Мы разные ZV

Веня Близился новый год. На календаре только-только показался декабрь, а мама уже достала искусственную ёлку. На уроках технологии мы бесконечно штамповали снежинок, дедов морозов, и снегурочек. Вся эта суета меня утомляла и водила в уныние. У меня было два исхода моего будущего нового года: остаться в поселке у бабушки и лечь спать в 00:00 послушав речь надоевшего Путина и бой курантов. А также был шанс, что родители возьмут меня с собой в гости к тёти Нелли. Папа как обычно напьется начнет нести всякую чушь за которую мы с мамой будем краснеть, а тетя Нелли раза три-четыре спросит у меня: «— Ну а девочка то у тебя есть? — » Нет! Мне может вообще девочки не нравятся! Никто не нравится. Я может асексуал или просто ещё не готов ко всяким там отношениям. Да и с кем у нас в поселке встречаться? Я если кому и « подкачу » ( в своих мечтах) то об этом уже через несколько часов вся школа будет знать. Мне не нужны новые насмешки. Я бы вообще хотел чтоб никакого нового года не существовало. И меня, наверное, тоже... В последние недели я жил без препаратов. Мама сама разболтала всё бабушки хоть и ее об этом никто не просил. А бабушка проконсультировалась с Маргаритой Павловной. « — Она посоветовала прекратить прием лекарств раз тебе плохо. Насовсем. —» « — И как же я буду без них жить? —» « — Что за вопросы Вениамин? Как наркоман какой говоришь. Это были всего-то успокоительные. — » « — Они уже давно не были всего-то успокоительными. —» Мы поругались с ней. Во мне вдруг нашлось столько накипевшей обиды и злости на нее. И я с каким-то извращённым удовольствием вылил эту грязь на неё. Я не узнавал себя. Таблетки заглушали и сглаживали, несмотря на то, что травили меня. Мне было почти одинаково плохо, что с ними, что без них. Я так привык к тому, что бабушка даёт мне их, что не мог поверить в то, что больше этого не произойдёт. Для нее это так просто. Прекрати Вениамин употреблять таблеточки, которые употреблял потому что она в какой-то момент в очередной раз довела меня до истерики со своими придирками к оценкам и моим знаниям. А потом притащила мне круглую жутко горькую таблетку и велела выпить. А потом ещё раз и ещё. А потом у меня уже самого имелась пластина с какими-то «успокоительными». Я вдруг вспомнил начало этого всего так отчётливо, что не смог сдержать ненависти к ней, к маме, к папе, ко всем. Я вдруг возненавидел весь этот чёртов мир. Меня бесил каждый и каждая. Меня до жути выводил из себя охранник в школе со своим огромным эго и таким же огромным брюхом. Жирное уёбище. Мне хотелось орать ему это в лицо. До этого я в жизни не использовал такую лексику. Но меня раздражало все каждую секунду времени. И все, что я мог это тихо презирать их всех в своей голове. « Как можно жить с таким лицом? Боже у него прыщей больше чем у меня. А эта вообще непонятно как в дверной проем входит. » Я смотрел в зеркало по утрам когда умывался и каждый раз мне хотелось разбить его в мелкие осколки. Моя ненависть распространялась и на меня самого. Я мог смотреть в зеркало только по утрам. В остальное время я делал все возможное чтобы не столкнуться с собственным отражением. Не хочу смотреть на уродливую реальность и подтверждать себе самому, что я то ещё убожество. *** Помимо нового года близились экзамены и первые пробники. Бабушка активно интересовалась моими результатами. — Все настолько плохо? — Это не плохо. Мне сняли баллы всего за два задания. И то в первом, наверное, какая-то ошибка. Я лучше всех написал. — Несмотря на то, что в последнее время не готовился почти. Не так агрессивно как до этого. Я подумал, что мне необходим отдых. — Это плохо! В Московском институте есть факультет международных отношений. Там принимают от 380 с учётом вступительных конечно. И если ты хочешь туда поступить тебе надо постараться. — Я слышал об этом институте впервые в жизни. — С чего ты решила что я хочу туда поступить? — Там хорошая стипендия, общежитие почти бесплатное. Это очень престижное место. Почему бы и нет? — Баб можно я сам выберу где я буду учиться и с чем я. Я, а не ты буду связывать жизнь! — Я желаю тебе самого лучшего Вениамин. Поэтому оставь при себе свое мнение. Или ты думаешь, что своими рисовалками сможешь заработать денег на жизнь? На хорошую жизнь!— Она взбесилась. — Что молчишь?! — Я не хочу с тобой разговаривать. — Честно и прямо. С усталостью в голосе которую можно перепутать с надломом. — Что!? Да если бы не я тебя бы вообще на свете не было бы! Это я тебя воспитала. Я дала тебе базу. Ты обязан мне! Не смей говорить со мной в таком тоне. — Давно не видел ее такой злобной. И не хочу видеть поэтому встаю в намерении уйти. Я слишком долго терпел все это... Как там говорят? Дерьмо. Хватит с меня. — Вениамин! Вернись сейчас же! — Не оборачиваюсь. Ухожу. Возможно на меня так влияет отказ от таблеток, а возможно все дело в Зайцевом. Он мне тут сказал: К некоторым вещам Сегаев нужно обращаться проще. Ты же не робот, а человек. Я человек и я не обязан любить свою бабушку зато, что она вызвала у меня зависимость от таблеток и кучу побочек. И ее требовательность терпеть не обязан. И быть послушным внуком тоже. Идеальным мне все равно не стать. Паша конечно пообещал уговорить поставить Родиона Александровича мне пять в этой четверти, но он сам не уверен, что это получится. Я безнадежный случай в деле спорта. И это факт. Но я и не обязан быть идеальным отличником Веником. Я лишь обязан быть самом собой. Осталось понять кто этот я. Какой он и что он хочет от этой жизни. Всё просто если не усложнять.