Совместимы едва ли на шестьдесят процентов | Barely sixty percent match

Прошли недели, они больше не ходили вместе в Косую аллею, а Гермиона была так разгневана, что поклялась больше туда не возвращаться (преувеличение, но она действительно кипела). В тот же день дома Драко успокаивал Каллиопу, пока Гермиона пересказывала произошедшее. Он выслушал её и сказал, что сразу же обсудит ситуацию с адвокатами, чтобы узнать, есть ли основания для иска, о котором намекала Скитер. Также он лично пошёл к главному редактору «Пророка» и накричал на него за произошедшее. Больше о происшествии никто не говорил, ни статьи, ни фотографий опубликовано не было, и Гермиона решила, что всё это тихо забыто.

***

С потеплением погоды они наконец могли снова пользоваться своим садом, обходясь лишь лёгкими заклинаниями для поддержания тепла. Гермиона качалась на качелях, которые она так любила во время беременности, только теперь она раскачивалась под весенним навесом, наблюдая, как солнечный свет пробивается сквозь листья, а Каллиопа лежала на ее животе, а не внутри него. Иногда, после обеда, они вместе дремали там. Однажды Драко сфотографировал их, когда вернулся с работы. Ему так понравилось фото, что он сделал несколько копий — одну для своего кабинета, одну для кошелька на случай, если они попадут в маггловский мир, и одну для фотоальбома, который они составляли. Они проводили больше времени на улице, совершая утренние прогулки вместе. Каждый день они чередовались — один бегал трусцой, пока другой катил Каллиопу в коляске. Потом они заходили в любимую пекарню, наслаждались кофе или смузи. Они несколько раз встречали ту женщину, занимающуюся йогой. Однажды она смело подошла, чтобы поздороваться. Гермиона была вынуждена признать, что та не была грубой и не флиртовала, просто отметила, какая у них милая дочка, пока Драко держал её на руках. Однако Каллиопа в этот самый момент расплакалась. Гермиона заметила, что хотя у их дочери больше нет магии, чтобы выводить из строя телефоны, она явно не потеряла склонности к драматизации. Она усмехнулась, наблюдая, как Драко встаёт и неспокойно ходит туда-сюда, пытаясь успокоить её после того, как женщина ушла. — Всё в порядке, любимая, ты в порядке, — пробормотал он, всё ещё обращаясь к малышке, но поглядывая на Гермиону, которая спокойно потягивала свой апельсиновый смузи. — Мама тебе сказала так сделать, а? — Мама ни слова не сказала. А вот папа, должно быть, помнит, что у него магический ребёнок, который, как сказал целитель, может ещё кое-что помнить из нашего с ней совместного времени, — ответила Гермиона, подняв бровь. Драко нахмурился, задумчиво глядя на Каллиопу с осторожностью. — Ты… ведь не собираешься сейчас отправить меня в полёт через всё кафе на пол, правда? Она просто прижалась к нему, цепляясь за его рубашку. Гермиона заметила, как его плечи расслабились, когда он обнял дочь. Драматичная и обаятельная, несомненно дочь своего отца. — Думаю, пора попробовать вводить твердую пищу, — упомянула Гермиона чуть позже, когда Каллиопа успокоилась и улеглась в коляске для сна. — Правда? Не стоит ли подождать хотя бы до шести месяцев? — спросил Драко. — Думаю, она готова. Кроме того, когда я начну работать, я не смогу кормить её по первому требованию, поэтому хочу постепенно приучить её сейчас, а не прекращать резко. Если бы я могла оставаться дома целый год, я бы продолжала грудное вскармливание. — А молокоотсос? — Ну, не то чтобы я могла использовать его постоянно на работе. У меня есть собрания и презентации. Представь, если бы я начала лактацию прямо перед Волшебным судом. Драко усмехнулся. — Верно. Так что попробуем первым делом? — Что-то мягкое, смешанное с моим молоком, например… овсянку или рис. Попробуем, когда вернёмся? — Обязательно. Драко с интересом наблюдал, как Каллиопа поедала маленькую порцию овсяной каши для младенцев, которую они купили в супермаркете по пути домой. Она строила самые забавные рожицы, когда он держал её на коленях, а Гермиона аккуратно подносила ложечку к её рту по чуть-чуть. Её пухлые красные щёчки были надуты, глаза широко открыты в ожидании, каждый раз тянулась к ложке. Когда она доела первую порцию, раздался такой крик, что задрожали окна. Гермионе пришлось быстро приготовить ещё одну порцию, пока Драко развлекал её. Она съела и вторую порцию, сияя улыбкой, когда они похлопали, гордясь её маленькой победой. Следующее же было менее очаровательно — её какашки оказались ужасными, и, к сожалению, Гермионе пришлось менять подгузники.

***

В начале июня они спали с открытым окном, слушая шорох листвы и жужжание насекомых снаружи. Они целовались, как делали это каждую ночь, обнявшись. Драко был без рубашки, в одних тёмных шёлковых пижамных штанах. Гермиона, конечно, не жаловалась — она ощущала каждую мышцу и изгиб его тела. Она обвила его талию ногой, притянув к себе, углубляя поцелуй, чувствуя, как он напрягается под ней. Она перевернула его и села верхом, снова медленно целуя его. Драко крепко держал её за бёдра, прижимая ближе каждый раз, когда она двигала бедрами. — Я… не уверен, что смогу… — пробормотал он, почти со стоном. Гермиона хихикнула, глядя на него сверху. — Думаю, сможешь, — ответила она тихим голосом, снова двигая бедрами. Он шипел, прижимая её сильнее. — Нет, я имею в виду, что могу, но… чёрт… это как-то… — он мельком взглянул на кроватку Каллиопы. — Это почти… незаконно, да? Это же считается жестоким обращением с ребёнком, разве нет? Она остановилась, садясь. — Я… не уверена. Она ещё ничего не понимает. — А я понимаю, — пробурчал он. — Ты прав, это немного странно, — призналась она, снова ложась рядом с ним со вздохом. Она повернулась на бок и посмотрела на него. — Я как-то случайно застала своих родителей… Драко фыркнул, тоже повернувшись к ней, рука всё ещё на её бёдрах, скользя под ночной рубашкой, исследуя кожу. — Должно быть, это было травмирующе… для обеих сторон. Она кивнула. — Мне было лет семь или восемь, я тогда не понимала, что вижу, но годы спустя вспомнила и хотела умереть. А у тебя такое было? — Нет, но трудно случайно наткнуться на их комнаты, когда они в другом крыле. — Ах да, я забыла про крылья, — сказала она, закатив глаза. — Заткнись, — он игриво шлёпнул её по бёдру. — Пойдём в мою старую комнату.

***

— Что ты хочешь на день рождения? — спросила она на следующий день, потягивая кофе перед работой, пока Каллиопа сладко спала. Он сразу оживился. — О, рад, что ты об этом заговорила. Я как раз думал… — А я думала про подарок, — перебила она, подчёркивая своё. — Что-то, что я реально могу купить. — Ага, ага. Да, я тоже. Итак… — он начал перечислять на пальцах. — Кружевное бельё. Без чашечек, простой бралетт. Точно не бабушкины трусы и не стринги, но всё остальное — пожалуйста, как тебе удобно. Пояс для чулок, который сидит на талии, — он обвёл рукой свою талию, — не на бёдрах, это очень важно. И никаких сетчатых чулок, только обычные с маленькой кружевной отделкой здесь, — он постучал по бедру. Она медленно кивнула. — Это… как-то странно конкретно. Он тоже кивнул, снова взял газету, не объясняя подробностей. — И я так понимаю, ты хочешь всё это в зелёном? Он фыркнул. — Можно подумать, но нет. Чёрное, — сказал он задумчиво и указал на неё. — В прошлом году на работе ты носила эти чёрные туфли на каблуках, и я с тех пор не переставал о них думать. Надень их тоже. Гермиона снова кивнула. — Ты целый наряд планировал вокруг одной пары обуви? — спросила она, подняв брови. — Абсолютно сногсшибательная пара туфель. И волосы распусти тоже. Она фыркнула, но подумала… Ну, почему бы не подарить ему это? Он, в конце концов, заслужил.

***

Они выбрались в хороший ресторан. Маггловский, так как она всё ещё бойкотировала волшебный мир. Он спросил у своей матери, можно ли оставить Каллиопу у неё всего на несколько часов, и она была в восторге. Гермиона немного колебалась. Не из-за Нарциссы, конечно, а… ну, из-за поместья, но он сказал: «Гермиона, это мой день рождения. Можем ли мы, всего один раз, заняться сексом без перерывов или в спешке из страха, что она проснётся и всё испортит?» — и ей пришлось согласиться. Она особенно обрадовалась, потому что после ужина он сказал, что не хочет торт. — Ты хочешь что? — спросила она, не веря своим ушам. — Пирог, — усмехнулся он. — Пирог на день рождения? — Гермиона скорчила лицо. — Дай угадаю. Яблочный? Granny Smith, точно? — Нет. Мягкий и сладкий кремовый… — О боже, — прервала она его, оглядываясь вокруг и уже ощущая, как у неё начинает гореть лицо. — Не так громко. Пойдём домой. — Чтобы набить рот твоей к…? — Заткнись. И да.

***

— Ты видела газету? — спросил Гарри одним утром в начале июля, когда они пришли на завтрак в выходные. На улице было очень приятно, поэтому они расстелили плед на траве под деревом, где Джеймс мог ползать под защитным заклинанием, а Каллиопа лежала на животике, пытаясь перевернуться. Она почти могла самостоятельно садиться, опираясь на подушки, и с любопытством наблюдала за Джеймсом, играющим с игрушками. Гермиона вернулась на работу и, как и Драко, на первой неделе не работала полный день. Вместо этого она начала в среду и приходила домой после обеда, сначала работая всего три дня в неделю. — Конечно, — ответила она рассеянно, наливая себе ещё кофе в кружку. — И? Она пожала плечами. — Ничего. Я ещё не читала. Честно говоря, с работой и всем остальным я совсем забыла об этом. — Не понимаю, почему ей понадобилось на это столько времени, — заметил Драко. — Что случилось? — спросила Джинни. — Вчера Рита написала о том конфликте, что у нас был несколько месяцев назад. — Дай посмотреть, — сказала она, и Гарри протянул ей газету. Она посмотрела на первую страницу, затем фыркнула и рассмеялась. Оба ребёнка с любопытством наблюдали за ней. Драко встал из-за стола, чтобы дать Каллиопе бутылочку с водой. — Что это такое? — спросила Джинни, всё ещё смеясь. Она повернула газету, показывая крайне неприглядное фото, которое, вероятно, выбрали из множества других, сделанных в тот день. Лицо Каллиопы было закрыто рукой Гермионы, но на фото видна её яростная гримаса. Толпа на заднем плане лишь усиливала хаос. Над фотографией крупными буквами красовалась надпись: «Попробуй, СУКА!» а под ней: «Гермиона Малфой: героиня или угроза? ШОКИРУЮЩЕЕ поведение на Косой Аллее!» — О, пожалуйста, скажи, что ты действительно это сказала, что это не просто художественный вымысел, — улыбнулась Джинни. Гермиона пожал плечами и откусила кусочек тоста. — Думаю, да. Все детали не помню. Она начала читать вслух: — «Итак… когда-то почитаемая Гермиона Грейнджер, ныне госпожа Драко Малфой…» — О, к чёрту, — пробормотала Гермиона, закатив глаза. — «…раскрыла довольно тревожную (но не неизвестную) сторону своего характера. Во время прогулки по Косой Аллее с дочкой Каллиопой Малфой, госпожу Малфой спокойно окружила группа преданных репортёров и фотографов, жаждущих увидеть новейшего члена семьи Малфоев…» — Преданные репортёры, чтоб меня, — пробормотала она. — «То, что могло быть простой просьбой о фото и коротком комментарии, быстро превратилось в столкновение. Бывшая уважаемая гриффиндорка, ныне связанная законом о браке с исправившимся и всё более респектабельным Драко Малфоем, шокирующе потеряла самообладание в манере, совершенно недостойной её статуса.» — Ты слышала это, дорогая? — спросил Драко у Каллиопы, которая смотрела на него своими большими золотисто-карими глазами. — Она действительно вела себя ниже своего уровня, не так ли? Да, действительно. Абсолютно точно, — повторял он, когда она улыбнулась. — «В сцене, отражающей самые тёмные дни Второй магической войны,» — продолжала Джинни, — «госпожа Малфой выпустила опасный всплеск (якобы случайной) магии, отправив невинных прохожих и репортёров в полёт.» — О, да ладно, это было всего лишь ударной волной. Никто не пострадал, — вмешался Гарри, закатив глаза. — «Эхо войны…» — фыркнул он. — И это не было случайностью. Понятия не имею, откуда они это взяли, — фыркнула Гермиона. — Это было вполне намеренно. Просто… не слишком элегантно выполнено. — «Это тревожное проявление вызывает серьёзные сомнения в пригодности госпожи Малфой как матери и общественного деятеля,» — продолжала Джинни, приподняв бровь. — «Пресса, выполняя свой долг освещать жизнь общественных фигур, лишь делала свою работу. Реакция госпожи Малфой была не только непрофессиональной, но и тревожно нестабильной.» — Мне нравится, когда ты немного нестабильна, — тихо сказал Драко позади неё. Она слегка вздрогнула, когда он положил тёплые руки ей на плечи и поцеловал обнажённую кожу, сначала там, затем на шее. Гермиона дрогнула и повернула голову, чтобы поцеловать его в ответ с улыбкой. — Хватит, ладно? — сказал Гарри, но его глаза всё ещё следили за детьми, играющими на траве поблизости. — Они понятия не имеют, что происходит. — Забудь о детях, я ради собственного спокойствия прошу. — «Чтобы добавить оскорбление к травме,» — вставила Джинни, когда Драко сел между ней и Гермионой, — «ваша преданная и справедливая репортёр…» Она про себя говорит? Ха. В любом случае… «задала разумный вопрос о браке и воспитании детей. Ответ госпожи Малфой был совершенно излишним и довольно оскорбительным (см. первую страницу для деталей). В обществе, которое отстаивает свободу слова и прессы…» Все вздохнули и издали разные звуки. — «…достаточно шокирующе видеть такое решительное подавление права СМИ задавать вопросы. Можно только гадать — что же скрывает госпожа Малфой? Есть ли какие-то проблемы в “раю”, которые она так хочет держать в секрете?» Так? Есть? — спросила Джинни. — Тебе не о чём волноваться, Рыжая, — сказал Драко, проводя пальцами вдоль спины Гермионы. — «Тем временем Драко Малфой усердно работает над восстановлением своего имиджа и дистанцированием от тёмного прошлого семьи. Его усилия не остались незамеченными в волшебном сообществе, но как этот последний инцидент с женой повлияет на него? Сможет ли Драко Малфой сохранить вновь обретённое уважение, оставаясь связанным с таким непредсказуемым поведением?» — Мерлин, это что, значит? — спросил Драко, осматривая стол. — Я уважаемый, а ты… опасная и непредсказуемая? — Я думала, ты только что сказал, что тебе это нравится, — сказала Гермиона. — О, нравится, но… — почти заговорщицки промурлыкал он. — Серьёзно, вы двое, — нахмурился Гарри. — Я ещё могу терпеть, но у меня тоже есть предел. Джинни прочистила горло и продолжила: — «Волшебный мир давно высоко ценил Гермиону Грейнджер, но этот недавний всплеск гнева бросает довольно тёмную тень на её ранее относительно безупречную репутацию. Крайне важно, чтобы общественные фигуры оставались открытыми для критики и справлялись с такими ситуациями с достоинством и выдержкой — качествами, которые, к сожалению, госпожа Малфой продемонстрировала не полностью. Пока мы продолжаем поддерживать принципы свободной прессы…» Все снова фыркнули и закатили глаза. — «…можно лишь надеяться, что госпожа Малфой осознает важность прозрачности и вежливости, особенно при взаимодействии со СМИ. До тех пор общественность остаётся в неведении о настоящей сути её семейной жизни и возможных последствиях для детей, а также о ранее улучшающемся имидже Драко Малфоя,» — заключила Джинни, покачав головой. — Есть опрос. Здесь есть перо? Драко вызвал одно из дома, и оно прямо подлетело к её руке. — Спасибо, — сказала она, беря перо. — «Вы согласны с чрезмерной реакцией госпожи Малфой или поддерживаете свободу слова?» — она фыркнула. — Тонко. Джинни обвела свой ответ пером, и Гермиона наблюдала, как маленький текстовый блок превращается в диаграмму. — Хм, — пробормотала она. — Пятьдесят пять процентов поддерживают тебя, девятнадцать процентов — свободу слова, и двадцати шести процентам абсолютно всё равно. — Ну, точно, — вставил Гарри, обращаясь к Драко. — Это определённо первый раз, когда её критикуют, а тебя при этом хвалят. Драко покачал головой. — Да, мне это не нравится. — Итак, каков твой план? — спросила Джинни Гермиону. Гермиона пожала плечами. — Сдержать своё обещание. Я сказала ей, что произойдет, если она снова заговорит о нас. Я хотела бы поговорить с твоими адвокатами, — спокойно сказала она Драко. — А если они скажут, что мы ничего не можем сделать, я превращу её в жука, запру в банку и отправлю в Азкабан к твоему отцу, — добавила она, — раз уж ей так нравится говорить о нём. Джеймс ползал и тянулся к подушке, поддерживающей Каллиопу, вызывая небольшую суматоху, и Драко с Гарри встали, чтобы разобраться. — Ну, как прошла твоя первая неделя? — рассеянно спросила Джинни, глаза её всё ещё были направлены на мужей и детей. Гермиона глубоко вздохнула. — Было немного… тяжело, — призналась она. — Я плакала в туалете каждые два часа. Она посмотрела на Драко и Каллиопу, которые растянулись на одеяле под деревом. — Она так плакала, когда я уходила. — О, я знаю, — сочувственно ответила Джинни. — Странно. Раньше она видела, как я ухожу, и спокойно оставалась дома с Драко, а теперь… — Привыкнет, — заверила её Джинни. Гермиона кивнула. — Знаю. Честно говоря, я скучала по чему-то ещё, по общению со взрослыми. Я считала дни до возвращения на работу, но теперь… — Она снова выдохнула. — А как он справился? Она снова посмотрела на Драко, всё ещё на одеяле. — Он молодец. Сказал, что ему пришлось позвонить Мисси только один раз по камину, и именно в этот момент Каллиопа устроила неприятный сюрприз с подгузником. Джинни рассмеялась. — У них всегда идеальное чувство времени. Кстати, какое милое кольцо, — прокомментировала она, кивнув на новое украшение Гермионы. — Спасибо. Это подарок к годовщине, — сказала она с улыбкой. Это был изящный золотой перстень с витиеватыми веточками и листьями, обвивающими овальный сапфир. Гермиона не могла быть более довольна им, даже если бы выбрала сама. Девяносто процентов совпадение, точно. — Разве вы не поженились в начале года? — Не для этой годовщины. — А, понятно, — сказала Джинни и кивнула. — Я не знала, что мы должны получать такие красивые подарки, — пошутила она. — У меня были только цветы и ужин. — Ну, у вас была обычная свадьба и нормальная семейная жизнь с самого начала, так что не будь такой неблагодарной. Она задумчиво посмотрела на Гермиону, а затем на их мужей и детей на траве. — Теперь всё так, как должно быть? — Всё идеально, — ответила Гермиона, не раздумывая, и осмотрелась вокруг. Её муж и их ребёнок на одеяле, рядом с её лучшим другом и его малышом, обсуждали ползание, лепет и смену подгузников. Гермиона улыбнулась и налила себе и Джинни ещё кофе.

***

Она работала полный рабочий день, в то время как Драко наслаждался всеми прелестями жизни полного дня дома с ребёнком. В первые несколько дней он сказал, что получает массу удовольствия. Они наслаждались солнечной погодой, гуляя по улице с коляской или отдыхая в саду. Драко просматривал документы, пока Каллиопа наблюдала за игрушками, которые он зачаровал и которые летали над ней. Он также время от времени бывал в поместье, потому что Нарцисса настаивала на регулярных визитах теперь, когда они вдвоём оставались дома. Тео и Чарли заглядывали несколько раз, и Драко находил их чрезмерно ласковыми, даже когда они были в доме и ни перед кем не нужно было изображать что-то. Блейз, тем временем, обосновывался в Италии, появляясь у друзей только по выходным. Гермиона знала, что они близки, и предполагала, что Драко скучал по присутствию друга, но он никогда не жаловался, просто говорил, что рад, что Блейз доволен. Часто казалось, что он не может признаться в своих настоящих чувствах. Дафна и Пэнси обе согласились, заходя в основном после того, как Гермиона заканчивала работу. Особенно Пэнси, которая по-прежнему никогда не стеснялась вставить свои пять копеек насчёт всей ситуации с Блейзом. Теперь стало всё сложнее вставать рано для пробежек. Работа оставляла её вымотанной, а частые ночные пробуждения тоже давали о себе знать. Поэтому Драко позволял Каллиопе спать дольше или, если она уже была бодрствующей, брал её с собой вниз, пока Гермиона ещё немного отдыхала, а затем готовилась к работе. К тому моменту, как она спускалась вниз, её всегда ожидала горячая чашка кофе, а Драко воспринимал её появление как персональный показ мод, комментируя её наряды. — О, выглядишь прекрасно. Этот цвет тебе очень идёт. — Разве это не слишком длинно? Всё-таки июль. И что с того, что ты работаешь в Министерстве? — Эм… этот наряд мне не очень. Полоски слегка раздражают. — О, это платье великолепно. Повернись. Так, значит, открытые спины разрешены, а короткие платья нет? О, ты наденешь жакет? Ладно тогда. — Вау, это фантастика. Посмотри на маму, Каллиопа. А у тебя случайно нет этого в зелёном? — О, эти туфли тоже… потрясающие. Есть шанс, что ты наденешь их вне работы, может быть, в… более приватной обстановке, если ты понимаешь, о чём я? Они разговаривали столько, сколько Каллиопа позволяла, а затем Драко отвлекал её, пока Гермиона перемещалась через камин до Министерства.

***

— Итак, какие у тебя планы на сегодня? — спросила она однажды утром в конце июля. — Пойдём на прогулку, — сказал он, поглядывая на Каллиопу, которая лежала на животике на диване. — Но в слинге, а не в коляске. О, и я встретил одну семью. — О? Он кивнул. — Семья, которая живёт чуть дальше от пекарни, куда мы ходим. У них двойняшки. Мэттью, папа, — это тот, кого я вижу чаще всего. Он выносит детей на улицу, пока жена делает покупки. Мерлин, их коляска занимает весь тротуар! Я даже не знал, что делают такие штуки. Гермиона рассмеялась. — Можешь представить, если бы у них были тройняшки? Он широко раскрыл глаза и кивнул. — Он сказал, что сначала это было настоящим кошмаром. Ему пришлось сменить работу на более близкую, чтобы не тратить половину дня на дорогу. Он также упомянул, что обе их мамы переезжали помочь им на несколько месяцев каждая, конечно, не одновременно. — О, это мило. — Ну, не совсем. Он сказал, что и он, и его жена это ненавидели, но им была крайне нужна помощь, так что… Гермиона снова тихо рассмеялась. — Понимаю. Она посмотрела на часы. — Мне лучше идти. Не забудь заказать мне дополнительную порцию картошки, ладно? Она встала, взяла сумку и волшебную палочку, поправила мантию Визенгамота в отражении стеклянного шкафа, а затем быстро отпарила её заклинанием. Драко взял Каллиопу и прижал её к груди, спинкой к Гермионе, чтобы она не увидела её и не начала плакать. — Не забуду. Фалафель? — спросил он, покачивая её. — Да, пожалуйста. — Удачи тебе сегодня. — Спасибо, — сказала она, наклонившись, чтобы быстро поцеловать Каллиопу в затылок и подарить Драко лёгкий поцелуй. — Я тебя люблю. Пока. — Эм… пока, — пробормотал он, пока она уходила. Лишь когда Гермиона добралась до Министерства, поднялась на лифте, пробиралась через лабиринт коридоров, нашла свой офис и устроилась в кресле, она полностью осознала, что только что сказала. «Я тебя люблю, пока?» «Я тебя люблю, пока?!» Ей нужно было взять себя в руки и сбегать в туалет, чтобы успокоиться. Гермиона уставилась на своё раскрасневшееся лицо в зеркале, сердце бешено колотилось. Серьёзно? Она никогда раньше ему этого не говорила, и вот именно сейчас выбрала для этого момент?! Прямо перед работой, ещё в этой ужасной старой мантии Визенгамота, которую она нацепила на сегодняшнюю…? О, чёрт, она совершенно точно провалит презентацию. Только вернулась из декретного отпуска, а уже собиралась устроить полный бардак. Наверняка все спишут это на «материнскую нервозность» или что-то вроде того, вместо того чтобы понять, что она просто… влюблённая дурочка. Нет, она взрослый человек, она справится. Драко тоже её любит, он всё время это говорил. Она чувствовала это уже долгое время, а теперь просто произнесла вслух. Ничего страшного. Всё нормально. Абсолютно нормально. Ну и что, что она сказала мужу, что любит его, подумаешь, велика важность. Она родила ему ребёнка. Эти три слова казались такой мелочью по сравнению с этим, он должен быть благодарен. Стоп, почему она мысленно ругала его? Он же ведь не сделал ничего плохого. Ну, кроме одного… он не сказал ей того же в ответ. Но, наверное, он просто был ошарашен. Наверное, это всего лишь шок. Когда она дала своему мозгу взглянуть на ситуацию логически, она поняла, что нет никакой причины устраивать истерику. Она просто удивила его, вот и всё. Презентация прошла довольно хорошо, хотя она была немного отвлечена. Они смогли провести предложение через все согласования, что, честно говоря, в основном было заслугой её отдела, ведь они трудились над этим последние шесть месяцев. Когда коллеги предложили пойти потом выпить, она вежливо отказалась, сказав, что ей нужно срочно домой, потому что она скучает по дочери. Все умилились и отпустили её без дальнейших уговоров. Это была лишь половина правды, но она решила мысленно запомнить это как удобное оправдание на будущее, если вдруг не захочется никуда идти. Она воспользовалась камином и вернулась домой, чтобы обнаружить пустую гостиную, телевизор гремел на детском канале, но она слышала голос Драко из столовой, говорившего довольно комично: — Давай, дорогая, открывай рот. Смотри, Каллиопа, смотри! Папа тоже кусочек возьмёт. Ммм, какая… вкуснятина. Она улыбнулась, бросила сумку и рабочий пиджак на кресло и направилась к источнику звука. За столом Драко сидел к ней спиной, а Каллиопа была на своём стульчике для кормления. Она улыбалась Драко, её щёки и рот были испачканы оранжевой едой. Увидев Гермиону, её глаза расширились, и она протянула руки, явно желая, чтобы её подняли. Драко повернулся и улыбнулся. — Привет. — Привет, — сказала Гермиона, подходя ближе, положив руку ему на плечо и наклонившись для быстрого поцелуя. — Ммм, какая вкуснятина, — поддразнила она. Он закатил глаза с улыбкой. — Мне кажется, я съел больше, чем она, — сказал он, покачивая маленькую миску с бататом и курицей. — Я уверен, что ей бы понравилось с щепоткой соли. Курица без приправ на вкус как размокший картон. Она кивнула в знак согласия. — Согласна, но, пожалуйста, не так много, как ты добавил бы себе. — Конечно. — Привет, Кэлли, моя любовь, — сказала она, подняв её со стульчика, и Каллиопа сразу ухватилась за рубашку и ожерелье Гермионы. — Фу, никаких прозвищ. Гермиона проигнорировала его. — Посмотри на себя, — сказала она, сначала вытерев её щёки, а затем громко их поцеловав. — Я просто съем тебя. И посмотри на себя, — добавила она, кивнув на рубашку Драко, глянув на него. Он был в простой белой футболке, испачканной оранжевыми пятнами. — Да. Кстати, когда она сможет есть малину? — спросил Драко. — Пока нет, думаю. А что? — Да так, — пожал он плечами. — Просто подумал, раз ей так нравится дуть малину, пусть хоть ест её. Гермиона рассмеялась. — Папа тебя этому научил? — спросила она, и Каллиопа, с кулачком во рту, посмотрела на неё и улыбнулась. — Ну, это не очень приятно. Скучала по маме? Скажи ‘ма-ма’. Ма-ма. Драко фыркнул, начиная убирать со стола и стульчика. — Попробуй сказать ‘па-па’. — Па-па, — машинально произнесла Каллиопа, показывая на Гермиону. Она закатила глаза. — Ой, да замолчите вы оба. — Эй, она тебя ночью зовёт, — крикнул он из кухни, пока Гермиона с помощью палочки очищала лицо и руки Каллиопы от еды тщательнее. — Да, когда ей что-то нужно. Как мило. — Да, но матери — это основные фигуры привязанности, и младенцы связаны с ними на протяжении всего первого года даже без того, чтобы звать их. Первый человек, которого они обычно узнают вне этой привязанности — это отец. Поэтому ‘па-па’ обычно становится первым словом, которое они произносят, — объяснил он непринуждённо, пожав плечами — И это проще произнести. Гермиона подняла на него бровь, и он снова пожал плечами. — Я это в твоем интернете прочитал. У меня много свободного времени. — Да? — Да. — Ну а как прошло ваше общение с соседями? — спросила она, снимая обувь в прихожей. — Нормально, — сказал он, переставляя стульчик для кормления со стола на кухню, чтобы не мешал. — Знаешь, что дают скидку, если у тебя двое детей идут в ясли? — Да, логично. Больше детей — больше скидка, — сказала она, вернувшись и перекладывая Каллиопу на другой бок. — Хорошо. — Да, но всё равно немного дороговато, — сказала она, устраивая её более удобно. — Не знаю, как некоторые люди справляются со всем этим. — Да, — сказал он, прислонившись к стулу и внимательно наблюдая за ней. — Так… а как насчёт предложения? Она на мгновение полностью забыла о работе. Пухлая малышка имела на неё такое воздействие, заставляя терять сосредоточенность. Ну, пухлая малышка и её мускулистый муж. Гермиона покачала головой, пытаясь собраться. — А, точно, они проголосовали за. Скоро назначат дату обсуждения. — Поздравляю, — сказал он с улыбкой. — Спасибо. Вдруг она вспомнила, что тревожило её весь день, и почувствовала, как лицо её заливает тепло, когда она посмотрела на него. — Ты голодна — спросил Драко, к счастью сменив тему. — Хочешь поесть сейчас? — Да. Дай только её привести в порядок и самой переодеться, — ответила она. — Я могу позаботиться о ней. — Нет, я её целый день не видела. — Хорошо, тогда я накрою на стол. Гермиона поднялась наверх, сначала переодев Каллиопу после её беспорядочного обеда. Она щедро осыпала поцелуями её пухлые щёки, мягкие маленькие ручки и ножки, пока Каллиопа радостно хихикала и смотрела на неё своими большими тёплыми глазами. После того, как она положила её на игровой коврик на животик, Гермиона направилась в ванную, оставив обе двери широко открытыми, чтобы видеть Каллиопу. С волосами, собранными в небрежный пучок, Гермиона начала снимать макияж. Время от времени она поглядывала в комнату, где Каллиопа, решительная, но расстроенная, пыталась дотянуться до игрушки, которая находилась чуть вне досягаемости. — Секундочку, дорогая, мамочка сейчас будет. — Ты что-то сказала?! — раздался голос Драко снизу. — Ничего, я просто говорю с Кэлли! — крикнула Гермиона, продолжая умываться. — Не называй её так! Она моргнула сквозь пену, когда заметила, что Каллиопа замолчала и больше не была на коврике. Гермиона поспешила обратно в комнату и увидела, как она ползает по комнате комично неуклюжим образом. — Драко! Можешь подняться сюда на секунду?! — закричала она и улыбнулась. Через мгновение он появился в коридоре с громким хлопком. — Что случилось? — спросил он, заходя в комнату. — Смотри. За последние несколько недель Каллиопа прошла путь от падений лицом на пол до попыток оттолкнуться руками. Она ещё не научилась ползать, и вместо этого выглядела так, будто делает очень плохую планку. Её ножки волочились за ней, а она сильно опиралась на предплечья. Пухлые маленькие ручки тряслись, когда она тащила ноги, проявляя очаровательное разочарование. — Ах вот почему это называется «ползать по-армейски», — сказал он широко улыбаясь. — Сначала я не понимал. — Да, — сказала она, сумев улыбнуться, несмотря на жжение в глазах. — Думаю… скоро она начнёт ползать по-настоящему, — добавила она. Драко наклонил голову к ней. — Вероятно. Что случилось? Она покачала головой, но он подошёл ближе и обнял её, утешая. Он погладил её спину и глубоко вздохнул, пока она держалась за его талию. От него ещё исходил лёгкий запах детской еды. Гермиона обычно не любила запах курицы, но ребёнку нужен был белок. — Я столько всего пропущу, пока буду на работе, а ты здесь с ней, — пробормотала она ему в грудь. — Ну, я пропустил, как она впервые села. И когда сказала своё первое слово. — Она сказала «па-па», так что можешь этим похвастаться. Он фыркнул и дружелюбно похлопал её по спине. — Это ты виновата, что говорила «ма-ма» и «отец». Гермиона знала, что должна попытаться, даже если это будет немного нечестно. После того как она носила её девять месяцев, неужели она не могла получить простое «ма-ма» первой? — Она будет прыгать от радости каждый раз при виде тебя, — сказал Драко. — Я уже скучаю по её восторженному выражению лица, когда я приходил с работы. Он фыркнул. — А теперь она почти не замечает меня. Всё её внимание приковано к тебе. Она рассмеялась в ответ. — Прости. — Знаешь, у тебя всё рассчитано, — сказал Драко, беря её за плечи, чтобы взглянуть на неё. — Когда она была лёгкой и простой в обращении, ты проводила с ней всё своё время, — сказал он почти невзначай, вытирая её лицо и нежно целуя. — Но теперь, когда она вдвое больше и становится более требовательной, её оставили мне. Она закатила глаза. — Мне нужно напомнить тебе, что мне нужно было немного восстановиться после её рождения? — Нет, абсолютно нет. Я помню это слишком хорошо. Хочешь пойти в Мунго за следующим? — спросил он почти невзначай. — Следующим…? — Да. Ты всё ещё… готова? Ты же говорила, что хочешь девочку и мальчика, верно? — Верно, но… а если это будет ещё одна девочка? Он пожал плечами беззаботно. — Не знаю. Посмотрим, кто нам больше понравится, — сказал он, указывая на Каллиопу, которая занималась исследованием ковра. — Тогда эту оставим, а другую просто отдадим кому-нибудь. Гермиона игриво хлопнула его по плечу и закатила глаза. — Что значит «а если это ещё одна девочка»? Мы будем пытаться, пока не появится мальчик. Она нахмурилась. — О, нет, мне это не нравится. Каждый раз, когда я вижу семьи, где все девочки, а потом младший мальчик, я не могу не думать, что они отчаянно хотели сына, а девочки… ну, просто случайность. — Как противоположность Уизли, верно? — пошутил он. — Но… я действительно хочу больше одного ребёнка, — добавил он с многозначительным взглядом. — Я знаю, я тоже. И я думаю, что мне бы хотелось пойти в Мунго, — согласилась она с вздохом. — Я никогда не хочу через это проходить снова. — Вот тебе и твоя маггловская медицина, — фыркнул он. — Эй, мы узнали о ней столько нового, чего не узнали бы только с помощью волшебного лечения. — Справедливо, — сказал он, снова поцеловав её. — Магглы до рождения, волшебники во время и после, понял. А теперь… поедим. Я возьму её. — Хорошо. Кстати, я думаю, что Кэлли делает хорошие успехи и скоро… — Хватит пытаться внедрить это прозвище. Не получится. В ту ночь они были в его старой спальне, пока Каллиопа спала в их комнате. Было тепло, но прохладный ветерок из открытого окна заставлял её вздрагивать. Комната постепенно темнела, пока единственным источником света не остались слабое сияние уличного фонаря, пробивающееся через окно, и несколько свечей, которые сама комната зажгла. Гермиона наслаждалась тем, как выглядела их кожа в такие моменты, и тем, как легко она могла оставлять на нём красные следы. Она крепко обхватила его за талию, притягивая ближе, желая ощутить его глубже и быстрее, но сегодня он никуда не спешил. Не было стремительных поцелуев, слегка болезненных укусов или рывков. Вместо этого были медленные прикосновения, нежные, но манящие поцелуи и терпеливые, томные движения. Он подтянул её ногу на своё плечо, проверяя, насколько сильно может прижаться к ней. Она совсем не возражала, могла бы оставаться в такой позе часами, если бы он захотел. Медленный ритм делал всё невыносимо сладостным, и ей приходилось почти шипеть каждый раз, когда он входил в неё, но с его движениями это было чистое наслаждение. Его кожа была влажной и слегка блестела от пота, словно он таял как ледяная скульптура, но его прикосновения жгли её. А его губы, язык на шее и груди… и зубы, касающиеся её кожи, жаждущей его прикосновений. Драко оперся на предплечье, глядя вниз между ними, пока Гермиона могла лишь смотреть на него… на его раскрасневшееся лицо и приоткрытые губы, на влажные волосы, беспорядочно спадающие на лоб. Гермиона провела рукой от его груди и шеи к волосам, и он посмотрел на неё, поэтому она притянула его вниз для поцелуя. Он поднял и другую её ногу на своё плечо, сохраняя медленный ритм. С весом, давящим на её бёдра, она ощущала каждый дюйм его члена, когда он почти полностью выходил, прежде чем медленно войти снова. Она старалась держать глаза открытыми, не желая упустить выражение его лица, но оргазм уже был близок. Её пальцы сжались, и она могла думать лишь о своём удовольствии, прижимаясь к нему, ощущая его взгляд и неглубокое дыхание. К счастью, как только они вошли в комнату, наложили заклинание тишины. Это было отличное решение, потому что когда она достигла пика, это было невероятно интенсивно. Она громко стонала, дрожала от удовольствия и лёгкого ветерка на коже. Он не сбился с ритма, поддерживая его ровным, лишь изредка издавая рык или тихий стон, пытаясь почувствовать её оргазм тоже. Она держалась за него, вонзая ногти в его кожу. Спустя несколько мгновений он отпустил её ноги, и они слабо упали по бокам его тела. Гермиона согнула колени и приготовилась к ритму, который обычно подходил ему. На этот раз, однако, Драко перевернул их, лёжа на спине, а она оказалась сверху. Гермиона начала медленно двигаться на нём, как он делал ранее, но он тут же схватил её за бёдра и ягодицы, подталкивая ускориться. Она наконец нашла нужный ритм — это было ясно по его шипению и рычанию, по хмурому взгляду и тому, как он сильнее сжимал её руками. Она балансировала на его груди и животе, наслаждаясь теплом и влажностью его кожи. Драко притянул её к себе и снова поцеловал, на этот раз с новой настойчивостью и силой. Он откинул волосы с её лица, когда она наклонилась над ним, упираясь предплечьями и ладонями в его грудь. Его глаза сияли, он несколько раз открывал рот, чтобы что-то сказать, но каждый раз решал поцеловать её вместо этого. Когда, наконец, то, что мешало ему говорить, отпустило его, он долго смотрел на неё. — Скажи это снова. — Я люблю тебя, — сказала она без колебаний. Она сразу поняла, о чём он думает, ведь весь день она думала о том же. Он сдержал стон, глубоко целуя её. — Я люблю тебя, — повторила Гермиона, когда он начал двигаться под ней. Она тоже застонала, прижимаясь лицом к его шее и глубоко дыша, пока он кончал, стонал и делал ещё несколько резких толчков. — Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, — выдавил он после, пока она всё ещё была сверху и он оставался внутри, дыхание и сердцебиение постепенно выравнивались. Драко обнял её, крепко прижимая к себе, медленно проводя руками по её спине, рисуя узоры. — Я так тебя люблю, ты даже не представляешь. Но Гермиона знала это… каждой клеточкой своего существа, она знала это.