Мы разные ZV

Веня Мы не были с ней лучшими друзьями. Однако, это все равно ощущалось как предательство. Больное, незаслуженное предательство. Я всегда сочувствовал ей из-за строгой матери и наивно считал, что она испытывает те же чувства по отношению ко мне. Но оказывается когда мои тупые одноклассники цепляли мне на шею стикеры где большими буквами было написано « ЛОХ» были не так уж далеки от истины. Я действительно доверчивый придурок. Я ведь считал её почти что подругой. Я всегда сомневался. Что-то между школьным приятельством и дружбой. Сейчас я понимаю, что держался за это просто чтобы было. Наплевать, что никто не знает о том что мы с ней общаемся. Мне было необходимо для самого себя иметь хотя-бы одного человека в качестве статуса «друг». Чтоб не быть полным неудачником. Возможно я даже мог бы проглотить это. И дальше продолжать нашу с Али коммуникацию по поводу учебы. Тупых учителей, тупых одноклассников, тупых нас. Но... Я вдруг понимаю, что у меня похоже есть Зайцев. Всмысле мы вроде как ладим. У нас каникулы и мы постоянно зависаем у него дома. Мне нравится его комната. И он меня почти не раздражает. Он проводит со мной очень много времени наедине. Говорит, что Шилова сейчас занята своим новым парнем. Паша виделся с ней всего два раза за все каникулы. В основном он переписывается со своим братом. Я если честно до сих пор удивлен его наличию. Паша показывал их совместные фотографии с отдыха. Паша на фоне Луи выглядит другим. Каким-то более живым. Они были чем-то неуловимо похожи. Прищуром глаз, изгибом губ, оттенком волос. Заметно как Паша дорожит им. Я никогда не задумывался о братьях и сёстрах. Но, наверное, было бы круто иметь человека, с которым у вас общие детские травмы. Интересно, бабушка бы тогда нас двоих пичкала таблетками? А где бы жила моя несуществующая родня? По-видимому в моей комнате. Нет уж. Мне и одному нормально. У Паши правда не типичный случай. Луи его не родной брат, а единокровный. И знакомы они всего пять лет. — Каникулы чёто быстро пролетели. Через два дня уже в школу. — Паша отбивает мяч, а я по-хозяйски разлегся на его расправленной постели. Дверь в комнату сегодня закрыта. Паша с самого утра ругается со своей мамой. По обрывкам услышанных фраз из коридора я понял только то, что она, кажется, до смерти ненавидит Пашиного отца. — Не хочу идти в школу. — Там я не смогу поддерживать наше общение так, как привык. Во-первых, там будет эта бестолковая Шилова. Во-вторых, наши не менее бестолковые одноклассники. И если Шилова возможно и догадывается о нашем общении хоть и не представляет насколько тесно мы общаемся, то с одноклассниками ситуация куда хуже. Для них я – стукач, крыса, ботан и прочее. Мы с Пашей не обсуждали, как будем вести себя в школе сейчас, но это вроде и так ясно без всяких слов. Делаем вид, что этих каникул не было. — Осталось не много. Думал куда поступать будешь? — Бабушка меняет мне специальности и вузы каждый месяц. В последний раз предлагала Московский университет международных отношений. — В последние время она выбрала тактику запугать меня своим молчанием. Ха! Для меня это как самый желанный подарок за прошедшей новый год. — А сам ты куда хочешь? — спрашивает Зайцев, его голос звучит слишком серьёзно даже мяч перестаёт стучать под его рукой. Он останавливается, замедляет шаг и подходит ко мне опускаясь рядом почти у моих ног. — В том-то и дело, что не знаю. Мне кажется, я никуда не хочу и ничего не хочу. Думаю, поступлю на первое попавшееся направление, главное — чтоб общежитие дали и подальше от Землянки. Сбежать от всех. Хороший план, а? — Мне правда любопытно, что он думает об этом. Последнюю неделю я только и думаю об этом. Побег из Землянки в большой город, где нет бабушки, мамы, папы, одноклассников. Где меня никто не знает как Веника Сегаева. — А ты правда сможешь? — Попробую узнаю. — На мой ответ Паша наклоняет голову задумчиво хмыкая. — А ты куда? — К отцу. Но жить, наверное, буду в квартире Луи. Он мне предлагал уже. В центре города двухкомнатная на двадцатом этаже. Прикинь?— Паша улыбается без радости. У него такой квартиры нет. — Откуда у него? — Отец подарил на день рождения. — Паша пожимает плечами. — Иногда мне кажется, что я его ненавижу. Потому что его любят просто так, а меня и за награды не особо жалуют. Во мне вдруг просыпается очень странный порыв. Я хочу обнять его. Сильно. И я не думая действительно обхватываю руками его спину. Крепкую с перекатывающими мышцами. Обнимать его приятно. Он теплый, и от него исходит тонкий выдержанно-сладкий аромат. Я смущаюсь своего порыва когда понимаю, что слишком уж глубоко вдыхаю запах его тела. Это нормально, что мне нравится как он пахнет настолько сильно, что у меня по-моему сейчас слюна потечёт по подбородку? Пытаюсь отстраниться, но Паша перехватывает меня тянет на свои колени и утыкается мне в макушку. Я вчера вечером был в бани так что волосы славо богу чистые, а то было бы неловко. Он весь такой вкусный, и я весь такой грязный. — Капец ты всё-таки... тонкий. — Паша наконец отпускает меня, его ладони скользят по моей талии поверх футболки. — Будешь есть? — Нормальный я! — Я снова плюхаюсь на одеяло, толкая его куда-то в бедро. — А ты прямо качок. — Я не качок. Я жилистый, просто. — Паша широко, будто искренне, растягивает губы и начинает идиотски меня щекотать. — Если не поешь, я защекочу тебя до смерти. — Да поем я, поем! Дебил! — Сквозь смех кричу я, отбиваясь от его загребущих рук. Паша ложится на мой голый живот, футболка задралась во время нашей возни. — Он у тебя разговаривает. — Какой же он всё-таки иногда придурок! — Всё, отстань! Хочу чай и бутерброды с колбасой. Надеюсь, твоя мама не подумает, что я вас объедаю. — Не говори чуши Сегаев. Она назвала тебя милым мальчиком. — Да, я это слышал. Вчера когда я ушел в первом часу ночи она предлагала Зайцеву оставить меня у них, чтобы я не тащился по темноте. Отец сейчас на вахте. Мама не одобряет мои ночные приходы и ранние уходы, но ничего весомого сделать не может. Я слышал, как она пару раз звонила бабушке, но та устроила молчанку. Поэтому мама ничего от нее не добилась и забила на меня. Ну, как обычно, короче. — Между прочим, она даже меня милым мальчиком не называет. Я усмехнулся, хотя в голове настойчиво крутится: "Ты милый. Ты милый. Ты милый." Ты чертовски милый, Зайцев, когда не ведешь себя как придурок. А ты уже давно не ведешь себя так со мной. Не так, как раньше. Иногда я вообще забываю о том, что было до. О том, как началась эта наша с ним странная дружба. О том, как он быстро из категории «тупой одноклассник» перевелся в «одноклассник—друг». Хотя ведь можно совместить: тупой—милый—одноклассник—друг.