явного прогресса со спонсором, и это вновь обретённое волнение привело к тому, что он стал немного более... тактильным.***
Будь то поиски причин, чтобы покрутиться на кухне, случайно задевая её, или просто сидение ближе к ней на диване за просмотром телевизора, он, казалось, был повсюду. Однажды он заснул у неё на плече. Гермиона попыталась снять его очки, которые опасно балансировали на его носу, но когда она пошевелилась, голова Малфоя соскользнула с её плеча и приземлилась ей на колени. Она дала ему немного времени, чтобы проснуться, но когда он этого не сделал, она приняла ситуацию и продолжила читать свои рабочие записи. Она настолько погрузилась в чтение, что почти забыла, что он там, пока он не пробормотал: — А ведь это так приятно. Тут она поняла, что рассеянно проводила пальцами по его волосам. Гермиона замерла и перестала прикасаться к нему, но Малфой тихонько хмыкнул, что вызвало восхитительную дрожь в его груди и шее, которые всё ещё покоились на её коленях. Он потянулся, просунул руку под её бёдра, как будто она была его подушкой, и поднял своё тело и ноги на диван, удобно устраиваясь. — Можешь продолжать, — пробормотал он. — Что? Малфой, всё ещё с закрытыми глазами, начал искать её руку. Как только он нашёл её руку, лежащую на одной из декоративных подушек, он направил её обратно к своим волосам. Гермиона на мгновение заколебалась, но решила, что поглаживать его мягкие волосы — не самое худшее, что ей когда-либо приходилось делать, поэтому она продолжила нежно чесать и гладить. Всё шло хорошо, пока он не начал издавать довольно странные тихие звуки и, вполне намеренно, провёл своими длинными пальцами по её внутренней стороне бёдер, близко к коленям. Гермионе пришлось бороться с желанием подскочить от удивления. Это была трудная борьба. И правда, должна ли она была вообще так сильно бороться? В конце концов, они должны были консуммировать брак, чтобы сделать его официальным, так что она ничего не потеряет, не так ли? Это было просто частью выполнения её части обязательства, которое она подписала и на которое в любом случае согласилась, а она всегда была за то, чтобы держать своё слово.***
Погода потеплела и в апреле стала приятно солнечной. В один из таких дней, когда Гермиона рылась в своём гардеробе в поисках чего-нибудь, что надеть на работу, она наткнулась на прекрасное платье, которое не носила целую вечность. Оно было как раз тем, что нужно: элегантным и в то же время повседневным для офиса. Несмотря на то, что она была совершенно измотана из-за бесконечных встреч и часов, проведённых на неудобных стульях, её настроение значительно улучшилось после разговора с Макмилланом. Он упомянул о своём предстоящем отпуске в конце года и о своей должности. Гермиона должна была признать, что Малфой был прав, поэтому она приготовила целую речь о том, почему он должен рассмотреть возможность рекомендовать её. Однако он опередил её и спросил, заинтересована ли она. Конечно, она была заинтересована! Ещё как! Когда она вернулась домой, Малфоя там не было, вероятно, он вышел за едой. После его последней неудачи с доставкой он старался избегать этого, ходя в магазин лично. Гермиона приняла душ и надела удобную домашнюю одежду — ту же самую рубашку и шорты, в которых она спала, поскольку, несмотря на то, что в доме было тепло, её свежевыстиранная одежда почему-то всё ещё была влажной. Тёплый душ, уютный дом и тот факт, что сегодня ей самой было немного тепло, заставили её плюхнуться перед телевизором, надеясь дать глазам отдохнуть, пока на заднем плане шли новости. Должно быть, прошло несколько минут (или, возможно, больше), потому что она проснулась и обнаружила, что её ноги лежат на коленях Малфоя. Он держал одну стопу, потирая её большим пальцем медленными кругами, в то время как его другая рука удобно обхватывала её икру, время от времени слегка сжимая её. Гермиона невольно застонала, потягивая руки над головой. — Ты разговариваешь во сне. — Нет, — запротестовала она. Он усмехнулся. — Хорошо, ты бормочешь и стонешь, если тебе так больше нравится. — Ну, ты и сам этим занимаешься. Она попыталась толкнуть его пальцами ноги в бедро, но случайно наткнулась на... что-то другое. Гермиона крепко зажмурила глаза, надеясь, что они хоть как-то защитят её от неминуемого румянца, который она сразу же почувствовала, ползущим по её шее и лицу. Малфой удерживал её ногу на месте, его другая рука подползала ближе к задней стороне её колена, массируя его намеренными, медленными движениями. — Всё в порядке? — тихо спросил он. — Да, — сумела ответить Гермиона. — У тебя фетиш на ноги, Грейнджер? — он снова усмехнулся, и она почти могла представить его ухмылку, когда он притянул её стопу ближе, делая свой... интерес совершенно очевидным. Она чуть не фыркнула. — Нет. А у тебя? Он молчал, и Гермиона решила, что с неё хватит, выдернула ноги и села. Она намеренно избегала смотреть на заметную выпуклость в его спортивных штанах, которую он поправил с откровенной небрежностью, сохраняя при этом зрительный контакт. — Я даже не собираюсь извиняться, — сказал он тем же глубоким, пробирающим до мурашек голосом. Он уверенно ухмылялся, но его щёки были покрыты очень очаровательным румянцем. — У меня нет фетиша на ноги, дело в тихих звуках, которые ты издавала. Он наклонился ближе. — Я бы хотел услышать их снова. И... да. Да, это было оно. Резинка, которая держала её в узде, порвалась. Она не была уверена, было ли это его прикосновение, его слова или закатный солнечный свет, отбрасывающий сияние на его лицо, заставляя его выглядеть так, но в любом случае, она больше не собиралась сдерживаться. Гермиона подвинулась ближе, сидя на ногах так близко, что могла видеть, насколько расширились его зрачки. Это наполняло её приятным трепетом от того, что, хотя она спала и ничего не говорила и не делала, он всё равно раскраснелся и явно был взволнован из-за неё. Малфой наблюдал за ней, практически призывая её сделать следующий шаг, но она не была уверена, с чего начать, и в конце концов решила начать со знакомой территории. Несколько прядей его шелковистых волос небрежно упали ему на лоб, поэтому она попыталась убрать их. Она чувствовала его тёплое дыхание на своей ладони и запястье. Она попробовала ещё раз, провела пальцами по его волосам, и Малфой закрыл глаза, выдыхая и издавая тихий стон. — О, ты прав, эти звуки могут быть приятными, — пробормотала она, и он открыл глаза. Он взял её руку и прижался нежнейшим поцелуем к внутренней стороне её ладони, жест, который казался невероятно чистым и чувственным одновременно. Она была потеряна в ощущении его губ на своей коже и не заметила, когда он перевёл взгляд, чтобы посмотреть на неё, но потом она посмотрела в ответ, и он сократил расстояние между ними. Его губы, которые были так нежны на её запястье, теперь были настойчивы и требовательны, целуя её сильно и без колебаний. Она приоткрыла рот, и его язык скользнул внутрь. В этот момент Гермиона не знала, куда деть свои руки или ноги. Всё, что она знала, это то, что она хотела снова почувствовать его на себе — тёплого, твёрдого и пахнущего специями. Малфой схватил её за шею сзади, и другой рукой на её бедре раздвинул её ноги шире, прежде чем уложить их обоих на диван, и Гермиона почувствовала, что может взорваться в любую секунду, когда его тело прижалось к её, особенно когда, не теряя времени, он начал двигать бёдрами напротив неё. Наконец-то. О, наконец-то она могла его почувствовать. Она застонала, обвивая его ногами и хватая его за ягодицы, чтобы притянуть ещё ближе. Он поцеловал пульсирующую точку на её шее, и она почувствовала, как его губы изогнулись в улыбке. Он поднял лицо, чтобы посмотреть на неё, облизывая губы. — Так мы делаем это сейчас? — Да, — почти простонала она, когда он снова двинул бёдрами. — А что, ты не хочешь? Малфой нетерпеливо закатил глаза. — Да, именно это я и делаю, когда не в настроении. — Ах, ладно тогда... заткнись теперь, — пробормотала Гермиона, притягивая его обратно для ещё одного поцелуя, пока она тянула его за рубашку. Он сорвал её через голову и снова нырнул в поцелуи. Руки Гермионы блуждали по его груди, но он вздрогнул, когда она дотянулась до его живота. — Извини, — пробормотала она с улыбкой, понимая, что ему щекотно. — Ты очень подтянутый. Он посмотрел на свой обнажённый торс. — О, я знаю, спасибо. Ты не могла бы снять это, пожалуйста? — спросил он так вежливо, как будто просил стакан воды, сидя на коленях между её ногами и дёргая за её рубашку. Гермиона сняла её, и он так пристально смотрел на неё, не говоря ни слова, что она почувствовала себя неловко и попыталась прикрыться. — Не надо, — сказал он, хватая её руки и возвращая их вокруг её лица на диване. — Извини, — пробормотал Малфой, прежде чем снова поцеловать её. — Чёрт. Я так долго представлял, как ты будешь выглядеть. — Правда? — Ты что, сумасшедшая? — сказал он, целуя её шею быстрее. — Ты носишь эти... — рука Малфоя сомкнулась на её шёлковом бюстгальтере, и он слегка сжал, заставляя Гермиону выгнуть спину навстречу ему. «И все эти прозрачные топы и... короткие платья и... ты оставляешь свои трусики сушиться по всей ванной и... ты так хорошо пахнешь... Это сводит меня с ума. Она хихикнула. — Я думала, что мои дезиллюминационные чары сильны. Извини, я буду оставлять их сушиться в другой ванной. — Не нужно, — сказал он, слегка покачав головой в лёгком недоверии. — Чёрт, ты прекрасна. Гермиона подняла бровь. — Что? Это правда, — сказал он безапелляционно. — Я говорил тебе раньше. — Я полагаю, ты сказал, что на меня не так уж и плохо смотреть. Малфой ухмыльнулся. — И я имел в виду каждое слово, но я собираюсь снять это, хорошо? Он расстегнул её бюстгальтер, и когда она сняла его, он на мгновение расширил глаза, прежде чем снова поцеловать её. Он навис над ней, оставляя поцелуи от её лица до шеи. Он задержался там, когда она застонала, потому что его лёгкие укусы и нежные посасывания заставляли её дрожать. — Не щекотно? — спросил он между поцелуями. — Нет, мне нравится. Продолжай, — сказала Гермиона, обвивая его шею руками и играя с его волосами. Ему, казалось, это нравилось раньше, так что она решила, что ему, вероятно, всё ещё нравится это сейчас. И ему нравилось. Однако он переместил руку по её груди, слегка сжимая её, прежде чем провести пальцами по её животу к поясу её шорт и трусиков. Он провёл кончиками пальцев по краю. — Что ещё тебе нравится? — спросил он с дразнящей ухмылкой. — О, знаешь, обычные вещи, — выдохнула Гермиона. Он замер, глядя на неё, когда заправил выбившуюся прядь за её ухо. — Какие вещи? — спросил он. Малфой опёрся на локоть, положив голову на руку, и смотрел на неё, всё ещё поглаживая её кожу над поясом трусиков пальцами. Гермиона затрепетала от возбуждения. — Просто засунь руку мне в трусики. Он немедленно повиновался, даже не взглянув на то, что он делает, а лишь наблюдая за её лицом в ожидании её реакции. Его рука двигалась медленно и плавно, и она закрыла глаза, двигая бёдрами, чтобы найти лучший угол и получить больше трения. Очевидно, ему нравилось то, что он видел, судя по тому, как двигались его пальцы и как он дышал рядом с ней, когда сказал: — Ты такая мокрая, Грейнджер. — Ты очень этому способствуешь, — сказала она, прижимая его руку своей для большего давления и двигая бёдрами так, как ей нравилось. Малфой медленно ввёл пальцы внутрь неё, сначала один, а затем ещё один, и она напряглась на мгновение, но быстро расслабилась. — Что ещё ты хотела бы, чтобы я сделал? — спросил он. Она покачала головой, сосредоточившись на ощущении его пальцев внутри себя и его большого пальца, работающего немного быстрее на её клиторе. — Так хорошо? Она кивнула. — Нет жалоб? — спросил он с весельем. — Мне не нравится говорить, — сумела она произнести. Он фыркнул. — Не могу в это поверить. — Я не могу сосредоточиться. — Оу. — Ты можешь говорить, если хочешь. — Оу, — повторил он, на этот раз более низким, хриплым голосом. — Мне нравятся хорошие девочки, которые знают, когда нужно заткнуться и слушать. — Похвала меня не очень-то заводит, но, если тебе нравится, пусть будет так. — Сучка, — пробормотал он с тихим смешком. Гермиона чуть не рассмеялась. — Оскорбления тоже. — Заткнись, Грейнджер. Ты даже не знаешь, чего хочешь. Она вслепую потянулась к его члену, легко найдя его, и он вздрогнул от её прикосновения даже сквозь нижнее бельё. О, она точно знала, чего хочет. Малфой скрутил пальцы внутри неё, и она крепче сжала его. Когда она посмотрела на него, он был раскрасневшимся и почти задыхался, и она никогда не находила его более привлекательным. Она положила руку ему под пояс, и он застонал, когда она обхватила его член пальцами. Он был таким горячим и твёрдым и... — Похоже, не только я мокрая, — пробормотала она с улыбкой. Он сузил глаза с решимостью, двигая пальцами быстрее, особенно вокруг её клитора. Она застонала, прикусив губу, чтобы не быть слишком громкой. Её сердце колотилось, и жар разлился по её коже, в основном по лицу. Прошло слишком много времени с тех пор, как она чувствовала себя так, с тех пор, как кто-то прикасался и был сосредоточен только на ней и только на том, чего она хотела. Ей не потребовалось много времени, чтобы почувствовать приближение оргазма. Ей пришлось перестать ласкать его член и сосредоточиться на всепоглощающих ощущениях. Её сердце колотилось, дыхание участилось, а пальцы ног скрутились. Когда она кончила, она крепко сжала бёдра, и она почти слышала, как он ухмыляется рядом с ней. Малфой продолжал двигать пальцами по её клитору, медленно толкая их, пока это не стало слишком интенсивно. Гермиона почувствовала, как её лицо горит, но не так сильно, как когда она посмотрела на него и увидела, что он внимательно наблюдает за ней. — Ты издаёшь самые восхитительные звуки, — сказал он, так же задыхаясь. Гермиона притянула его лицо к своему и поцеловала его, дразня кончиком языка, и он застонал. — Дай послушать тебя теперь. Малфой не терял времени. Он снял своё и её нижнее бельё, затем вызвал свою палочку, пытаясь наложить заклинание, но оно сразу же погасло. —Зелье… контрацептивы не работают, помнишь? — напомнила она ему. Но он замер, и его лицо немного побледнело. — О… точно. Он смотрел на неё, выглядя так, будто хотел что-то сказать, но не мог найти слов. Гермиона поняла и притянула его на себя, снова поцеловала, и он устроился между её ног. Она чувствовала, как сильно он прижимается к ней, и она поёрзала под ним. Малфой одной рукой обхватил её лицо, а другой провёл по бедру и талии. Она прервала их поцелуй, чтобы встретиться с ним взглядом. — Я думаю... есть небольшая вероятность, что ты оплодотворишь меня немедленно, — сказала она. Он кивнул, всё ещё выглядя неуверенно. — Я тоже не совсем готова к этому, но... что бы ни случилось... Малфой снова кивнул. — Да, конечно, я... я знаю, — сказал он, но всё ещё выглядел неуверенно. Возможно, ему нужно немного поддержки, подумала она, поэтому она пошевелила бёдрами под ним, и он выдохнул. — Я бы очень хотела почувствовать тебя внутри себя сейчас, — пробормотала она, и он снова выдохнул и переместил руку между ними. Он замер у её входа, глядя на неё с опаской. Гермиона сделала всё возможное, чтобы расслабиться, когда почувствовала, как он медленно входит в неё. Как только он полностью вошёл, она поправила бёдра, чтобы освободить для него больше места. Малфой уткнулся лицом в изгиб её шеи, когда начал двигаться. Она подтянула ноги ближе к ягодицам и обвила руками его шею. — Ты можешь двигаться быстрее, — предложила она, и он усилил хватку на её бедре для стабильности. Едва слышные влажные звуки между ними были несколько смущающими, но ей было наплевать, когда она ощущала его внутри себя. — Ты используешь какую-нибудь... магловскую защиту? — спросил он, его тёплое дыхание щекотало её. — Нет, — быстро ответила Гермиона. — Жёстче, пожалуйста. Он слегка приподнялся, чтобы посмотреть на неё, и начал поддерживать ровный ритм, толкаясь бёдрами в неё. Она была благодарна, что ей не пришлось объяснять разницу между быстрее и жёстче, хотя ей пришла в голову мысль, что кто-то другой должен был научить его этому, и эта мысль заставила её почувствовать себя... немного странно, но... она не ревновала. Конечно, было слишком рано для таких вещей. И почему она должна была ревновать, в самом деле? Они не были по-настоящему вместе, и, кроме того, он был здесь, с ней. Малфой обхватил рукой её колено и продолжал двигаться. Его глаза не отрывались от её, и она тоже не могла отвести взгляд. Они блестели, и он раскраснелся, выглядя красивее, чем она когда-либо могла себе представить. Тот факт, что она занималась с ним сексом, взбудоражил в ней что-то, чего она даже не знала, что может чувствовать раньше. Гермиона взяла его за лицо и потянула вниз, чтобы снова поцеловать. Он казался более обеспокоенным всей этой ситуацией, чем она. С тех пор, как он упомянул новый закон, она не могла перестать думать о возможности беременности и ребёнка от мужчины, которого она не выбирала и не любила. Для него же, казалось, это было больше второстепенной мыслью. Он явно не был в восторге от этой идеи сейчас, но ему придётся быть. Если она смирилась с этим, ему тоже нужно. — Не вынимай. Ты должен кончить в меня, помнишь? — сказала она, только наполовину шутя. Но он застонал, снова уткнувшись лицом в изгиб её шеи, и ускорил темп. Гермиона ахнула и застонала от удивления при внезапной перемене, но, о, как же ей это нравилось. Она попыталась обхватить его ногами, но он крепко держал её бедро, давая себе больше пространства для толчков. — Скажи это снова, — прошипел он ей на ухо, и это заставило её вздрогнуть. Он дышал учащённо, так что она знала, что он близок, и это вызвало у неё волну удовлетворения от осознания, что это она довела его до такого состояния. Она провела пальцами по его волосам и потянула их, и он крепче, почти болезненно, но приятно, сжал её бёдра. — Кончи в меня, Драко, пожалуйста, — почти простонала она, хотя и не так громко, как он. Он ещё больше увеличил темп, и через несколько секунд он застонал, когда кончил, толкаясь в неё сильнее, но медленнее, и схватил её за грудь так сильно, что она была уверена, что останутся следы. Она не возражала, несмотря на лёгкую боль. Гермиона почувствовала, как его тело расслабилось над её, его прерывистое дыхание охлаждало её влажную кожу. Его, казалось, не беспокоил пот. Он снова медленно поцеловал её шею, и она выдохнула, наслаждаясь его весом. Он перенёс свои поцелуи на её челюсть, а затем на её губы. Теперь он был намного нежнее, что было приятной сменой темпа. Когда он вышел, всё, что она могла делать, это лежать на спине, уставившись в потолок, пока он лежал рядом с ней, и оба они приходили в себя. Гермиона повернулась к нему лицом, а Малфой, согнув руки за головой, смотрел на неё, и она моргнула и слегка нахмурилась. Он развалился рядом с ней, расслабленный и довольный, на том, что теперь выглядело как... удивительно просторная кровать. — Что случилось... с диваном? — недоверчиво спросила она, поднявшись на локтях. — Что? — Малфой огляделся, садясь. — О… я даже... не заметил. Он в замешательстве оглядел комнату. — Ты зажгла свечи? Гермиона огляделась и заметила, что вся комната была залита мягким светом. Свечение отражалось от стеклянной двери шкафа и телевизора. — Нет, я спала, помнишь? Он замер, закрыл глаза на мгновение и выдохнул. — Романтический свет, диван, который внезапно стал кроватью... Я думаю, это дело рук Министерства. Чёртов свет тускнел каждый раз, когда мы были вместе наверху. Гермиона чуть не хлопнула себя по лбу. — Как думаешь, поэтому было что-то не так с отоплением? Чтобы мы спали в моей комнате?! Он нахмурился. — Я не думал об этом, но теперь, когда ты упомянула… — Невероятно, — фыркнула она, качая головой. — Это похоже на манипуляцию. Как будто недостаточно того, что… Она замерла, схватив одну из декоративных подушек, теперь беспорядочно разбросанных вокруг них, и попыталась прикрыться, пока Малфой смотрел на неё с замешательством и весельем. — А если мы… ты… как я могу…? — запиналась она. — Можем ли мы вообще знать... хотели ли мы заняться сексом, или это было просто это… убеждающее волшебство? Он закатил глаза. — О нет, это не волшебство, Грейнджер. Расслабься. — Но откуда ты знаешь? — Это не волшебство, хорошо? Они, вероятно, зачаровали комнаты и предметы, чтобы они реагировали определённым образом. Например…— Он оглядел гостиную и столовую, и его глаза расширились. — Как бокалы для вина. Я спросил свою мать, она сказала, что это просто старые хрустальные бокалы, без каких-либо чар. Когда мы пьём кофе или чай, кружки не наполняются. — Только алкоголь, — сказала Гермиона, тоже широко раскрыв глаза и кивнув. — Только алкоголь, — подтвердил Малфой кивком. Она неуверенно посмотрела на него, прикусив губу. — Ты уверен, что это не просто волшебство, которое…? Он нахмурился. — Нет. Прекрати. Его глаза сместились к её животу, прикрытому подушкой, и задержались на несколько мгновений. Гермиона вздохнула, закатив глаза. — Я не беременна. — Откуда ты знаешь? — Для оплодотворения яйцеклетки сперматозоиду требуется больше времени, — сказала она, морщась от того, насколько клинически она звучала. — Ладно, но магическое семя имеет другие свойства и… — Фу, Малфой. Не называй это так. — Хорошо, ладно, ты не беременна в данный момент, но можешь ли ты быть беременна, скажем, через несколько часов? Она громко выдохнула. — Скорее через несколько дней, и я не знаю, сколько именно. Я никогда раньше не думала об этом. Малфой в защитном жесте поднял руки. — Ладно, извини, не нервничай. — Ты что, шутишь? — Нет. — Малфой, я не беременна. — Хорошо, — сказал он, но его глаза задержались на её теле. — Ещё…— Он прочистил горло. — Мне придётся попросить тебя называть меня по имени с этого момента. Гермиона закатила глаза. — Нет. — Ладно, но... будешь, когда мы в постели, верно? — Хорошо, но... Нет! — огрызнулась она, хмурясь, когда он ухмыльнулся. — Мы больше не будем этим заниматься, — сказала она автоматически. Он выпрямился, голый и невозмутимый. — Хорошо. Значит... ты пытаешься убедить меня, что не беременна. А теперь ты говоришь, что мы не будем снова заниматься сексом. Помнишь, по какой причине мы вообще поженились? Как она могла забыть? Это была единственная причина, по которой они были здесь, почему они занимались сексом. Если бы не это, они никогда бы не оказались в такой ситуации. Гермионе не нравилась эта мысль сейчас, хотя она была до боли очевидна. — Как мы собираемся завести ребёнка, которого мы по закону обязаны произвести? — спросил он, приподняв бровь. Она... не продумала это до конца. — Я хотела поговорить с тобой об этом, — сказала Гермиона, теребя молнию на подушке и активно избегая его взгляда. — Что ты знаешь о магловских методах лечения для пар, которым трудно зачать естественным путём? Он нахмурился. — Ничего. — Ну, это довольно просто. Для тебя, — она прочистила горло, — Ты должен просто... ну, ты знаешь, помастурбировать в чашку и предоставить им свой... образец. Малфой смотрел на неё, совершенно бесстрастный. — Они возьмут мою яйцеклетку и смешают её с твоим образцом, а затем имплантируют обратно в мою матку. Они, вероятно, имплантируют несколько эмбрионов, на всякий случай. Так что многоплодная беременность возможна. Он молча смотрел на неё несколько мгновений, прежде чем спросить: — Это как... операция? — Нет. Это скорее процедура, не такая инвазивная, как операция. Скорее как осмотр у гинеколога, знаешь. — Да, знаю. Я постоянно их прохожу, — сказал он невозмутимо. Гермиона прикусила язык, чтобы не наорать на него. — Я, возможно, смогу найти тебе видео, объясняющее это лучше. Он кивнул, выжидающе глядя на неё. — Ты можешь... э-э... просто дать мне мою футболку и трусики, пожалуйста? Она побежала наверх за ноутбуком, чувствуя себя ужасно неловко из-за того, что не привела себя в порядок должным образом после секса. Когда она вернулась, Малфой был на кухне, одетый только в нижнее бельё и попивающий стакан воды. Капля воды скатилась по его шее, где она целовала его раньше, и она отвернулась, стараясь игнорировать неловкость момента. Она села за обеденный стол и нашла видео об ЭКО. Она сама узнала несколько новых вещей, пока Малфой, смотря на экран, выглядел всё более шокированным. — То есть ты предпочла бы... инвазивную процедуру с... иголками, тыкающими в тебя изнутри, вместо того, чтобы просто заняться со мной сексом? — спросил он, выглядя почти оскорблённым. — Всё не так просто, и ты это знаешь, — сказала Гермиона, чувствуя себя смущённой. — На самом деле, всё было очень просто, — пожал он плечами, заметно раздражённый. — Ты всё сделала правильно там, — он указал на гостиную и теперь уже диван обычного размера. — Почти как будто это не в первый раз. Она закатила глаза. — Ты можешь быть взрослым? — Я взрослый. А вот в твоей зрелости я не уверен, — сказал Малфой, скрестив руки на груди. — Я говорю это не потому, что хочу снова заняться с тобой сексом, хорошо? Я говорю это потому, что... ну... это звучит немного... ну, как что-то из страшных историй, если быть совершенно честным, — пробормотал он. — Какие страшные истории? — Ну, знаешь, — он махнул руками, — Те, что рассказывают детям, типа «если ты не будешь себя хорошо вести, маглы придут посреди ночи и заберут тебя в…» Он остановился, когда увидел её смущённое выражение лица. — Да, ты не знала о таких историях. — Нет, — сказала она многозначительно. — И наши будущие дети тоже не будут. — Если они у нас вообще будут, — пробормотал Малфой. Она почувствовала прилив смущения и гнева. — Будут. Перестань... давить на меня. — Я не давлю. Клянусь. Прости. Он выглядел так, будто хотел прикоснуться к ней или подержать её за руку, но колебался. — Я не говорю это, потому что хочу, чтобы ты забеременела, например... завтра. У нас есть время, просто… Он коротко посмотрел на неё, вздохнул и затем покачал головой. — Неважно. — Нет, пожалуйста, поговори со мной, — сказала Гермиона. — Мы должны уметь говорить о таких вещах. Мы женаты. — Почему? — спросил он с горечью, которой она не ожидала. — Мы ведь не настоящие муж и жена, не так ли? Он встал и начал расхаживать по комнате, что-то бормоча и проводя рукой по волосам. Затем посмотрел на неё и поднял бровь. — Разве ты, со своей высокой гриффиндорской моралью , не должна чувствовать себя хотя бы немного плохо из-за того, что забираешь время и ресурсы у... врачей и больницы, которые могли бы быть использованы для пар, у которых действительно есть проблемы с зачатием? Гермиона покраснела. Она не рассматривала этот аспект, но, честно говоря, она даже не думала об ЭКО раньше. Она просто не хотела признавать, что у неё нет чёткого плана, и сказала первое, что пришло в голову. Но она всё равно сузила на него глаза. — Ты пытаешься вызвать у меня чувство вины? — Да, — сказал он без колебаний. — Это работает? Работало. — Нет. Заткнись, Малфой, — пробормотала она. Он долго смотрел на неё, нахмурился, а затем вздохнул. — Я пойду приму душ. Ты можешь поесть без меня, если хочешь, — сказал он с поражением и пошёл наверх, что-то бормоча по пути.
