Мы разные ZV

      Веня       Простенькая театральная постановка превратилась в наказание для всяких отбросов и хулиганов нашей школы. А всё из-за малого количества желающих играть в колобке. Интересно, почему же?       Мне кажется, я ещё никогда так сильно не волновался.       Чёртов Зайцев вместе с Шиловой стояли невысоко на сцене, смеясь и дурачась, как настоящие идиоты. Возле них тёрлись два брата-акробата: Саша Белый-1 и Саша Белый-2. Оба были полностью одеты в «Адидас». Жуткие личности, к тому же тупые. Должен признать, Зайцев с Шиловой и то умнее, чем вот это вот.       Им двоим поручили сделать декорации. Нарисовать огонь и написать на плакате: «Огонь не горит». Для чего Лидии Павловне это нужно, я не очень понял. Разве в колобке есть огонь? Ну да ладно, это неважно. А важно то, что они не справились. Ни с рисунком, ни с надписью:       «Агонь не горит».       Клянусь, лучше бы это была их очередная шуточка, но нет, они поверили только Гуглу, что огонь пишется через «о», а не через «а». Как можно было не поверить учительнице, если она вам дала бумажку со словами «на всякий случай»?       — Так... Вика будет лисой, — кто-то шепнул, что ей подходит. Да, действительно, ей эта роль очень даже подходит. — Игорь — колобком.       Послышались смешки, потому что у Игоря были проблемы с лишним весом, и... он и впрямь был похож на колобка.       — Кошкой будет Лера, Медведем... попробуем взять кого-нибудь из Белых. Ежа играет Серёжа. Так-с, осталось немного. Хор у нас есть, рассказчиков найдём. Старика со старухой будут играть Паша со Светой. Остались зайцы и волк.       — Я по жизни Зайцев, можно мне хоть тут Волком побыть?       — Ладно. Будешь Волком. Так, осталось найти ещё четверо ребят.       Я стою в тени, прислонившись к стене.       Меня записывала бабушка, наверное. Мне нужно было подойти к Лидии Павловне лично и показаться, но мне было страшно. Если я уйду, она ведь ничего бабушке не скажет. Совру ей, что мне не дали роли, скажу, что помогаю с декорациями. А сам буду посвящать свободное время тренировкам, но уже без Зайцева. Сам справлюсь. Не хватало, чтобы он узнал ещё что-нибудь каверзное обо мне. Он услышал вырванные из контекста слова. Он может лишь догадываться, о чём мы говорили с бабушкой. Поэтому лучше не рисковать и надеяться, что Зайцев не станет трепаться об этом после разрыва нашей сделки.       — Рекомендация от серого волка: Веник превосходно подходит на роль зайки-трусишки.       Чёртов. Зайцев. Ненавижу. Тебя.       Все головы повёрнуты в мою сторону, и всё, что мне остаётся, — это смотреть куда-нибудь вбок.       — Ой. Я тебя не заметила. Ты записывался?       — Эм... да, — сказать, что меня записала бабушка, я не могу чисто физически. От паники я начинаю незаметно впиваться ногтями в кожу, для того чтобы прийти в себя. Такое иногда помогает. Боль отрезвляет разум. — Вениамин Сегаев.       — Ах да. Сегаев. Подходи ближе, не бойся. Будешь одним из зайчат, там всего одна реплика.       Пересаживаюсь ближе к сцене, вжимаясь в кресло. Лидия Павловна кратко проходится по сценарию и раздаёт слова.       У меня и правда всего-то одна реплика:       «Да, сплясали мы немного,        Ну, пора и нам в дорогу».       Но, оказывается, по сценарию есть ещё и танец. Танец трёх зайчат. И мне предстоит плясать этот нелепый танец перед целой школой, скрывая лицо за дурацкой пластиковой маской с заячьими ушами. Одна только мысль об этом грозит обернуться настоящей панической атакой.

***

      Встречаемся с Зайцевым на школьном стадионе, который зарос крапивой, лопухами и душистыми полевыми цветами. Я глубоко дышу, прячась за яблоней. Зайцев идёт по тропинке своей расслабленной походкой; в ушах беспроводные наушники, а в руках — бутылка с водой. Выбегаю из своего укрытия ему под ноги, и Паша негромко, но вскрикивает.       Ух ты... Зайцев может кричать от страха?       — Ты чего? — пытаюсь содержаться от предательской улыбки, но как же это, блин, забавно. — Испугался?       — Нахрен иди, пугальщик тоже мне нашёлся, — ругается, срывая наушники с ушей и пихая их в чехол. — Это ты у нас зайка-трусишка, а не я.       — Это ты у нас Зайцев, а не я, — передразниваю, вставая с ним рядом.       И зачем он мне напомнил про этот театр?       — Я Зайцев, а ты теперь зайка. У тебя новое прозвище, Сегаев, смирись. Ты же у нас теперь актёр. В портфолио напишешь, что твоей первой ролью был зайка в сказке «колобок», где ты сказал целых семь слов, или сколько там у тебя?— насмешливо смеётся, смотря на моё вмиг скисшее лицо. — Я прям уже вижу эти заголовки в газетах: Веник из посёлка Землинка начинал с нуля, его мать была простой учительницей, отец катался по вахтам, а бабушка тиранизировала его с утра до вечера, но он всё пережил и стал человеком.       — Да иди ты! — толкаю его в бок, ускоряя шаг.       — Ой, да ладно тебе. Как будто когда ты записывался, не подумал о том, сколько шуток на эту тему будет.       Молчу, низко опустив голову.       — Сегаев?       — Что?       — Забыли, окей? Насчёт три начинаем наш забег. Для начала будем начинать с трёх кругов, по мере недели будем увеличивать дистанцию. Главное, правильно дыши, не разговаривай и постарайся думать о результатах. Раз, два, три...       Я старался ни в коем случае не отставать от Зайцева и не задохнуться. Горло горело раскалённым железом уже после первого круга. В левом боку пульсировала острая, колющая боль, словно кто-то вонзил нож под ребро, сбивая дыхание и ломая ритм. Остановиться – значит признать поражение, а значит, нужно бежать.       На втором кругу Зайцев начал отрываться, оставляя меня позади. Я мечтал лишь об одном: украсть хотя бы пару секунд передышки, но слова Зайцева эхом отдавались в голове: «Нельзя». И я продолжал, как проклятый, перебирать ногами, отчаянно сплёвывая накопившуюся слюну прямо под ноги.       — Я больше не могу, — хриплю, оседая на асфальт в попытке отдышаться.       — Нельзя резко останавливаться, придурок. Вставай давай. Пошли, — Зайцев поднимает меня с холодной поверхности за шкирку. — Нытик, блять. Тебе оставалось пробежать всего ничего, а ты сдался.        — Ну и ладно!       Вырываюсь из его хватки и срезаю путь через поле; Зайцев догнать меня не может, потому что его драгоценные наушники с бутылкой воды лежат возле нашего импровизированного старта.       — Сегаев, блять!       Игнорирую его окрик и иду к бабушке через лес.       Как хорошо, что я тут знаю всё как свои пять пальцев. Уж точно не заблужусь.       Прохожу мимо бабушкиной мурки, которая, по-моему, хочет меня разорвать. Нам надо табличку вешать: «Осторожно, злая кошка, накинется и расцарапает тебя в мясо».       Мне везёт. Бабушка копается в огороде, и я могу спокойно умыться и переодеться без лишних вопросов. Потом она, конечно же, придёт и спросит меня, где я был и почему ушёл без спроса. Но это будет потом. А сейчас я могу наконец сбросить накопившееся напряжение и выдохнуть. Закинуться таблетками и лечь в постель.

***

      Зайцев достаёт меня в школе. Во время репетиции в театре перехватывает в закулисье и зажимает в тёмном углу, предлагая снова побегать сегодня вечером.       — Зайцев, блин! Отпусти, а вдруг кто-нибудь увидит... — слегка отталкиваю его и принимаюсь отряхивать прилипшую пыль со своей рубашки. Ну вот зачем ему это? Моего вчерашнего позора мало было, что ли? — Бег — это не моё. Давай лучше вернёмся к мячу.       — Мяч — это тоже не твоё, Сегаев, — Зайцев хмыкает. — Я кое-что придумал для мотивации. Сегодня в семь на стадионе. Согласен? Или я прекращаю тебя тренировать.       — Да ты охренел?! — громко визжу, забывая о том, где мы с ним находимся.       Шилова врывается сразу же после моего крика. Видит нас двоих и подозрительно лупит глазами, хмурясь. А у меня при виде Шиловой сердце в пятки уходит; я три раза поправляю очки в абсолютной тишине, пока Шилова непонимающе сверлит Зайцева взглядом.       — Чё тут происходит?       — Лёгкий буллинг, — Зайцев усмехается, отходя от меня. — Свободен, Сегаев.       Отмираю и прошмыгиваю через Шилову, стараясь не обращать внимание на остальных, прошу Лидию Павловну отпустить меня. Всё равно я пока что один найденный заяц. Репетировать мне не с кем.       Лидия Павловна не глядя кивает головой, и я выбегаю из душного помещения. На ходу захожу в мессенджер и печатаю Зайцеву в личку, что я согласен. Как будто у меня выбор есть. Я вчера бабушке сказал, что занялся спортом. Типа, решил самостоятельно позаниматься. Дополнительно, так сказать. Похвалы от неё я не ждал — она ответила мне вполне в своем духе:       «— Давно пора. В октябре уже четверть заканчивается, а у тебя ни одной пятёрки по физкультуре не стоит».