Мы разные ZV

      Паша       Вика допытывала меня насчёт Сегаева всю репетицию:       Что я ему сказал? Почему он орал? И с каких это пор я вообще втихушку от неё проделываю приколы над Веником?       И я бы с радостью растрепал ей про нашу с ним сделку, пообсуждал бы с ней, какой он тряпка, позакатывал бы глаза и всё в этом духе, только вот Вика не переносит его от слова совсем. Она не станет молчать. И даже если я её попрошу, я не уверен, что она сдержится.       У Сегаева слишком хреновая репутация. Сам виноват, конечно. Сыночка-корзиночка. Нехрен всё своей мамаше рассказывать. Я раньше думал, что и его бабка такая же. Слухи о том, что на её уроках первоклашкам дышать запрещено, конечно, ходят, но я-то думал, с единственным внучком она как та самая добрая бабушка из сказок. А она, оказывается, ещё та мегера. Впрочем, Сегаева ни капли не жаль.       — Отец звонит.       Вика сразу замолкает.       Мы же с ней с детского сада не разлей вода, поэтому она про мои разговоры с отцом знает лучше меня.       — Привет, пап.       — Привет, сын. Мать твоя звонила, орала мне в трубку, что вам от меня ничего не надо. Ну, как обычно, в общем. Угомони её там.       — В блок её кинь. Успокоится, потом разблокируешь.       — В прошлый раз она не успокоилась. А я собирался взять тебя к нам на каникулы. У тебя же в октябре? — слышно, как он просит своего водителя Толика притормозить. С работы, наверное, едет. — Или я что-то путаю?       — Нет, не путаешь.       С чего ему брать меня в октябре? Луи прилетает со своих Штатов исключительно зимой и летом.       — Ну вот и славно. Толик за тобой, как обычно, приедет. Луис смог вырваться на пару недель, хочет тебя увидеть. Если что, это секрет. Постарайся сделать вид, будто ты удивлён его приезду.       Он отключается, не прощаясь. Как всегда.       Ненавижу его, блин. Ублюдок. Чтоб он сдох.       — Чё ему надо?       Враждебность Вики охлаждает. Даёт понимание, что я не один — за это я её и обожаю.       — Еду к нему на осенние.       — Так Луи Витон же в Штатах, — Вика приподнимает бровь. Как дала ему эту дурацкую кличку пять лет назад, так и называет. Луи с этого только смеётся. — Или я чего-то не знаю опять?       — Прилетает на пару недель. Сюрприз мне сделать хотел, а этот, как обычно, всё рассказал, — не люблю притворяться, тем более перед Луи. Он такого не заслуживает.       — И ты, как любимая собачка богатого мальчика, конечно же, поедешь, — Вика говорит грубо, но… честно. Иногда мне действительно кажется, что я всего лишь его любимая собачка. — Извини. Просто… бесит, что с тобой так обращаются.       — Да ладно. Зато через год я буду жить не в этой дыре, и у меня будет место в баскетбольной команде. А там уж я не подкачаю. Сделаю всё возможное, чтобы стать звездой баскетбола и больше не зависеть от этого ублюдка.       — Ну конечно у тебя получится, иначе быть не может, — Вика улыбается своей особенной улыбкой. Настоящей. И треплет меня по волосам. — Автографы потом будешь раздавать.       — А ты будешь перепродавать мои ношеные трусы на Авито моим бешеным фанаткам.       Бьёт меня по плечу, недовольно закатывая глаза, но при этом на лице всё та же искренняя улыбка.

***

      Прихожу на стадион раньше Сегаева, чтобы разогреться и позаниматься спокойно, без его кряхтений. Только вот Веник уже тут как тут.       — Бу! — ору ему под ухо.       Он вздрагивает, отшатываясь от меня, а его очки выпадают из рук. Он смешно щурится, медленно подбирая их с асфальта. Если бы у меня были проблемы со зрением, то я бы лучше линзы таскал.       — Чё, испугался, зайка? Обосрался, поди, в свои синие штанишки.       Его штаны — это нечто. Плотная, заношенная ткань обтягивает его бёдра не хуже лосин, а к низу ткани уже значительно больше. У Вики примерно такой модели есть розовые джинсы. Интересно, они бы на Сегаеве так же сексуально сидели или нет? Наверное, у него член торчать будет, это у девчонок всё гладко.       — Дебил одноклеточный, — он ещё раз вытирает очки салфеткой и цепляет на нос. — Ты говорил что-то о мотивации.       — Ага, — складываю возле кустов свои пожитки, чтобы не мешало бежать. — Давай поспорим на то, кто из нас пробежит первым три круга.       — Издеваешься?! И так понятно, кто это будет, — мрачнеет, а я не могу сдержаться от самодовольной усмешки.       — Да, именно поэтому я сейчас наверну парочку кругов, чтобы устать — тогда у тебя шанс победить возрастёт. Согласен или ссышь?       — И на что мы спорим?       — На желание можно. Загадаешь мне потом стать ненадолго петухом. Помнишь, как Грач кукарекал в кабинете директора? Это я ему загадал. Вот и ты мне чё-нибудь такое загадаешь.       Хорошенько разминаю тело, потому что проигрывать Сегаеву не собираюсь.       — Или ты мне, — бурчит Веник, складывая руки, — что больше похоже на правду. Ты выставишь меня идиотом, загадаешь что-нибудь по типу твоего вот этого кукареканья в кабинете директора.       — Успокойся, Сегаев. Я не буду такое тебе загадывать.       А может быть, и буду.       — А что будешь?       — Не знаю, я же ещё не победил, чтоб думать над этим. Может, это ты мне загадывать будешь, а не я.       — Мне кажется, что ты специально так говоришь. А если ты победишь и загадаешь мне то, что я не хочу делать, я смогу отказаться?       Господи, какой же он душнила.       — Сможешь. Я побежал, короче, разминайся пока, — начинаю свой забег трусцой.       Быстро бежать — не вариант, выдохнусь. Поэтому, глубоко вдыхая и выдыхая воздух, неспешно пробегаю первый круг. Сегаев сидит жопой на асфальте и пьёт мою воду. Молчу, потому что не хочу терять энергию на слова. Я не устал, но сил заметно убавилось, особенно после второго круга. Останавливаться мне нельзя, поэтому я на месте имитирую бег, пока Сегаев приготавливается к старту.       — Раз, два, три, — Сегаев мгновенно обгоняет меня.       Бежит изо всех своих сил, поглядывая за спину на меня. Я совсем не беспокоюсь насчёт того, что он меня обгоняет. Это наш с ним первый круг. Нужно сохранять энергию, а не тратить её в самом начале. Это ошибка Сегаева, про которую я ему после нашего забега обязательно скажу.       Я догоняю его на втором круге. Сначала мы бежим в одном темпе, но уже через минут пять он начинает отставать. На третьем круге он явно выжимает из себя все резервы энергии. Только вот и я занимаюсь тем же самым. Он проигрывает. Упирается локтями в колени и стоит так, наверное, больше десяти минут, пытаясь прийти в себя и отдышаться.       — Ты вполне мог бы выиграть, если бы правильно распределил силы. Нужно беречь их для последнего рывка, а не тратить в самом начале. Понял?       Сегаев валится на траву, весь красный и уставший.       — Да, — расстроился. Наверное, мне всё-таки стоило дать ему выиграть разок, чтобы вдохновить.       — Сегаев, ты молодец. Просто нужно больше тренировок. Побегаешь недельку, и снова устроим совместный забег. А теперь вставай и ходи.       Он послушно поднимается, тяжело вздыхая, и так же послушно медленно двигается. Три шага вперёд, три шага назад.       — И что ты мне загадаешь?       — Не знаю. Придумаю — скажу. Воду будешь?       Он устало кивает, забирая с моих рук бутылку и выпивая четверть.       — Кстати, скинь мне свой рацион питания. В спорте это учитывается в первую очередь.       — Я не собираюсь быть спортсменом. Мне просто нужна пятёрка по физкультуре.       — Родька не поставит тебе пятёрку, если ты не будешь спортсменом, — усмехаюсь.       У него принципы такие. Считает, что даже тройку надо заслужить.       — Анна Степановна тебе тоже пятёрку не поставит, если ты не будешь знать от А до Я. В последнее время только ты из нас изображаешь учителя.       — На последнем нашем «уроке» ты запер меня в шкафу, а потом выгнал, — фыркаю, обливая лицо водой.       — Я случайно.       Откровенно ржу над его этим «я случайно».       — Ну, может, и не случайно. Просто... пожалуй, восполнять твои пробелы в образовании лучше у тебя.       — Да. Это уж точно. Ну, ладно, давай завтра тогда совместим бег с биологией.       — Хорошо.       Расходимся с Сегаевым по разным улицам — он сейчас живёт у своей сумасшедшей бабки. Бедолага.       Так-то, в целом, с ним можно иногда и нормально пообщаться. Ну, когда он не строит из себя всезнайку и не поправляет свои очочки по сто раз за час.       Смотрю на его удаляющуюся спину и думаю: «А вот реально, как бы сидели на нём Викины розовые джинсы? Бёдра у Вики как будто бы совсем чуть-чуть шире, чем его. Наверное, ему бы пошло, особенно сзади».