Идеальный ритм

Все это время Лео избегала своего отца, но теперь она чувствовала себя так же неуютно рядом с матерью, и ей хотелось сделать то же самое. Они молча сидели рядом на качелях на крыльце. Когда она вернулась из цветочного магазина, ее мать уже была здесь, как будто ей было невыносимо оставаться одной в пустом доме. Как она справится с этим, когда Лео вернется в Нью-Йорк? Эта мысль заставила Лео почувствовать себя виноватой, и она внутренне возмутилась. Она упорно трудилась, чтобы построить свою собственную жизнь и добиться успеха. Ее мать ведь не ожидает, что она откажется от этого… не так ли? — Ты помнишь, когда ты была маленькой девочкой? — ее мать прервала молчание. — Вы с отцом могли часами сидеть здесь и петь вместе. Это было так мило, что каждый сосед, проходивший мимо, останавливался и слушал. Лео не вспоминала об этом годами, а может и десятилетиями. Если бы она сосредоточилась, то все еще могла бы слышать голос своего отца. Тогда он всегда позволял ей выбирать песни, которые они будут петь, вместо того, чтобы навязывать ей свои музыкальные предпочтения. Он подпевал даже детским стишкам, таким как «Паучок-малышок», сопровождая их движениями рук, и ему было все равно, видят ли соседи, как он это делает. Что же случилось с этим человеком, что превратило его в того строгого отца, которого она знала, когда стала подростком? — Я не могу поверить, что его больше нет, — прошептала ее мать, как будто если бы она говорила громче, это действительно стало бы правдой. Лео не знала, что сказать, поэтому она протянула руку и и положила ее на ладонь матери. Она мгновенно накрыла руку Лео своей. — Я так рада, что ты вернулась домой и смогла увидеть его до того, как… — Она поджала губы и замолчала. — Да, — сказала Лео, — я тоже. Мы немного поговорили, понимаешь? В ночь перед тем, как он… Это не было проявлением нежности или что-то в этом роде, но я думаю, что мы смогли кое-что прояснить и наладить отношения. — О, милая! — Ее мать сжала пальцы Лео с неожиданной силой. — Ты не представляешь, как сильно я надеялась, что это произойдет. Я знаю, твой отец не всегда показывал свои чувства, но я знаю, что для него много значило, что ты приехала и нашла время, чтобы остаться так надолго. — Это он так сказал? — спросила Лео. — Ну, не такими словами. Ты же знаешь, что после второго инсульта ему было трудно разговаривать. — А раньше? — Лео не удержалась от вопроса. — Он говорил с тобой обо мне? О том, что он думает о моей музыке и моей сексуальной ориентации? Мать похлопала ее по руке. — Ты же знаешь, каким был твой отец. — Нет, на самом деле, чем дольше я здесь, тем больше убеждаюсь, что я его совсем не знала. — Ее челюсть застыла от напряжения. — Я даже не знала, какой у него любимый цветок, когда заказывала букет для гроба. — Лилии, — сказала ее мать. — Это… это были лилии. Прям как у нее. Но, конечно, ее мать этого не знала. — Почему ты ни разу не позвонила? — Вопрос удивил даже ее саму. Она не планировала задавать этот вопрос. Она даже не подозревала, что он был у нее на уме. — Я…Мне жаль, — выдавила из себя ее мать. — Пожалуйста, не думай, что я когда-нибудь забывала о тебе. — Она смахнула еще одну слезинку, на этот раз, возможно, из-за Лео, из-за них, а не из-за своего мужа. Боль матери усилилась, и Лео захотелось забрать свой вопрос обратно, но в то же время она понимала, что им нужно наконец поговорить об этом. — Тогда почему ты не звонила? — повторила она свой вопрос более мягко. — Я никогда не была уверена, что ты этого хочешь. Ты была так сосредоточена на своей новой жизни и, казалось, не хотела никаких напоминаний о том, кем ты была раньше. Так ли это было на самом деле…? Лео хотелось отмахнуться от этого, но она слишком хорошо помнила, как усердно работала в первые несколько лет, как сосредоточилась на заключении контракта со звукозаписывающей компанией, а затем на записи своего дебютного альбома и его продвижении. В ее жизни не было места ни для чего другого. — Может быть, ты и права, — наконец сказала она, — по крайней мере, вначале. Но почему ты не позвонила мне, когда у него случился первый инсульт… а потом и второй, в мае? — Она проглотила комок эмоций в горле, чтобы продолжить. — Тебе не приходило в голову, что я хотела бы знать? — Возможно, сейчас, всего через сутки после смерти ее отца, был неподходящий момент для этого разговора, но Лео поняла, что этот вопрос уже довольно давно не давал ей покоя, а мать так и не ответила ей толком, когда она задала его в первый раз. — Я хотела. Я хотела позвонить тебе в ту же минуту, как это случилось. Пожалуйста, поверь мне. — Глаза ее матери наполнились слезами. — Но твой отец был гордым человеком. Он не хотел, чтобы ты видела его таким — слабым и беспомощным. Только когда его выписали из больницы и он некоторое время поработал со своими терапевтами, он наконец сдался и позволил мне позвонить. Его чертова гордость… Лео прикусила щеку изнутри, пока не почувствовала медный привкус крови. — Позволил? — выдавила она хриплым голосом. Ее всегда бесило, что ее мать всегда соглашалась с тем, чего хотел ее отец. Казалось, что она была не в состоянии принимать собственные решения. Когда ее отец сказал Лео, что не потерпит ее «образа жизни», мать просто стояла рядом. Она изо всех сил старалась подавить свой гнев. — А как насчет того, чего хотела ты? Разве ты не могла просто позвонить мне? Ее мать решительно покачала головой. — Нет, Леонтина. Я не могла, как бы сильно ни хотела. Если бы я не уважала его волю по этому вопросу, он бы никогда меня не простил. — Она вытерла слезы и посмотрела на Лео, которая изучала ее так пристально, словно искала ответы в самой глубине ее души. — Ты смогла бы? — прошептала она. Прежде чем Лео успела осознать смысл ее вопроса, мать поспешно продолжила, как будто боялась того, что скажет Лео. — Я знаю, твой отец и я… мы не всегда были лучшими родителями, но мы все равно были твоими родителями. Мы любили тебя тогда и любим сейчас. — Она подавила рыдание. — Я люблю тебя. Внезапные слезы навернулись на глазах Лео, и она вытерла их резкими движениями. В глубине души ей хотелось спрятаться за ту броню обиды, которая защищала ее до сих пор. Это значительно облегчило бы возвращение в Нью-Йорк. Но другая часть знала, что она готова начать все с чистого листа. Иначе зачем бы ей было возвращаться домой и слоняться без дела четыре недели, хотя ее мать и Холли прекрасно справлялись с заботой об отце, а ей было нечем заняться? Теперь у нее остался только один родитель, и будь она проклята, если разрушит их отношения, цепляясь за ту же глупую гордость, что и ее отец. — Я… я прощаю тебя и… и я тоже тебя люблю. — Она сказала это ради своей матери, но как только произнесла эти слова, она поняла, что это правда и что эти слова произвели на нее освобождающий эффект. Новые слезы потекли по щекам матери. Всхлипывая, она упала в объятия Лео. Лео держала ее поначалу очень неловко, но по прошествии нескольких минут она немного расслабилась. — Спасибо, — прошептала мать ей в плечо. — Это была не только ваша вина, понимаешь? — Теперь она могла признаться в этом своей матери и самой себе. Каким-то образом ее матери удалось покачать головой, все еще прижимаясь лицом к плечу Лео. — Возможно. Я не виню тебя за то, что ты уехала из дома при первой же возможности. Мы были… — Тссс. — Как бы ни было приятно слышать эти слова, они не помогли бы им двигаться дальше. — Что сделано, то сделано. Давайте сосредоточимся на том, чтобы все было лучше в будущем. Ее мать отодвинулась и высморкалась в носовой платок с инициалами отца Лео. На ее губах появилось подобие улыбки, что выглядело почти нереально на ее заплаканном лице. — Мне бы хотелось думать, что ты унаследовала эту зрелость от меня, но, по-моему, ты пришла к этому сама. Зрелость? Лео чуть не рассмеялась. Торчать дома четыре недели, не разговаривая ни с кем из родителей, показалось ей не очень зрелым. — Думаю, я унаследовала кое-какие черты и от тебя и от папы. — Не все из них были хорошими и ей было над чем поработать. Некоторое время они сидели в тишине, тихо раскачиваясь взад-вперед на качелях на крыльце. — Я хочу попросить тебя еще об одной вещи, — сказала ее мать. — Это так много значило бы для твоего отца. Лео мгновенно напряглась. Ее мать посмотрела на нее слезящимися глазами. — Ты могла бы произнести надгробную речь? Это было последнее, чего ожидала Лео. У нее ком подкатил к горлу. — Я? Ее мать кивнула. — Почему я? — Ты его дочь. Это было похоже на то, что Холли сказала ей прошлой ночью на крыше, как-будто этим простым заявлением было сказано все. Но для нее это было не так просто. — Я не знаю, что сказать. Мать похлопала ее по руке. — Это придет к тебе само собой. Ты пишешь такие прекрасные песни. Я знаю, ты найдешь правильные слова. «Она знает мои песни… и считает их прекрасными?» — Лео уставилась на нее, прежде чем вспомнила, о чем они говорили. Возможно, ее матери нравились некоторые из ее песен, но она не знала всей правды — что она не писала ничего и уж точно ничего прекрасного уже много лет. Она открыла рот, чтобы сказать об этом, но тут же закрыла его снова. Сейчас было не время обременять мать своими карьерными проблемами. — Пожалуйста, — сказала ее мать. — Я думаю, это важно. Не только для твоего отца, но и для тебя тоже. Это даст тебе возможность поразмыслить о его жизни и, возможно, поставить точку. У нее скрутило живот и кислота из желудка стала подниматься к горлу. — Я подумаю об этом. — Это было все, что она могла пообещать на данный момент, и, к счастью, ее мать не стала настаивать на большем. Красный джип Холли свернул на подъездную дорожку. Желудок Лео перестал капризничать и успокоился … по крайней мере, на несколько секунд, прежде чем Холли вылезла из-за руля, а затем в нем запорхали бабочки. Их взгляды встретились на подъездной дорожке. Лео захотелось подбежать к Холли и броситься в ее объятия, как будто они прожили в разлуке десять лет, хотя они виделись менее двух часов назад. «Нелепо», — сказала она себе. Вероятно, это была просто одна из стадий горя, которая обострила ее эмоции. Но что бы это ни было, она была чертовски рада ее видеть. Когда Холли пересекала подъездную дорожку, направляясь к дому, она сразу же обратила внимание на Лео. Та выглядела эмоционально опустошенной, но ее глаза были сухими. Хорошо это или плохо? У подножия трех ступенек, ведущих к дому, Холли остановилась и посмотрела на мать и дочь, не желая прерывать их, если они наконец-то поговорили. Прежде чем она успела что-либо сказать, Шэрон неуверенно улыбнулась ей. — Привет, Холли. Спасибо, что поехала с Леонтиной в похоронное бюро. Я… — Она промокнула глаза. — Я бы не смогла. Холли поднялась на три ступеньки и улыбнулась ей. — Не за что. Если тебе что-нибудь понадобится, я и моя семья всегда рядом, только позвони. Шэрон кивнула и встала. — Спасибо. Я пойду приготовлю ужин. — Тебе не обязательно это делать, — сказала Лео. — Весь город привез достаточно еды, чтобы нам хватило до конца года. А если ты захочешь чего-нибудь еще, я могу это приготовить. Шэрон похлопала ее по плечу и прошла мимо нее. — Я знаю, но так я хоть чем-нибудь займусь. — Вместо того, чтобы пройти мимо Холли, она заключила ее в объятия. — Я так рада, что ты была рядом с Леонтиной, — прошептала она. Прежде чем Холли успела придумать ответ, дверь за ней закрылась, оставив Холли и Лео наедине. — Что это было? — Лео наклонила голову и кивнула в ту сторону, где исчезла ее мать. — Она просто… поблагодарила меня. Лео похлопала по теперь уже пустому месту рядом с собой, чтобы Холли села. Качели на веранде были достаточно большими и в них могли спокойно поместиться трое, но они обе подвинулись к центру и сели так, что их тела соприкасались от плеч до голых колен. Чувствовать, как Лео прижимается к ней, было невероятно приятно. Это могло бы стать зависимостью, если бы она позволила. — Как ты? — тихо спросила она. На мгновение показалось, что Лео собирается отмахнуться от нее словами «Я в порядке», но вместо этого она сказала: — Моя мама хочет, чтобы я произнесла надгробную речь. Ого. Выступать перед половиной города, когда внутри ей все еще было так много боли… Холли не смогла сделать этого на похоронах своего отца. Она предоставила это своему брату Заку. — Если ты не хочешь этого делать, я могла бы помочь тебе найти кого-нибудь другого. Лео придвинулась еще ближе и ногами привела в движение качели на крыльце, как будто ей нужно было несколько мгновений, чтобы все обдумать. — Спасибо. Но я думаю, что справлюсь. Мы с папой упустили столько моментов, которые могли бы провести вместе. Я не хочу оглядываться назад и испытывать еще больше сожалений о том, чего я не сделала только потому, что боялась выйти из зоны комфорта. Холли сглотнула. Она знала, что Лео говорит о ее отношениях с отцом, но эти слова подходят и к ней с Лео. Холли действительно о многом сожалела, особенно о том, что причинила боль Лео. — Это очень смело. Лео повернула голову и посмотрела на нее. Ее оливково-зеленые глазами были беспокойными и напряженными. Думала ли она о том же? — Прости, что я не была такой храброй, — тихо сказала Холли. — Я хотела верить тебе … в нас, и какая-то часть меня действительно этого хочет. Это просто… — Она замолчала, не уверенная, действительно ли сейчас подходящее время и место поднимать этот вопрос. У Лео и так было достаточно забот на данный момент. — Я знаю, что сейчас мне следует сосредоточиться на похоронах, но я чувствую, что могу многое потерять, если не буду за это держаться. — Лео остановилась и прочистила горло. — Я думаю, мы пожалеем, если не сделаем этого… не дадим нам шанс. Я не хочу заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь, и если ты искренне считаешь, что нам лучше остаться друзьями, мне придется с этим смириться. Но я действительно хотела бы попробовать, потому что я думаю, что ты замечательная и у тебя есть все, что я хочу от женщины. От этих слов сердце Холли запело, но в то же время она еще не могла до конца поверить им. — За исключением того, что я асексуальна, — пробормотала она и уставилась в пространство. Лео нежно коснулась пальцами ее щеки и заставила Холли повернуть голову, чтобы она посмотрела на нее. — Нет, — решительно возразила она. — Это не то, что я сказала или о чем подумала. Ты замечательная, такая, какая ты есть. — Я знаю, ты веришь в это … по крайней мере, сейчас. — Холли изо всех сил старалась, чтобы ее голос не дрожал. — Но ты страстная женщина, Лео. Я слышу это в твоей музыке и вижу во всем, что ты делаешь. В какой-то момент тебе захочется большего. Ты захочешь этой страсти со мной, а я не смогу тебе ее дать, и тогда ты начнешь злиться на меня, а это разобьет мне сердце. — Она прижала руку к груди, потому что уже чувствовала эту боль, а теперь сделала себя еще более уязвимой, высказавшись так открыто. — Я не говорю, что это всегда будет легко, но почему я должна обижаться на тебя за то, что является частью тебя? — Я…Я не знаю, но так было всегда. — Вся горечь и обида, которые годами копились глубоко внутри нее, выбрали именно этот момент, чтобы вырваться наружу. — Если я не хочу рисковать… — Рисковать? Господи, Холли! — Лео взяла ее за обе руки и сжал их почти до боли. — Послушай меня. Я скажу это только один раз, и если ты все еще считаешь, что рисковать не стоит, я оставлю тебя в покое. Отношения сложны не только для асексуальных людей. У меня никогда не получалось построить нормальные отношения. Хочешь знать почему? От переполнявших ее эмоций у Холли перехватило горло, поэтому она только кивнула, цепляясь за каждое слово Лео и сжимая ее руки. — Как только я стала знаменитой, женщины начали слетаться ко мне, как мотыльки на пламя, — сказала Лео. — Они без колебаний прыгали ко мне в постель или даже переезжали в мою квартиру. Холли почувствовала резкий укол в сердце. Отлично. Теперь она могла добавить ревность к хаосу эмоций, бурливших в ней. Лео погладила ее по руке, как будто смогла почувствовать это. — Но никто из них не мог отделить Лео от Дженны. Они любили меня за мою славу, мои деньги, мою сексуальную привлекательность, статус поп-звезды, но не за то, кто я есть, глубоко внутри. Так что, в некотором смысле, твоя сексуальная ориентация — это хорошо для меня. — Она помолчала, словно обдумывая то, что только что сказала, а затем кивнула в знак подтверждения. — Твоя асексуальность позволяет тебе заглянуть за пределы всего этого поверхностного. Надежда закралась в душу Холли. Лео действительно воспринимала ее асексуальность как нечто положительное? — Ну, я считаю, что большинство из нас, асов, довольно крутые, но среди нас тоже есть поверхностные, жадные до денег придурки, ты ведь это понимаешь? — Она заставила себя улыбнуться, стараясь выглядеть немного легкомысленной, потому что эмоции, переполнявшие ее, были слишком сильными. — Да, но не ты, — сказала Лео с непоколебимой убежденностью. — Ты ценишь меня за то, кто я есть, а не за мое тело или славу. Ты видишь настоящую меня. — Да, — прошептала Холли. Боже. Они поцеловались ровно два раза, и все же это прозвучало так, словно они делали друг другу предложение руки и сердца. Это было безумие — и это казалось совершенно правильным. — Я тоже тебя вижу. И я хочу видеть тебя чаще. — Лео криво усмехнулась. — И это не намек на то, что я хочу видеть тебя обнаженной. Она посерьезнела. — Но если ты этого не хочешь… Холли набрала в легкие побольше воздуха. Это было оно. Либо она должна последовать совету Мэг и рискнуть своим сердцем… либо она должна отпустить Лео навсегда. «Ну давай же. Будь смелой». — Я хочу этого. Я хочу нас. По лицу Лео расплылась широкая улыбка, делая ее еще красивее. Холли все еще боялась, в основном того, что она недостаточно хороша для Лео, но выражение лица Лео говорило о том, что рискнуть стоило. — О боже, Холли. Спасибо тебе. — Лео поднесла одну из рук Холли к своим губам и поцеловала раскрытую ладонь, глядя ей в глаза. — Можно я…? Можно я тебя поцелую? Холли понравилось, что Лео спросила разрешения, а не просто сделала это, потому что они договорились попробовать отношения. И снова голос изменил ей, поэтому она наклонилась к Лео и поцеловала ее. Лео вздохнула у ее губ. Ее рот был мягким, теплым и невероятно нежным. Холли растворилась в поцелуе и на какое-то время забыла обо всем на свете. Прошло так много времени с тех пор, как она в последний раз могла делать это. Просто наслаждаться поцелуем, не ожидая того момента, когда ей придется прервать его, прежде чем ее партнер захочет большего. Руки Лео не стали блуждать по ее телу. Вместо этого она переплела свои пальцы с пальцами Холли, чтобы та могла полностью расслабиться в поцелуе. Боже, она могла бы целоваться с Лео вечно. Скрип двери заставил их отодвинуться друг от друга. Мать Лео стояла в дверном проеме и переводила взгляд с Лео на нее и обратно. — Эм, простите. Я не хотела… эм… — Все в порядке. — Холли попыталась освободить свою руку из хватки Лео, но Лео не отпускала ее. Очевидно, она не собиралась скрывать их отношения от своей матери. Хотя это было невозможно, учитывая, что она только что застукала их целующимися. Холли подавила смех, который так и рвался из ее груди. Было ли неправильным чувствовать себя такой счастливой так скоро после смерти Гила? — Я забыла спросить, не хочешь ли ты поужинать с нами. — Шэрон адресовала свои слова Холли. — Ты снова останешься на ночь? Снова… Значит, Шэрон знала, что прошлой ночью она не возвращалась домой. Она не выглядела расстроенной из-за этого. Она думала, что Холли спала в комнате для гостей? Холли повернула голову и вопросительно посмотрела на Лео. Хотела ли она, чтобы она осталась? Лео бросила на нее такой же вопросительный взгляд. — Мне бы этого хотелось, — сказала Холли, обращаясь скорее к Лео, чем к Шэрон. Судя по улыбке Лео, это был именно тот ответ, на который она надеялась. — Хорошо, — сказала Шэрон. — Я готовлю запеканку из тунца, твою любимую. — Она нырнула обратно в дом, и сетчатая дверь за ней с грохотом захлопнулась. — Думаю, ты нравишься ей больше, чем я, — пробормотала Лео. — Не-а. Итак, какое твое любимое блюдо на ужин? — Не уверен, что у меня оно есть. Я больше люблю десерты. — Неужели? Лео кивнула. — Да. Например, прямо сейчас я бы не отказалась от еще одного поцелуя. — Хм…— Холли притворилась, что задумалась. — Но если ты поцелуешь меня прямо сейчас, перед ужином, это ведь не будет десертом, не так ли? — Тогда я объявляю поцелуи своим любимым блюдом на ужин, а запеканку из тунца — любимым десертом. — Лео одарила ее ослепительной улыбкой. — Так получится? В прошлом поцелуи и все, что могло привести к сексуальным отношениям, воспринимались ей очень серьезно. Теперь она была удивлена, насколько сильно ей нравилась их игривость. — У нас все получится. — Она надеялась, что это относится не только к десерту. Затем она перестала думать и наклонилась к Лео, чтобы насладиться своим новым любимым ужином.

***

Половицы в коридоре наверху заскрипели под ногами Лео, когда она переступила с ноги на ногу глядя, как ее мать и Холли крепко обнимаются перед дверью маминой спальни. Ей одной это казалось странным? Четырнадцать лет назад ее родители выгнали бы из дома любую подружку, которую она привела бы с собой, а вместе с ней и Лео. Черт возьми, именно это они практически и сделали, когда узнали, что она лесбиянка. Теперь ее мать льнула к Холли и вела себя так, словно та была ее любимой невесткой. Наблюдая за ними вместе, она улыбалась. Холли была такой милой, теплой и искренней, что Лео не могла не восхищаться ею. В то же время это заставляло ее немного ревновать, потому что ее собственные отношения с матерью не были такими простыми и легкими. Между ними было слишком много историй из прошлого. Наконец, ее мать отпустила Холли и подошла к Лео. В ее глазах отражались печаль и одиночество. Ей придется забраться в свою холодную пустую постель, и только воспоминания составят ей компанию, в то время как Лео сможет прижиматься к Холли всю ночь — если, конечно, Холли не будет против. Волна сострадания захлестнула Лео, и она уже не чувствовала себя такой неловкой, когда обняла мать и прижимала ее к себе. Мать вцепилась в нее так, словно никогда не хотела отпускать. Наконец, она со вздохом опустила руки. — Ты уверена, что тебе не нужно снотворное? — спросила Холли. — Я уверена. Я не хочу слишком сильно полагаться на них. — Мам, я думаю, еще одна-две ночи никому не повредят, — сказала Лео. Ее мать покачала головой. — Спасибо, но со мной все будет в порядке. Я устала, так что в конце концов засну. Лео сдалась. Очевидно, она унаследовала свое упрямство не только от отца. — Если передумаешь, зови меня в любое время. — Холли указала на дверь в комнату Лео. Значит, они снова будут спать в одной постели. Это было глупо, но Лео почувствовала облегчение от этой мысли. — Я так и сделаю. — Ее мама поцеловала их обеих в щеки и ушла в свою комнату. Дверь за ней со щелчком закрылась. Они стояли лицом к лицу в пустом холле. — Итак… — произнесли они одновременно и улыбнулись друг другу. — Хочешь первая сходить в ванную? — спросила Лео. — Да. Спасибо. Я потороплюсь. Ты, должно быть, тоже очень устала. — Вроде того. — Она тоже устала, но в то же время понимала, что слишком взвинчена, чтобы заснуть. Они по очереди приняли душ, и когда Лео вышла из ванной, Холли уже уютно устроилась в постели. «Боже, я могла бы привыкнуть видеть это каждую ночь. — Она замедлила шаг. — Ого! Каждую ночь? Не беги впереди паровоза». Холли приподняла для нее край одеяла, и Лео скользнула в постель рядом с ней. Привлеченная теплом Холли, она придвинулась ближе и обняла ее одной рукой. — Это нормально? — Определенно. — Холли тоже обняла ее одной рукой. Их тела соприкоснулись посередине кровати, лицо Лео уткнулось в изгиб плеча Холли, а ее нога лежала на бедрах Холли. Они обе что-то промычали, а затем рассмеялись. — А штаб асексуалов вручит тебе тостер, если ты превратишь определенное количество женщин в «любителей обнимашек»? — Спросила Лео, не поднимая головы со своего удобного места. — Потому что я должна сказать тебе честно, со мной у тебя это определенно получилось. Теплое тело Холли задрожало под ней от смеха. — Если они это и делают, то я и близко не подхожу к квоте. Ты у меня первая. Я имею в виду, превращенная в любителя обнимашек. Теперь Лео подняла голову и посмотрела на нее. — Правда? — Да. Что касается других моих партнеров, то они скорее пытались обратить меня в свою веру, — голос Холли дрожал, как будто она изо всех сил старалась сдержать вздох. Лео слегка приподнялась в постели, наклонила голову и прошептала прямо в губы Холли: — Идиоты. Чертовы идиоты. — Она нежно поцеловала ее. Холли запустила пальцы в волосы Лео и ответила на поцелуй. Сначала это было просто прикосновение их губ друг к другу — простое, почти целомудренное прикосновение, и все же казалось, что Лео наконец-то вернулась домой. Затем Холли осторожно приоткрыла рот и коснулась языком нижней губы Лео. О Господи. Удовольствие пронзило тело Лео. Она приоткрыла свои губы и просунула язык вперед, чтобы ласкать губы Холли нежными, почти осторожными движениями. Через мгновение Холли растаяла в ее объятиях. Лео наклонила ее голову, чтобы она могла исследовать еще больше. Боже, шелк и огонь. Внизу живота у нее разлилось тепло. Прикосновение пальцев Холли к ее голове и скольжение ее языка по языку Лео были настолько невероятными, что она не смогла сдержать стона. Холли замерла в ее объятиях. Ошеломленная Лео прервала поцелуй и, моргая, посмотрела на нее сверху вниз. Холли отвела взгляд. — Прости, я… — Эй. — она погладила Холли по лицу кончиками пальцев, пока та не встретилась с ней взглядом. — Это был поцелуй. Очень приятный, но не более того. То, что он не оставил меня равнодушной, не значит, что я готова к чему-то большему. Даже не асексуальные люди не могут быть готовыми к сексу все время. Ты можешь расслабиться, — улыбнулась она. — Честно. Холли тоже поднесла руки к лицу Лео и заправила пряди волос ей за уши, не отрывая взгляда от ее глаз. — Хорошо, — прошептала она и снова притянула ее к себе для еще одного поцелуя. И снова именно Холли углубила поцелуй, и Лео не отставала от нее, радуясь, что они не торопятся. Это медленное, неторопливое исследование было именно тем, в чем она сейчас нуждалась. Когда через несколько минут они отстранились друг от друга, у Лео перехватило дыхание — не столько от того, что они разделили физически, сколько от эмоций, которые это вызвало. Ее взгляд был прикован к голубым глазам Холли, которые следили за ней, как загипнотизированные. Она нежно погладила Холли по щеке тыльной стороной пальцев, затем повернула ее руку и обхватила щеку ладонью. — Спокойной ночи. Не то чтобы она хотела спать, но ей хотелось дать понять Холли, что сегодня вечером она больше ничего не ждет. Холли прижалась лицом к Лео. Ее глаза закрылись, прежде чем снова открыться. На ее губах появилась медленная улыбка, как будто она получила сообщение Лео. — Спокойной ночи, — прошептала она, тоже слегка запыхавшись. Значит, их поцелуй не оставил ее полностью равнодушной, хотя, возможно, он и не произвел такого впечатления, как на нее. Эта мысль заставила Лео усмехнуться. Она потянулась через Холли, чтобы выключить лампу на прикроватной тумбочке, а затем повернулась на бок. Холли тут же прижалась к ее спине всем телом. С довольным хмыканьем Лео крепче прижала руку Холли к себе. Она накрыла руку Холли своей и прижала их ладони к своей груди, затем закрыла глаза. Даже если она не сможет заснуть, она была счастлива провести эту ночь вот так.

***

Холли резко проснулась. Она открыла глаза. В комнате все еще было темно, а это означало, что рассвет еще не наступил, и она могла прижаться к Лео и снова заснуть. Сонно она протянула руку, ожидая почувствовать теплую кожу, но вместо этого наткнулась только на холодные простыни. Что за…? Она села. Лео встала, чтобы сходить в туалет? — Лео? — позвала она тихо, чтобы не потревожить Шэрон, которая спала в соседней комнате. Из ванной не донеслось никакого ответа, и из-под двери не пробивалась полоска света. По спине у нее пробежал холодок беспокойства. Она стряхнула с себя остатки сна и выбралась из постели, чтобы поискать свою пропавшую соседку по кровати. Мансардное окно было закрыто, так что Лео явно не на крыше. В пижаме она на цыпочках спустилась вниз, не потрудившись включить свет, чтобы не разбудить Шэрон. Луч света, падавший в коридор из кухни, помог ей сориентироваться. Она остановилась в дверях, чтобы дать глазам привыкнуть к яркому свету. Как только они привыкли, она смогла разглядеть Лео, сидящую за барной стойкой со стаканом молока и блокнотом перед собой. Работала ли она над новой песней? Холли наблюдала за ней, не объявляя о своем присутствии, не желая мешать на тот случай, если Лео действительно сочиняла, а может, ей просто нравилось наблюдать за ней, пока Лео чувствовала себя незамеченной. Лео сидела, задрав одну из своих длинных ног, полусогнув босую ступню на сиденье. Ее майка открывала большую часть гладкой кожи. Она вертела в руках ручку, время от времени поднимая другую руку, чтобы заправить прядь своих медово-светлых волос за ухо. Такая красивая. Холли нравилось, как в ее чертах лица и фигуре сочетались сила и ранимость. Над чем бы ни работала Лео, получалось у нее не слишком хорошо. Ее окружали смятые листы, а верхний лист блокнота был пуст, если не считать кольца конденсата от стакана молока. Прежде чем Холли успела решить, стоит ли обозначить свое присутствие или лучше оставить ее в покое, Лео подняла голову, словно почувствовав ее взгляд. Ее напряженное лицо расплылось в улыбке. — Привет. Я не хотела тебя будить. — Ты не разбудила, — сказала Холли. «Я просто… Не могла уснуть без тебя?» — Я проснулась, а тебя рядом не было. Ты в порядке? — Да. Просто не могла уснуть, поэтому подумала, что мне стоит встать и поработать над надгробной речью. Холли пересекла кухню и забралась на табурет рядом с ней. — Как идет? Лео вздохнула. — Не очень хорошо. Предполагается, что надо придумать что-то вдохновляющее и ободряющее, верно? — Ну, это то, что Зак пытался сделать для надгробной речи моему отцу. — Все, что я написала до сих пор, — Лео указала на разбросанные вокруг нее вырванные листы бумаги, — было примерно таким же вдохновляющим, как банкротство или метеоризм. Полный отстой. Может я и смогла написать тексты для песен, получивших «Грэмми», но я не могу написать это. — Она уронила ручку на пустой блокнот. Холли придвинула стул поближе и потянулась, чтобы помассировать плечи Лео. Мышцы под ее руками были словно каменные. Застонав, Лео подалась навстречу прикосновению, и Холли готова была поспорить на деньги, что ее глаза закрылись. Через некоторое время напряжение в ее плечах немного спало, и она повернулась лицом к Холли. — Спасибо. — Она взяла Холли за руки и поцеловала каждую. — Я знаю, это тяжело, — тихо сказала Холли. — Особенно если учесть, что тебе придется читать это перед всем городом. Лео покачала головой. — Дело не в этом. Я привыкла выступать перед публикой. Я бы с радостью выступила перед тысячей людей, если бы мне было что сказать. Холли перевела взгляд с длинных тонких пальцев, которые все еще сжимали ее руку, на глаза Лео — Как тебе удалось написать «Один лишний»? — Я не знаю. — Лео пожала плечами. — Я просто… сделала это. Я просто выплеснула на бумагу все, что чувствовала по поводу своего детства. — Тогда, может быть, именно так тебе и следует поступить с надгробной речью. Не думай об этом слишком много. Просто говори от чистого сердца. Но не сейчас. Сначала тебе нужно немного поспать. — Она соскользнула с табурета и потянула Лео за собой. Держась за руки, они поднялись по лестнице, остановились перед дверью Шэрон и заглянули к ней. Было странно, будто они супружеская пара, проверяющая, как там их дети. Эта мысль заставила Холли усмехнуться, и она быстро закрыла дверь, чтобы Шэрон ее не услышала. — Ты чего? — спросила Лео. — Ничего. — Это была совершенно безумная мысль, особенно учитывая, что они вообще не говорили о будущем. Ей определенно тоже нужно было немного поспать. Но сначала она хотела обнять Лео и, возможно, погладить ее по голове, пока она не заснет.