Идеальный ритм

По опыту Лео, больничные приемные были одинаковыми во всем мире, и приемный покой больницы Святого Луки ничем не отличался — те же жесткие пластиковые стулья, тот же запах дезинфицирующих средств, то же чувство страха и печали. Лео посмотрела на Холли, которая сидела рядом с ней, все еще держа ее за руку. Она тоже сидела в таком приемном покое после несчастного случая с ее отцом? Напомнило ли это ей о том ужасном дне? Но если Холли и думала о прошлом, то виду не подавала. Ее внимание было приковано к Лео. — Хочешь, я принесу тебе кофе или что-нибудь еще из торгового автомата? — Она перевела взгляд с Лео на ее мать. Обе покачали головами. — Нет, спасибо. — Меньше всего Лео хотелось, чтобы кофеин заставил ее нервничать еще больше. Она и так едва могла усидеть на месте. В пятый раз за последние несколько минут она взглянула на большие настенные часы, стрелки которых, казалось, едва двигались. «Почему никто не приходит, чтобы сообщить им о том, что происходит? Компьютерная томография не должна занимать так много времени, не так ли?». Ей хотелось, чтобы кто-нибудь выключил телевизор, установленный в углу. Какая-то мыльная опера шла без звука, а горстка людей в приемной не обращала на нее никакого внимания. Туфли ее матери скрипели по линолеуму, когда она расхаживала взад-вперед. Лео наклонилась вперед и уперлась локтями в бедра, не выпуская руки Холли. Это был ее спасательный круг во всем этом хаосе. — Я сожалею о… о том, что было раньше. — Она не была уверена, почему подумала об этом сейчас, но слова так и рвались из нее. — Я не хочу, чтобы ты думала, что я из тех, кто швыряется вещами, если не получает того, чего хочет. Я не такая. — Я знаю. — Холли погладила ее пальцы большим пальцем. Ее предплечье покоилось на бедре Лео рядом с ее рукой. — Я была виновата не меньше. Но сейчас это не важно. Давай сосредоточимся на твоем отце, хорошо? На мгновение Лео захотелось поднести ее руку к губам и запечатлеть поцелуй на ладони. Она была так безумно благодарна Холли, что не находила слов для выражения этого. — Я не слышала его, — прошептала она. — Прошлой ночью. Я не слышала его. Что, если он звал меня или кричал, а я просто… проспала это? — Посмотри на меня. — Холли потянула Лео за руку, пока та не подняла на нее взгляд. — Ты не сделала ничего плохого. Это могло случиться в любую другую ночь, когда я или твоя мать присматривали бы за ним, и мы бы тоже ничего не услышали. Ты ни в чем не виновата. Ни в чем. Ты меня слышишь? Лео кивнула, но несколько «что если» все еще цеплялись за ее разум, как упрямые паутинки. Потребуется некоторое время, прежде чем она сможет избавиться от последних сомнений. В раздвижные двери вошел врач в медицинском халате. Его взгляд скользнул по людям в зале ожидания. — Миссис Блейк? Ее мать перестала расхаживать по комнате, казалось, даже перестала дышать. — Это я. Как он? Лео вскочила на ноги. Холли вскочила вместе с ней, их пальцы все еще были переплетены. Доктор прочистил горло. — Как вы, наверное, догадались, у вашего мужа случился еще один инсульт. — Но с ним все будет в порядке, правда? — спросила мать Лео. — Он уже пережил два инсульта. Он справится и с этим тоже… верно? — Миссис Блейк… Этот был намного хуже остальных. У него сильный отек мозга, который оказывает давление на ствол мозга — ту часть мозга, что регулирует важные жизненные функции, такие как дыхание и сердцебиение. — Он замолчал, как будто понял, что они слишком потрясены, чтобы вникать во все детали. — Мы не ожидаем, что он оправится от этого. — Н-не оправится? — Мать Лео запнулась. — Что это значит? Он умрет? — Мне жаль. Мы делаем все, что в наших силах, но шансы на выживание очень малы. Вам следует приготовиться к худшему. Я не думаю, что у него осталось много времени. Лео покачнулась, почувствовав себя так, словно он ударил ее. Она крепче схватилась за руку Холли, чтобы удержаться на ногах. Ее мать разрыдалась, в отчаянии обнимая Лео и уткнулась лицом ей в плечо. Теплые слезы мгновенно пропитали рубашку Лео. Лео отпустила Холли и обеими руками обняла мать. Доктор встретился с ней взглядом поверх головы матери. На его лице застыла профессиональная маска, но в глазах светилось сострадание. — Через минуту мы отправим его в отделение неврологии. Вы можете остаться с ним, если хотите. Лео не могла говорить, но Холли сделала это за нее. — Спасибо. Нам бы этого хотелось. Дверь за доктором захлопнулась, но его слова продолжали звучать в голове Лео. — «Я не думаю, что у него осталось много времени». — Она прижала руку ко рту. Он умрет. О Боже, он умрет. Больничная палата ее отца была похожа на мостик космического корабля. В изголовье его кровати стоял большой монитор, и Лео не могла отвести взгляд от зеленых и белых линий, которые гипнотизирующим образом двигались по экрану. Рядом с ними высвечивались постоянно меняющиеся цифры, но они мало что значили для нее. Ко рту ее отца была прикреплена дыхательная трубка, но не было слышно ни шипения, ни бульканья, ни писка, которых она ожидала. Это совсем не было похоже на сцены, которые она видела по телевизору. Палату наполнила зловещая тишина, время от времени прерываемая пронзительным сигналом монитора в одной из соседних палат. Лео хотелось, чтобы было больше звуков. Что угодно, лишь бы отвлечь ее от неподвижной фигуры в постели. Ее мать разговаривала с ним, гладила его бледное лицо вокруг дыхательной трубки и целовала в лоб, но он никак не реагировал. Именно этого она ожидала, когда четыре недели назад ей позвонила мать. Теперь, после вчерашнего разговора с отцом, это застало ее врасплох. В глубине души она все еще не могла осознать, что пациент, неподвижно лежащий под белой больничной простыней — это ее отец. Единственным, что казалось реальным, было присутствие Холли. Поскольку в палате было всего два стула для посетителей, она стояла позади Лео, как ангел-хранитель, положив руку ей на плечо. — Ты можешь подержать его за руку, если хочешь, — прошептала ей Холли. Лео оглянулась на нее. Холли ободряюще кивнула ей. К его пальцу справа был прикреплен зажим для измерения уровня кислорода в крови или что-то в этом роде, и ее мать осторожно держала его за руку, поэтому Лео взялась за другую. Почему-то она ожидала, что его кожа будет теплой, какой она всегда была, но сейчас она ощущала прохладу. По ее телу пробежала дрожь. Холли погладила ее по плечу, возвращая ей немного тепла. Благодарная, Лео протянула другую руку и на мгновение положила ее на руку Холли. Она сидела очень тихо, наблюдая за его осунувшимся лицом. Когда она в последний раз вот так держала его за руку? А держала ли вообще? Должно быть, она делала это в детстве, но не могла вспомнить. Ее мать придвинула свой стул поближе к кровати и потянулась через его колени к другой руке Лео. Лео отпустила руку Холли, чтобы взяться за руку матери. Ее пальцы были теплыми, особенно по сравнению с его. Слезы текли по лицу матери, но она не отнимала руки, чтобы вытереть их. Сначала одна, потом другая капля упала на белоснежную простыню. Сердце Лео сжалось от сочувствия к матери, но у нее не было слез. Все это было слишком нереально. Она даже не знала, какое сейчас время суток и как долго они здесь находятся. Жалюзи на большом окне были опущены, скрывая от нее остальной мир. С таким же успехом он мог вообще перестать существовать. — Если хочешь, можешь поставить ему какую-нибудь музыку, — тихо предложила Холли. Благодарная за все, что могло прервать эту ужасную тишину, Лео достала из кармана мобильный телефон и стала искать «Канон ре мажор» Пахельбеля. Вскоре комнату наполнили тихие, успокаивающие звуки скрипок. Ей показалось, что она просидела так несколько часов, но на самом деле это могли быть минуты. Рука отца в ее руке, казалось, стала холоднее, а цифры на мониторе медленно, но неуклонно снижались. — Папа, — услышала она свой собственный хриплый голос, как будто это могло вернуть его оттуда, куда он направлялся. На его лице дрогнул мускул. Услышал ли он ее? — Папа? — попыталась она снова. Разве это не ирония судьбы? За исключением вчерашнего вечера, они не разговаривали четырнадцать лет, и она не хотела этого, а теперь жаждала услышать от него хоть одно слово или знак узнавания. Она так пристально смотрела на него, что вздрогнула, когда зажужжал тонометр. На мгновение ей показалось, что его рука шевельнулась. Но когда манжета тонометра сдулась, все замерло. — Мы здесь, — все равно прошептала она. Мать крепче сжала ее руку, и пальцы Холли легли веером на ее плечо, словно пытаясь впитать ее боль. Пронзительный сигнал тревоги на мониторе прервал тихие переливы скрипок. Хотя Лео знала, что рано или поздно это произойдет, ее охватила паника. Она хотела подбежать к двери и позвать на помощь, но мать не отпускала ее. Послышались быстрые шаги, и вошла медсестра, за которой последовал врач. Никто из них не задал ни одного вопроса. Один из них выключил пронзительный сигнал тревоги, в то время как другой отключил аппарат искусственной вентиляции легких, прежде чем пробормотать «сожалею о вашей утрате» и тихо покинуть палату. Мать Лео уткнулась лицом в неподвижную грудь мужа и заплакала. Медленно, словно любое резкое движение могло нарушить его покой, Лео высвободила руку из руки отца и выключила музыку на телефоне. Когда наступила тишина, она вцепилась в руку Холли, надеясь, что та поможет ей удержаться на плаву в море боли и горя. Позже она не смогла бы сказать, как долго они пробыли с ее отцом, о чем говорили с персоналом больницы и как вернулись домой. Единственное, что она знала, это то, что Холли все это время была рядом с ней.