Идеальный ритм

Когда Холли вошла в «Кусочек рая» в понедельник утром, аромат свежеиспеченного хлеба и выпечки заставил ее принюхаться. Ее подруга Саша вышла из-за прилавка и наклонилась, чтобы обнять ее. Как всегда, от нее пахло корицей. — Доброе утро. — Доброе утро. — Холли оглядела пекарню. — Ты что, единственная, кто сегодня присматривает за хозяйством? — Нет. Тетя Мэй на кухне, присматривает за моими малиновыми рогаликами. Холли усмехнулась. — Все еще не можешь уговорить ее уйти на пенсию? — Нет, она всегда говорит, что однажды ее вынесут отсюда на носилках, — сказала Саша с нежной улыбкой. Она отступила за прилавок. — Итак, что я могу предложить тебе сегодня? Как обычно? — Нет. Не сегодня. — Холли окинула взглядом выставленные на витрине пирожные, кексы, торты и хлебобулочные изделия. — Не могла бы ты дать мне две булочки с корицей, два мини-киша, две булочки с черникой и три булочки с абрикосово-апельсиновым кремом, пожалуйста? Саша тихо присвистнула. — Значит, Лео действительно ест мою выпечку на завтрак? — А что? — Холли усмехнулась. — Ты думала, она съедает половинку грейпфрута на завтрак? — Ну, вроде того. Я имею в виду, она такая… крошечная. — Саша развела руки на полметра, чтобы показать размер Лео. Холли открыла рот, но тут же закрыла его, удивленная порывом защитить Лео. Конечно, по сравнению с крепкой фигурой Саши, Лео даже при росте в 178 сантиметров могла показаться крошечной, но Холли нравилось ее гибкое, грациозное телосложение. — Ей действительно нравятся твои булочки с абрикосово-апельсиновым кремом. — Правда? Тетя Мэй будет рада это услышать. В конце концов, это ее рецепт. Большинство людей в жизни Холли прокомментировали бы это примерно так: «О, женщина, которая знает, что хочет». Другие ее друзья, особенно те, что были женаты или состояли в отношениях, как правило, постоянно спрашивали о ее личной жизни, постоянно подталкивая ее к поиску той единственной. Но не Саша. Саша была счастлива в одиночестве и заявляла, что слишком занята для отношений. Общение с ней было похоже на мини-отпуск от всего того давления и ожиданий, которые возлагали на нее благонамеренные семья и друзья. Это, а также тот факт, что они обе работали в неурочное время, укрепили их дружбу. Они планировали съездить в кино в Сент-Джо в воскресенье, пока Саша укладывала выпечку в белую бумажную коробку с логотипом пекарни, бережно держа ее, как будто это были драгоценные произведения искусства. Холли положила на прилавок деньги, взяла коробку и направилась к двери. — Я заеду за тобой после семейного обеда. Саша благоразумно даже не попыталась предложить ей сесть за руль. — Увидимся в воскресенье.

***

Час спустя Холли почти пожалела, что еще не суббота. Несмотря на то, что Гилу подали на завтрак мини-киши, которые он так любил, все утро он был угрюм. Когда она вошла в его комнату, чтобы помочь ему с упражнениями, он сказал ей «нет» — единственное слово, которое он мог произнести четко и без запинки. На мгновение Холли подумала, что Лео, возможно, рассказала своим родителям об отношениях Холли и Эшли и это привело его в такое плохое настроение, но она тут же отбросила эту мысль. Никто в городе понятия не имел о поцелуе, которым Лео и Эшли обменялись четырнадцать лет назад, так что Лео умела держать язык за зубами. Она не походила на человека, который любит сплетничать или обсуждать других людей. — У нас была трудная ночь, — сказала Шэрон, присоединяясь к ним. — Ему пришлось вставать три раза, и в последний раз я не сразу проснулась, так что он… Ой. Холли промолчала, чтобы не смущать Гила еще больше. Он и так уже сверлил жену взглядом. Лео заглянула в комнату, но не вошла. — Почему ты не позвала меня? Я могла бы помочь. — Все в порядке. Я не хотела тебя беспокоить. Но если ты хочешь помочь, почему бы тебе не пойти и не сыграть что-нибудь для своего отца? — Шэрон указала на гостиную, где стоял старинный рояль. — Ты могла бы сыграть что-нибудь из Пахельбеля. Это всегда поднимает ему настроение. Лео стояла в дверном проеме, выглядя такой же угрюмой, как и ее отец, и не двинулась в сторону гостиной. — Я сто лет на нем не играла. Наверное, забыла, как это делается. Гил фыркнул. — Спорт, — бросил он, свирепо глядя на них всех. — Идите. Гм… одни. Взгляд Лео метнулся к Холли, как будто она была переводчицей. — Он хочет, чтобы вы оставили нас, чтобы мы могли сделать упражнения для его ног и рук. Не сказав ни слова, Лео развернулась и пошла прочь. Холли прислушалась, думая, что, может быть, она все-таки передумает и сыграет что-нибудь для своего отца, но в гостиной по-прежнему было тихо.

***

Лео лежала в постели, закинув руки за голову, и слушала то, что ее отец всегда называл «песней в стиле кантри» — стрекотание сверчков и цикад, доносящееся сквозь закрытое окно. Время от времени на сосне рядом с домом ухала сова. Это было так же успокаивающе, как любимая песня, но Лео все равно не могла уснуть. Было три часа, а она не смыкала глаз. Ее мозг никак не хотел дать ей покоя. Мысли о карьере, отце, Холли и Эш вихрем проносились в ее голове. Она уставилась в дальний конец комнаты, на неясные очертания футляра для гитары в углу. В прошлом, когда она держала гитару в руках, ощущая знакомые струны под пальцами, это всегда успокаивало ее. Но в последнее время музыка перестала оказывать на нее успокаивающее действие. Возможно, потому, что она больше не была единственной надежной вещью в ее жизни. Теперь она только добавляла вопросов, на которые у нее не было ответов. Сова снова ухнула. — И тебе того же, — пробормотала Лео. Она спустила ноги с кровати и прошлепала вниз за стаканом воды, босиком, в одной майке и боксерах. Поскольку она все еще знала наизусть каждый шаг на кухню, она не стала включать свет. В коридоре она наткнулась на что-то теплое и мягкое. Выругавшись, она отшатнулась и врезалась в стену. Ой. Она потерла бедро. Теперь точно будет синяк. Она потянулась к выключателю и прищурилась от внезапной вспышки света. Держась одной рукой за противоположную стену, Холли стояла перед ней и прикрывала глаза другой. Они уставились друг на друга. — Боже! — воскликнула Лео. Ее сердце бешено колотилось о ребра. Она выдохнула и потерла бедро. — Ты напугала меня до смерти. — То же самое. — Холли прижала ладонь к груди. В отличие от Лео, она была полностью одета. — Почему ты не спишь? — спросили они одновременно. — Твоему отцу понадобилось в туалет, а я не хотела будить весь дом, включая свет в прихожей, — сказала Холли. — У меня тоже самое. Я имею в виду, про свет. Я хотела выпить стакан воды. — Звучит заманчиво, — сказала Холли. — Можно мне тоже? — Конечно. Тебе необязательно спрашивать. Ты практически живешь здесь, а я просто в гостях. Они на цыпочках прокрались на кухню — не то чтобы от этого был какой-то толк после того переполоха, который они устроили. «У нас действительно вошло в привычку сталкиваться», — с усмешкой подумала Лео. Вместо того чтобы налить в стакан воды из-под крана, Лео спонтанно достала пакет молока из холодильника. — Хочешь молока? — Конечно, спасибо. Лео налила им обеим по стакану молока. — О, кажется, с утра остались булочки. — Булочки? Сейчас? — А разве бывает неподходящее время для булочек? — спросила Лео. На щеках Холли появились ямочки. — Верно подмечено. Лео забралась на табурет рядом с Холли. — Что это? — спросила она, кивнув на беспроводную трубку, которую Холли положила на барную стойку. — Радионяня. Няня? Лео уставилась на нее. — Только не говори мне, что у тебя есть ребенок! Из груди Холли вырвался смех, и она прикрыла рот рукой. — Нет. Это для твоего отца. У него в комнате есть передатчик, а мы с твоей мамой всегда держим при себе это приемник. Так мы узнаем, когда он нуждается в нас. Лео почувствовала себя немного глупо из-за того, что не знала этого. Но с другой стороны, почему она должна была знать? Они разделили черничную булочку и последнюю с абрикосово-апельсиновым кремом, разламывая их пополам они усеяли все вокруг крошками. Холли отламывала маленькие кусочки и отправляла их в рот. Лео впервые заметила, что на среднем пальце правой руки у нее черное кольцо. Разве это не…? Она перестала жевать и уставилась на него. Один из ее танцоров носил такое же кольцо, и когда она спросила его об этом, он объяснил, что это символ его свингерского образа жизни. Означало ли это, что Холли тоже была свингером? Почему-то она не могла себе этого представить. Вероятно, Холли просто нравилось, как оно выглядело, и она понятия не имела, что это могло означать. Она подумала, не просветить ли ее, но потом передумала. Никто в таком маленьком городке, как Фэйр-Оукс, тоже не знал, что это значит, так что кольцо не могло вызвать какие-либо проблемы у Холли. Пока булочки не закончились, никто из них не произнес ни слова. Наконец на нижней губе Холли осталась только крошка. Лео увидела, как она высунула язык и слизнула ее. «Стало жарче?» — Она подавила желание прижать ко лбу стакан с ледяным молоком. К счастью, Холли, казалось, не заметила, куда устремился взгляд Лео. Она прикусила пухлую губу и переводила взгляд со своего стакана молока на Лео и обратно. — Что? — спросила Лео. — Эм, я хотела попросить тебя об одолжении, но не уверена, стоит ли мне… Лео напряглась. Отлично. Как раз в тот момент, когда она начала расслабляться. Она постаралась не выдать своего смятения. — Спрашивай. — Я тут подумала…… Я чувствую себя глупо, спрашивая, но… — Холли снова прикусила губу. — Можно попросить у тебя автограф? Лео чуть не расхохоталась. Автограф? Это все, чего хотела Холли? Судя по тому, как она заикалась, Лео была готова к тому, что у нее попросят денег или об одолжении, например, познакомить друга-музыканта с руководителем ее звукозаписывающего лейбла. Именно об этом ее обычно просили. — Если ты не … — Нет, нет, все в порядке. Я просто… Я просто удивилась. Холли посмотрела на нее поверх своего стакана. — Ты удивилась, что у тебя попросили автограф? Да ладно. Я несколько раз видела, как люди останавливали тебя, чтобы попросить автограф. Ты, должно быть, слышишь этот вопрос по десятку раз на дню. — Да, но… Забудь об этом. — Она не хотела признаваться в своих предположениях. Постепенно до нее стало доходить, что Холли отличается от нахлебников, которые просят денег или другие вещи. Холли могла бы попросить, чтобы ей доплачивали за все то, что она делала для родителей Лео, но она никогда не поднимала тему денег. Несмотря на то, что Лео научилась не доверять внешности, она начинала верить, что Холли была именно такой, какой казалась: по-настоящему милым и порядочным человеком. — И что? У тебя есть на чем написать? — Лео криво усмехнулась. — Если только ты не хочешь, чтобы я подписала твою грудь, как некоторые мои фанатки. Щеки Холли слегка покраснели. Она рассмеялась, возможно, слишком громко, как будто эта мысль заставляла ее нервничать. — Нет, спасибо. Подойдет и бумага. В противном случае было бы трудновато передать автограф моей подруге. — О, так это не для тебя? — Эм, нет. — Не фанатка? — Лео удалось придать вопросу дразнящий оттенок, но она должна была признать, что ответ для нее был важен. — Мне понравился твой первый альбом. «Один лишний» в частности, по-настоящему задела меня за живое. Я слушала ее на автоповторе целую неделю. Это очень понравилось Лео, возможно, потому, что не прозвучало как обычная лесть. Хм, она сказала, что первый альбом… — А как насчет остальных моих песен? — Ты хочешь честного ответа? — Ой. — Лео поморщилась. — Все так плохо? — Нет. Нет, пожалуйста, не думай так. Это просто… Мне не нравятся твои новые песни. Я имею в виду, что все песни модные и соответствуют определенному… формату, но… — Холли помолчала, словно подыскивая нужные слова. — Ну, это может показаться глупым, но у них нет души. Ух ты. Лео от изумления потеряла дар речи. Никто никогда не говорил ей прямо в лицо ничего подобного. Она привыкла к тому, что все перед ней заискивали. Люди обычно говорили ей то, что, по их мнению, она хотела услышать. Или, может быть, им действительно нравились ее новые песни. Лео они не нравились. Она сказала своему менеджеру то же самое, что только что сказала Холли, но он настаивал на том, что именно такую музыку хотят ее поклонники и компания звукозаписи. — Боже. — Застонав, Холли закрыла лицо ладонями. — Я сижу здесь посреди ночи, пью с тобой молоко и ем булочки в доме твоих родителей, и в довершение всего я оскорбляю тебя. — Нет, — решительно заявила Лео. Не задумываясь, она схватила Холли за руку, отвела ее от лица и сжала. — Я не оскорблена. Просто довольно редко кто-нибудь говорит со мной так откровенно. Холли опустила другую руку на колено и посмотрела на нее. — Прости. Я… — Не смей извиняться. — Она осознала, что все еще держит Холли за руку, и быстро отпустила ее. — Мне это нравится. Какое-то время они сидели в тишине, нарушаемой лишь жужжанием холодильника в качестве фонового звука. Однако это не было неловким молчанием. Лео встала и прошлась по кухне своей матери в поисках чего-нибудь, на чем можно было бы написать. Наконец она нашла неиспользованную поздравительную открытку в ящике стола, полном рецептов и советов по ведению домашнего хозяйства, которые ее мать вырезала из журналов. — Это подойдет? Для автографа? Холли усмехнулась. — Здесь написано «С днем рождения». — Да… Может, ты сможешь подарить это своей подруге на день рождения? — Хорошая идея. На самом деле, ее день рождения в следующем месяце. Лео скользнула обратно на табурет, щелкнула ручкой и вопросительно посмотрела на Холли. — Итак, для кого я это пишу? — Ее зовут Мэг, но не могла бы ты назвать ее Мордин? Мы познакомились на Tumblr, и это ее никнейм, так что прозвище прижилось. — Мордин? — переспросила Лео. — В честь саларианца из Mass Effect? Холли посмотрела на нее так, словно у нее внезапно выросли рога, как у саларианцев. — Ты знакома с Mass Effect? Значит ли это, что ты геймер? — Я бы не стала так утверждать, но я время от времени играю. Мой басист втянул меняв в это во время нашего первого тура, когда мы каждый день часами торчали в автобусе, переезжая из одного города в другой. — Ух ты. Мэг будет в восторге, когда я ей расскажу. — Холли сделала паузу. — Ничего, если я скажу ей об этом? Когда в последний раз кто-то так заботился о ее личной жизни? Лео не могла вспомнить. Даже некоторые из тех, кого она считала друзьями, рассказывали подробности ее личной жизни таблоидам. — О да, это просто замечательно. Значит, твоя подруга — геймерша? — Хардкорная. — В уголках ее глаз появились морщинки, когда Холли рассмеялась. — Она говорит, что Йеннифер из «Ведьмак-3» — ее единственная любовь. — Йеннифер? Правда? Я имею в виду, она горячая штучка и все такое, но Трисс мне нравится гораздо больше. — Криво усмехнувшись, Лео добавила: — Думаю, мне больше нравятся… — О боже. Она чуть не попала в неприятности. Если бы она закончила эту мысль, Холли могла бы подумать, что она заигрывает с ней. Какой бы милой и привлекательной ни была Холли, меньше всего Лео хотелось связываться с кем-то из Фэйр-Оукс. — Кто? — спросила Холли. Рыжие. — Хм, целители.— Как только она это произнесла, ей захотелось влепить себе пощечину. Холли была медсестрой, поэтому ее тоже можно было считать целителем. К счастью, Холли, похоже, ничего такого не подумала. Она продолжила спокойно пить молоко. Тихонько вздохнув, Лео снова взяла ручку и написала на поздравительной открытке «С днем рождения» и «Много поцелуев бабочек», а затем подписала ее. Подумав, она добавила: «P.S. Трисс намного круче Йен». Закончив, она протянула открытку Холли, которая осторожно взяла ее. — Спасибо. — Она изучила карточку. — Почему ты выбрала сценический псевдоним? Почему бы просто не остаться Леонтиной Блейк? — Это была идея моего менеджера. Леона Льюис выпустила свой дебютный альбом незадолго до меня, и он подумал, что наши имена слишком похожи. Поэтому мы выбрали Дженну, мое второе имя. — Облом, — сказала Холли. — Я всегда считала, что Леонтина — такое красивое имя. Кончики ушей Лео запылали. Боже, неужели она покраснела только потому, что Холли понравилось ее имя? Она проигнорировала это. — Эм, да. Мне оно не очень нравилось, когда я росла, но теперь я начала ценить его. — Не очень нравилось? Лео покачала головой. — Еще одна вещь, из-за которой я выделялась в этом городе. — А-а. — Холли кивнула, как будто в точности поняла, что она имела в виду. — К тому же мой отец назвал меня в честь своей любимой оперной певицы Леонтины Прайс, а я вообще не увлекалась классической музыкой. Прежде чем Холли успела ответить, радионяня на барной стойке ожила, и послышалось требовательное бормотание отца Лео. — Ванна, — пробормотал он. Даже Лео могла догадаться, что это значит — ему, вероятно, нужно в туалет. На секунду она подумала, не предложить ли ей самой помочь отцу, а Холли отправить спать. Но Холли сжала ее руку, как будто знала, о чем она думает. — Все в порядке. Я пойду. — Она соскользнула с табурета и направилась к двери. — Спокойной ночи. И еще раз спасибо за автограф. Лео уставилась на ее удаляющуюся спину. — Не за что, — сказала она в пустоту комнаты.