Мы разные ZV

      Паша       Каникулы в доме отца и обществе Луи проходят неплохо. На пару дней мы уезжаем на вечеринку одного из многочисленных друзей Луи.       «— Скромные домашние посиделки на даче Вадика. Ну поехали! Там немного людей будет, обещаю, тебе там понравится».       Скромные посиделки были в четырёхэтажном пентхаусе. Я познакомился с десятками новых людей, запомнил только Вадика, с которым почти весь вечер обсуждал прошлую игру с Британцами. Он был членом баскетбольного клуба в Самаре уже два года. Звёзд с неба не хватал, но статистика у него была очень даже хорошая. Он мне показал пару отрезков из прошлой игры, так я там чуть не кончил от его трёхочкового броска.       Он был настоящим профессионалом; в сравнении с ним, я — обычный любитель. Он с четырёх занимался в команде знаменитого тренера Обрамова — настоящего чемпиона.       На его фоне карьеры мне показалось, что мои мечты, наверное, слишком высоки для обычного деревенского паренька. Я, конечно, уважаю Родьку, но он не знаменитый тренер Обрамов, к сожалению.       Я надеюсь лишь на удачу и своё стремление. Ну и на то, что отец поспособствует моему будущему. Собственно, поэтому я ему не могу сказать лишнего слова. У него есть такой нехилый рычаг давления — Луи и моё будущее.       На первом месте у меня баскетбол, а потом уже всё остальное. Мне кажется, я играю в него с пелёнок. Мяч — это продолжение меня, как дополнительная рука. И я не могу просрать свой пускай и призрачный, но всё-таки шанс. Шанс стать кем-то большим, чем Пашей Зайцевым — капитаном команды от школы номер пять.       Это, конечно, тоже круто, но мелко в сравнении с тем, что меня ждёт через год, если я буду лапочкой и таскать Луи тапочки, как верная собачка.       Я одновременно люблю его и ненавижу. Он имеет то, что я никогда не смогу. У него есть отец. Не как у меня — пять лет, — а всю жизнь. Он любимчик, а я так... прилипала. Если бы не Луи, то отец бы и дальше продолжал игнорировать моё существование.       — Ты чего задумался?       Вика смяла жестяную банку и бросила её под ноги. Мы не виделись с ней неделю, поэтому первым делом мы решили посидеть в беседке и попить энергоса.       — Да так... об отце, — ей можно было признаться. Это же Вика. Только она меня и поймёт. Больше никто не в курсе о всей истории. Грач знает только то, что у меня богатый папашка в городе живёт. — Луи вчера перед отъездом очень тонко пытался узнать, что я хочу на день рождения.       — И что ты хочешь на этот раз?       — На матч Ведищева. Ну, помнишь, я тебе про него рассказывал: он набрал девятнадцать очков, реализовав четыре из восьми трёхочковых. Нет, ты представляешь, целых четыре! И ему всего двадцать один год. Хочу посмотреть на него вживую. Луи обещал всё организовать, — не могу сдержать предвкушающей улыбки.       Полупустая банка летит в сторону пожелтевших кустов.       — Боже мой. Ты мне про своего Ведищева уже раз в пятый рассказываешь. Спасибо, что в этот раз без эдитов с тиктока.       — Э! Хорошие эдиты. Он же там лучший! И не спорь со мной даже.       Вика тоже была любительницей погонять мяч на поле, но... именно что любительницей. Она уж точно не планировала связать с этим свою жизнь.       — Ладно, ладно. Фанатик, — хохотнула, хлопнув меня по спине, и выбежала из нашего укрытия. — Погнали, а то без нас начнут.       На сегодня у нас была запланирована программа у Грача в гараже его бати. Культурно-оздоровительная с ящиком водки. Я не пью, я же спортсмен, а вот Вика собирается напиться в дрова. У неё там очередная мелодрама с городским пацаном. Я ей уже раз пятнадцать предложил набить ему морду и не париться. Пошёл он нахрен. Но он ей, походу, реально нравится...

***

      Театральная постановка была перенесена на конец декабря. У нас было достаточно времени всё отрепетировать. Поэтому Лидия Павловна была лояльной и не особо обращала внимание на то, что мы треть репетиции потратили на всякую хуйню. Сашка носился в моей маске волка, смешно рыча. Мы с Викой убегали от него и периодически запускали в него какие-нибудь предметы. Второй Сашка развалился на стульях и уснул. Лерка с Серёгой в очередной раз выясняли отношения на публике — по-моему, это их совместный фетиш.       Единственные, кто хоть чё-то делал, — это зайчата, среди которых был Веник. На голове торчали зайчьи ушки, сзади болтался мини-хвост. Миленько, ничего не скажешь.       Вика ржала, пока Лилия Павловна пизды не дала.       Они репетировали танец. Это было смешно, но... Сегаеву шла эта роль. Он смотрелся гармонично. Трусливый серый зайка.       — Так, ладно, можете идти отдохнуть, мальчики, — Лидия Павловна довольно улыбнулась, что-то помечая в своём блокноте. — Вика, теперь ты.       Без Вики стало скучнее, поэтому я сначала привалился к спящему Саньку, вместе с неспящим, а потом незаметно пошёл за Сегаевым. Он налил себе холодной воды с полупустого кулера, тяжело вздыхая.       — Из тебя получился неплохой заяц.       Он вздрогнул от моего голоса. И в своей привычной нервной манере поправил очочки.       — Тебя мне, Зайцев, не переплюнуть, — смело процедил Сегаев, залпом выпивая оставшуюся воду.       — И когда ты смелым таким стал?       Кажется, раньше он был более зажатым. А сейчас изменился. Стал раздражительнее, злее.       Ко мне привык? Или во всём снова его таблетки виноваты?       Седативные препараты на долгий срок навряд ли выписывают просто так, от нервов.       Однако мой вопрос остался без ответа. Сегаев недовольно поджал губы и, снова поправив очки, оставил меня одного, свалив в сторону выхода. Он был свободен на сегодня от репетиции, в отличие от меня.       Я смотрел ему в спину и никак не мог понять, что же в нём изменилось. Он выглядел как обычно, но был другим Сегаевым.       Не тем, которым я его знал ещё месяц назад.