Мы разные ZV

      Веня       Мы выходим с бабушкой из дома в восьмом часу утра. Всю дорогу она обсуждает свою школьную подругу — Маргариту Павловну. Она часто так делает. Ей нравится рассказывать мне про её младшую дочь, которой двадцать семь. По словам бабушки, она хорошо училась в школе, а потом скатилась на самое дно жизни, поругавшись с Маргаритой Павловной.       — Хорошо, что ты хоть мальчишка, а то бы тоже уже спутался с каким-нибудь... социальным элементом*, — бабушка ставит подпись в журнале для учителей и сама берёт ключи на вахте охранника. Сам он, как обычно, где-то ходит. — Всё. Давай иди. Повтори домашнее задание по русскому и не забудь про английский.       Я устало киваю ей, не желая говорить то, что она и так знает. Мне не нужно повторять домашнее задание по русскому, потому что вчера я рассказал все заданные правила по десять раз. Десять чёртовых раз... Она заставила меня говорить одно и то же десять раз только потому, что в начале я два раза запнулся и перепутал несколько слов между собой.       А насчёт английского я не хочу даже думать. Бабушка решила сделать из меня крутого адвоката либо судью. Она ещё не решила, на какую роль я подхожу лучше. Судья или адвокат. В прошлом году она рассматривала педагогический университет. Иностранные языки. А сейчас вот почитала, подумала и решила, что это слишком мелко. Устарело. Это ведь даже будет неудивительно, если я поступлю в педагогический. Слишком примитивно, а вот юридический... Это уже более статусно и круто.       Она не спрашивает моего мнения на этот счёт. Считает, что я слишком молодой и глупый, чтобы выбирать самостоятельно, чем заниматься в дальнейшей жизни. А я уже будто... давно смирился с этим. Это в тринадцать я устраивал ей каждый раз истерику, когда она заводила об этом разговор. В те годы я вообще был каким-то неоправданно смелым с ней, с мамой, с папой. Наверное, это был максимализм. Тогда почему он не срабатывал в школе?       Иногда я вспоминаю то время. Тогда бабушка меня ещё не пичкала таблетками, и я был уверен, что в будущем у меня будет полная свобода действий. Друзья. Может быть, даже любящая девушка. Должна же у меня быть девушкам. Правда? Весьма прискорбно осознавать, что это будущее по сути своей уже наступило. Всё, один несчастный год, а у меня ничего не меняется. Всё то же. Даже обои в комнате те же самые — в дурацкий розовый цветочек. Прошу маму поменять мне, а у неё всегда миллион отговорок. И главное, в кухне мы переклеили в прошлом году, а как в моей комнате, так сразу и денег нет, и времени.       Но это ладно. Я, если честно, уже привык к своему розовому безумию. Если бы они ещё не отклеивались и были бы почище, было бы вообще здорово.       Захожу в пустой класс, тяжело вздыхая. Скоро он заполнится моими одноклассниками, и станет шумно. Кто-нибудь обязательно «смешно» пошутит про меня. Может быть, Ларионова снова начнёт меня фоткать с разных ракурсов. Шилова будет плеваться ядом по поводу моего очередного «стукачества». Грачёв будет поддакивать всему, а Зайцев... Надеюсь, он сдержит своё слово и не станет трепаться про наши с ним занятия. Тем более что и он в них заинтересован. Ему ведь нужна пятёрка по биологии. Интересно, для чего? Ему ведь наплевать на свои оценки по другим предметам. Не двойка и ладно. С чего это вдруг ему понадобилась пятёрка по биологии-то?       Смотрю в окно, думая об этом. Ну правда. Зачем Зайцеву пятёрка? Уверен, его мама уж точно за оценки наказывать не станет.       В класс залетает Али с красным шарфом на шее. Смотрит на меня пару секунд, потом тщательно осматривает кабинет и выдыхает слегка, улыбаясь мне.       — Привет. Ты учил? — Али садится недалеко от меня, вытаскивая из своего рюкзака необходимый учебник. — Мне вчера так лень было, пришлось сегодня пораньше вставать.       — Привет, а я вчера всё выучил, — одним глазом наблюдаю за Али, а другим посматриваю на дверь.       Не дай бог кто-нибудь из наших тупых одноклассников узнает, что мы с ней общаемся. Портить Али последний год школы я не хочу.       — Понятно, а с математикой у тебя что? Какой балл?       — Не смотрел, — пожимаю плечами.       — Посмотри. Она нам за прошлый тест оценки выставила. Двойку мне влепила, прикинь? Сука недоёбанная.       Мне приходится мириться с тем, что Али не любит всех учителей. Все поставленные оценки ниже «пять» или «четыре» она считает незаслуженными. Иногда она даже жалуется на четвёрки и считает, что можно было дотянуть или пойти ей навстречу.       — Поскорее бы уже закончилась эта школа. Уеду в город к сестре, и там меня мать своим диктаторством не достанет.       Ответить ей я уже не успеваю, поскольку дверь открывается. Ларионова при полном параде садится на последние ряды, утыкаясь в телефон. После неё заходит Боря на пару с Владом, и первым делом Влад скидывает с моей парты пенал, посмеиваясь.       — Ой, блин. Я случайно, — ржёт, давая пять Боре, и треплет Ларионову по плечу. — Земля вызывает.       — Да иди ты, — Ларионова закатывает глаза, ненадолго отрываясь от своего гаджета.       Мне остаётся лишь зарыться в учебники, в сотый раз повторяя одни и те же слова. Больше заняться нечем. Али пытается что-то выучить и говорить со мной точно не станет в присутствии других.       Когда звенит звонок на урок, в класс залетает Зайцев под ручку с Шиловой. Грачёва сегодня нет... Передать Зайцеву диаграмму становится сложнее, чем я думал. Шилова отлипнет от него, только если пойдет в туалет.       Может, мне написать ему?       Найти его страничку не будет проблемой. Есть ведь группа класса. Правда страница у него закрытая — я как-то заходил, хотел посмотреть, что там у него.       Кинуть заявку?       Как-то слишком. Он не примет. Вдруг кто-нибудь заметит.       Решаюсь кинуть заявку на четвёртом уроке. Потому что Шилова действительно не отлипает от Зайцева. И даже когда они уходят на перемене куда-то, оставляя свои рюкзаки, вокруг их парты кто-нибудь крутится. Влад устраивает настоящий цирк, пародируя Анну Степановну на пятом. Я сижу как на иголках, посматривая на телефон. А если Шилова увидит, что я кинул ему заявку? Вдруг он при ней включит телефон, и...       Уведомление.       Он принял.       Непроизвольно оборачиваюсь в его сторону, пересекаясь с его острым взглядом.       «— Привет. Сегодня и завтра встретиться у нас не получится. Поэтому я подготовил для тебя диаграмму, которую тебе нужно будет изучить самостоятельно. Как мне её тебе передать?»       Отбиваю пальцем по экрану так быстро, что даже не сразу замечаю вошедшию в кабинет Анну Степановну. Поднимаюсь с места, отправляя сообщение и уговаривая себя не смотреть на Зайцева. Это будет мегаподозрительно.       «— С чего это не получится? Я сегодня тренировку из-за тебя отменил по баскету, а ты собрался отлежаться дома, что ли?»       «— Ну уж нет. Сегодня часа два я буду гонять тебя, и точка. Я даже коврик тебе стырил».       От сообщений Зайцева у меня чуть глаза не выпадают. Я думал, он только рад будет.       «— Я не могу».       «— Да мне похуй».       Как же с ним сложно, чёрт возьми.              Печатаю ему довольно длинный текст, рассказывая о том, что сегодня в восемь вечера уеду в гости к тёте Нелли и приеду только завтра утром. Не рассказываю о том, кто такая тётя Нелли и зачем мне к ней. Хотя очень хочется хоть кому-нибудь поныть о том, что маме ударило в голову. Сегодня всю ночь мы с ней будем отмывать какую-то квартиру, в которой пару месяцев был настоящий бордель.       «— Значит, сразу после уроков идём ко мне. Успеешь на свой автобус».

***

      Иду за Зайцевым, как тень. Позади меня тащится Али, разговаривая по телефону, и таким составом мы добираемся до моего дома. Мне приходится подождать, пока Али дойдёт до своего, чтоб догнать Зайцева у калитки.       — Можно воды?       Снимаю кеды, скромно оставляя их на крыльце, и поднимаюсь вслед за Зайцевым.       — На кухне.       Я прохожу на кухню, путаюсь с краном, наливая себе вместо холодной — горячую воду.       Зайцевы — одни из тех, кто имеет воду дома. У нас такого нет. Папа с мамой только два года назад провели в дом газ. Воду всё хотят, хотят и не делают.       У Зайцевых вобще очень хороший дом. Современный. Повезло ему. Его мама владеет собственным магазином у нас в посёлке. У неё есть своя машина. И ещё я слышал, как они общаются. Она его любит, несмотря на то, что Зайцев тупой, как пробка.       Вот почему так? Почему ему так повезло по жизни?       — Чё застыл? Сядь.       Зайцев достаёт две кружки, наливает кипяток из электрического чайника. Ставит передо мной пузатую розовую кружку. Я даже как-то не думал, что он мне предложит чай.       — Кофе или чай?       — Чай.       Он кидает в меня вкусно пахнущий треугольный пакетик. Банан и клубника.       — Спасибо.       — Пожалуйста, — хмыкает Зайцев. — Сырники будешь?       Я киваю, опуская пакетик чая к себе в кружку на несколько секунд. Не люблю крепкий и сладкий чай. Чувствую скованность, когда Зайцев ставит передо мной тарелку с четырьмя круглыми сырниками, облитыми сгущёнкой. Они такие ровные и без тонны масла. На вкус оказываются приятно несладкие. Сладость даёт сгущенка.       Пью чай и ем, стараясь не пересекаться взглядами с Зайцевым. Потому что стол у него небольшой. Он сидит прямо напротив меня, тоже ест сырники и пьёт, наверное, жутко сладкий кофе. Четыре ложки! Обалдеть можно. У него там не слипается ничего?       — Куда едешь-то?       Зайцев заканчивает первым, убирает тарелку и кружку, по всей видимости, в посудомойку и садится, упираясь в свои локти, смотря на меня не моргая. Ненавижу, когда на меня так прямо смотрят. Мне сразу же хочется поправить волосы и на всякий случай вытереть рот.       — К тёте в гости, — утыкаюсь в кружку с чаем, чтобы скрыть свою неловкость.       — И зачем?       — Ну... нужно, — я быстрее жую последний кусочек. — Спасибо. Можем начать уже?       — Ты только что поел. Нужно подождать немного. Пойдём пока, ты мне свою диаграмму покажешь.       Зайцев сам убирает со стола мою кружку с недопитым чаем и грязную тарелку. Не знал, что он такой, оказывается, хозяйственный.