Асарат

Нергал. Столичный котедж лорда Эрато Сорена.       Оплывшие свечи. Блеск хрусталя. На блюдах горки экзотических фруктов. Ночной теплый ветер мягко ласкает шелковый полог садовой беседки, заросшей вьющимися розами. Яркая луна над горизонтом стыдливо прикрывается кисеей прозрачной дымки, рассеивая бледный свет. Журчит неподалеку невысокий фонтан. Переливчатый женский смех, вздохи и томные стоны. Идиллия ночного таинства. Тень под раскидистым деревом ожила, приобрела силуэт человека и бесшумно двинулась по ухоженному газону к входу в беседку. — Мррр… тигренок показал зубки…- раздался игривый женский голосок. — Моей кошечке так нравится? Занятая друг другом парочка не замечала, что у их любовной прелюдии появился посторонний наблюдатель. — О, да! — простонала женщина.       Внутри было достаточно места, чтобы расположить садовый столик и низкую кушетку, на которой обнимались любовники. Послышался протяжный вздох, шуршание одежды. За край столика, накрытого белой скатертью сервированного на двоих блюдом с фруктами и бокалами с вином, взялась женская ручка с россыпью колец на холеных пальчиках. Вскоре поднялась и сама хозяйка ручки. Ярко рыжая ухоженная придворная дама в колечках вьющихся локонов, с вызывающе вульгарным макияжем. Растянув алые губки в пошлой улыбке, она потянула края корсажа в низ. Что собиралась сделать искусительница, партнер так и не узнал. Совсем не музыкальный и неуместный женский визг разорвал тишину ночи. С перекошенным от ужаса лицом, не переставая визжать, женщина попыталась вскочить, но запуталась в платье и свалилась на пол, наконец заткнувшись. — Ч..что? — взъерошенный обладатель мужского сопрано поднялся над прикрывающим парочку столом. Немолодое, но гладкое, слегка полноватое лицо. Широко посаженные глаза под низким лбом. Две полосы почти незаметного шрама от виска к шее. Темная, неподвижная фигура в арке беседки так же оказала шоковый эффект на мужчину. Он исчез под прикрытием стола, выдав испуганно-злое: — Черт! Какого дьявола! Из-за стола послышалась возня и всхлипы. Наполовину высунувшись, мужчина, добавив угрозы в интонацию, спросил: — Что тебе нужно? — Ты! — ответила тень. Тихо и четко без эмоций. — Я держу тебя на мушке! Не подходи! Нервы у него сдавали, на последнем слове он сорвался на крик. — Тебе ничего не угрожает, твоей даме тоже… выходи… Теперь в голосе незваного посетителя появилась усталость. Сорену тон показался знакомым. — Кохран! Ракат! — Спят твои собачки и телохранители тоже. Временно не в состоянии тебя услышать. Выходи по-хорошему… — Кто ты? Сорен уже не был уверен, что перед ним убийца, но и доверять тому, кто прячет лицо под капюшоном, не собирался. — Не знаю! - послышалось в ответ с нотками раздражения. Голос ночного гостя уже точно казался Сорену знакомым. Но вспомнить, кто из его врагов перед ним, он не мог. — Это розыгрыш? Патрицио, если это твои тупые шуточки, я тебя уничтожу. — Выходи. Сейчас же или я вытащу тебя оттуда сама! «Сама?! САМА? Почему сама? Кто она?»       Теперь Сорену стало по-настоящему страшно. Он не находил происходящему объяснения. Он мог вспомнить только одну женщину, за всю его жизнь, способную носить костюм убийцы так же смело, как бархатный наряд. Она канула в прошлом. Не могло такого существовать в реальности. Разум отказывал единственному ответу на вопрос: «Кто?» — Ну же! — Иду… иду… Как бы он не старался, но его голос дрогнул. Тень исчезла. Так же бесшумно, как появилась. Эмиссар в отставке и не надеялся, что его оставили в покое. Шепнув утешения испуганной до полуобморока спутнице, он поднялся, на ходу застегиваясь и заправляясь. У порога он выглянул наружу и оторопел. Нужно быть слепцом, чтобы не понять, кто перед ним. Косые разрезы длинного плаща. Специфический крой капюшона с заостренным мыском. Женщина в экипировке асаратов стояла неподвижно недалеко от беседки. Луна хорошо освещала ее. Всю до мельчайших деталей. И только мрак под козырьком капюшона и край подбородка был ему виден. Он сделал неуверенный шаг. Асаратка повернулась к нему спиной, пошла по дорожке к дому. Ему пришлось следовать за ней. Он лихорадочно высматривал свою охрану, но сбежать или поднять тревогу не решался. Пришел его черед расплачиваться за грехи прошлого. Как канувший в безвестность Ривен, возможно, он тоже исчезнет. Холодный пот струился по спине, заставляя его дрожать в тонкой рубашке. Возле стеклянных дверей мансарды ночная гостья остановилась. Жестом предлагая хозяину идти вперед. «Как глупо!» — обрадовался Сорен. В его доме полно тайников с оружием. Ближайший неподалеку. — В библиотеке будет удобнее. — осторожно проходя мимо фигуры в черном, он попытался рассмотреть скрытое капюшоном лицо. Бесполезно. Асаратка стояла спокойная, как изваяние. Не слышно было даже дыхания. Будто призрак пришел за ним. Его состояние скакало от торжествующего превосходства, до панической обреченности. Поднимаясь на второй этаж, он ощущал, как подгибаются колени. Массивная дверь в библиотеку скрипнула. Горел камин и пара канделябров. Не задерживаясь, Сорен проследовал к широкому креслу за письменным столом. Дверь скрипнула еще раз, закрываясь. Он, быстро, насколько позволили трясущиеся руки, открыл верхний ящик стола, взвел курок, прицелился в стоящую за ним асаратку. Она не удивилась такому повороту событий. Медленно, к огромной радости хозяина дома, она подняла пустые руки и … сняла капюшон. — Эцио?! — вырвалось у Сорена. — Не уверенна, - качнула головой Бэт.       Потрясение выбило его из колеи, он случайно назвал женщину ее настоящим именем и пожалел. Спохватившись, положил пистолет. Потом снова взял, разрядил. Бэт выглядела сдержанно задумчивой, не спуская внимательный взгляд с «друга семьи» и «жениха» — Но, я рад, конечно, такой сюрприз, гм... - глаза мужчины забегали, он стушевался, понимая, что "почти жена" застала его при компрометирующих обстоятельствах. И если как то флирт с дамой можно было как то обставить, то наряд гессы Ривен был показательным. Она что то узнала, возможно не все. — Что ты тут делаешь? — Жду ответов. Она прошлась по толстому ковру, запустив за пазуху руку. Не долго было достать свернутые и перевязанные шнурком бумаги. Их, как козырную карту обвинения, она кинула на стол перед Сореном и поправив ножны, аккуратно села в кресло напротив. Заложив ногу за ногу, обняв колено руками, в ожидании посмотрела на бледного эмиссара. — Так что? Я услышу от тебя правду? — У-услышишь. Конечно… Я … позову прислугу. Выпьешь чего-нибудь? Может ужин? — Не стоит. — лаконично ответила она, качнув ногой. — Тогда выпью я. Быстрее, пока его не остановили, он подошел к шкафу со стеклянными дверцами, звякнув бокалом налил, не глядя, из первой же открытой бутылки. От большого глотка он подавился, закашлялся, но выдержанный коньяк немного привел в ясность мысли. Конечно, нашла. Возможно тайник Теренса. Знал бы, что тот, как придурок будет хранить компромат в доме, действовал бы иначе. А теперь, что уж гадать. Вопрос о замужестве отпадал сам собой. Оставалось поставить точку, как велит долг по отношению к врагам империи. А он надеялся... Занять место друга? Свить гнездышко на его костях? Пользоваться благосклонностью канцелярии, практически веревки с них вить, не как Ривен, с его романтическими бреднями. Эрато любил Олбертину, как птичку, что принесет ему золотые яйца. Таких же как Коул, породистых и верных империи. Не срослось. Жаль. — Так что ты хочешь услышать? — Правду… — Правду. Хм… Какую правду? — Не играй со мной, Сорен … если я зря пришла сюда, я уйду, но ты… тебе этот факт будет уже не важным…- произнесла Бэт с понятным смыслом: «лучше всего тайны хранят мертвые». Такого голоса, полного реальной угрозы, гесс эмиссар давно не слышал. Была у него возможность участвовать в операции по поимке одного асарата. Численный перевес, ловушки. Сила была на их стороне. Но проклятый убийца нашел выход, сдох, послав загонщикам вслед проклятье, преследовавшее его в кошмарах долгое время. Он судорожно сглотнул, загоняя предательскую память поглубже. — Я не услышал от тебя вопросов, а «правда» понятие растяжимое. — Хорошо. Что такое «Объект 17»? Сорен потянул время, вновь приложившись к бокалу. — Объект? Не знаю… — Так ознакомься. - холодно потребовала она. Ее спокойствие пугало больше крика. Лихорадочно соображая, как остаться в живых и не выдать тайну конторы, он пожал плечами. Развязать шнурок, раскрыть пожелтевшие от времени страницы, увидеть воочию то, что и так знал. Ему не пришлось играть удивление, это за него сделал страх. — Ты думаешь, что эти бумаги как то связаны с тобой? Брось! Да, это касалось некоторой работы Ривена на канцелярию. Но Бэт, ты действительно думаешь, что твой муж, пусть его прах покоиться с миром, убил другую женщину, чтобы взять в жены дочь врага? Ты знала мужа больше, чем я, ну с другой стороны. Разве ты поверишь этому бреду? «Бред? Не думаю. Я за это время такое пережила, что тебе, милый не снилось» - мрачно подумала Бэт. Хотя звучали слова друга семьи и сослуживца ее мужа убедительно. Что действительно бред - это принять за истину картинку озвученную Сореном, но правда могла оказаться жестокой. Именно эта правда. Ее глаза сузились. Она больше не была прежней, домашней Бэт. Путь в столицу поставил ее перед необходимостью лгать, убивать и притворятся. А Сорен врал. Изворачивался, как уж на сковороде и врал ей в лицо. - Эцио - кто это? - Я не могу раскрывать государственные тайны. Бэт сорвалась, как пружина. Быстрее, чем загнанный в угол мужчина смог что то предпринять, она схватила его за ворот, заставив рухнуть на стол, вжала локоть в скулу, а из свободной, занесенной руки сверкнуло лезвие с характерным щелчком. - Даже ценой жизни, не можешь? - медленно спросила она, нависая над бывшим другом и женихом. - Постой!!! Постой! Не делай этого! Я же друг.. тебе.. Коулу и Ривен был мне как брат! - умоляюще заверещал Эрато, не пытаясь вырваться, поднимая руки перед лицом. - Сомневаюсь! Бэт резко, как и начала отпустила жертву пристрастного допроса, ткнув пальцем в бумаги. - Не юли, Берк! Я предупредила, играть больше не стоит. Дороже обойдется. Эцио, это мое имя? — Нет... неет. — поспешно ответил он. — Я докажу. Вот дай мне кое что тебе показать. Хорошо? Я сейчас вернусь. Жди, не уходи, если хочешь знать правду... умоляю, ради всего хорошего, что было у нас.       Смотреть на побледневшее лицо, трясущиеся губы, было отвратительно. Но в ней шевельнулось что то человеческое. Последняя искра доверия и надежды. Как бы не хотелось Бэт упускать его из виду, она кивнула. Наруч проглотил лезвие. Эмиссар был уже в дверях, когда она его остановила: — Сорен. — сейчас она ему больше напомнила прежнюю, уязвимую Олбертину, - Ты же не вздумаешь меня предать?       Кинувшийся было к дверям человек, остановился, оглянулся через плечо. Что он мог сказать? В нем боролись два существа: жадное и злое. Жадное к тому, чтобы все исправить. Повторить историю, оказавшись единственным, снова запереть хищницу-асаратку в клетке памяти. И злое, на себя, Ривена, на весь свет с его причудами, устраивать ему вот такое представление. - Я женюсь на тебе, Олбертина, если ты простишь меня. И поэтому принесу тебе доказательство, что ты ошиблась.       Он вышел. А Бэт задумалась. Не сходилось. Допустим, Олбертина могла умереть, но выжила и Ривен пожелал сохранить это в тайне от ее родственников. Но откуда тогда наручи, навыки и все остальное, что не входит в рамки воспитанной аристократки? Почему та Эцио так схожа с описанием Обертины? «Он опять соврал!». Она поняла. Здесь ей не дадут правдивых ответов. Как жестоко было разочарование. Уже второй человек из окружения прошлых лет врал ей.       Стремительно поднявшись, она выскользнула в коридор, собираясь найти подлого Сорена. Чуткий слух уловил эхо голосов. Она пошла на звук. Узкая дверь в неосвещенный проход не могла быть дорогой к хозяйским покоям. Лестница вниз, к черному ходу. Звуки тихого, приглушенного расстоянием разговора на первом этаже. — …быстро, бегом, передай усиленный отряд срочно. Она здесь… Тихий приказ дал ей понять несколько разных вещей. Сорен — предал ее. «Эцио-Объект-Олбертина» — одна и та же личность - Бэт. «Эцио» — беззвучно прошептала она, пробуя на вкус это слово. Вспышкой пронеслось в ее сознании воспоминание. Сильные теплые руки поверх детской ладошки, сжимающей рукоять неподъемной латиры. «…Выше, Эцио, выше руку. Вот так. Расслабь плечо, не зажимай. Работай кистью, корпусом…» Голос отца. Щемящая боль утраты. Ей захотелось кричать. «…Федерико с нами нет, Эцио…» «… Теренс Трикс предал нас…» «… Могу поспорить, что ты постараешься заставить меня замолчать… Эцио…» Голоса, разные, полный букет эмоций, лепестки прошлого, позабытого ею прошлого. «Хватит!» — беззвучно взмолилась асаратка. Она пошатнулась, сползая по стене, стискивая раскалывающуюся голову руками. Захлебываясь беззвучным криком и рыданиями. Голоса в голове не унимались. Словно собираясь наверстать упущенные годы, жужжали многоликой толпой, оглушая, терзая душу. Сейчас не время и не место. Она поплачет в безопасности.       Бэт встала, убрав руки от лица, вернулась в холл на этаж библиотеки. Капюшон занял законное место. Слегка опустить голову. Плечи вниз, кисти рук расслаблены. Точку опоры перенести на носок и внешнюю часть стопы. То, что помнило тело, вспомнил разум. В таком положении воин готов отреагировать быстро, на любую угрозу, в любую сторону. «Значит асаратка? Ну кушайте гесс, что заказывали!».       В холле послышались шаги. А теперь, нужно достойно попрощаться со старым другом. На ковровую дорожку легла длинная тень. Тихий разговор увел ее направо по коридору, сейчас она ждала появления своей жертвы, полностью умиротворенной. Она видела, как к приоткрытой двери библиотеки подходит Сорен, держа на изготовку заряженный арбалет. Особая конструкция позволяла «охотиться» на очень подвижные цели. Железный болт имел высокую начальную скорость и при ударе раскрывался как когти абордажного крюка. Не важно, проходил он насквозь тело или нет. На его конце крепился тонкий шнур. Даже раненому асарату, хватало его длины, пока до него доберутся, чтобы перерезать его и уйти. — Это для меня, друг мой? — мягким голосом, подражая рыжей стерве, промурлыкала Бэт. Сорен резко повернулся на звук и нажал спуск. Болт просвистел, врезавшись в косяк дверей за ее спиной, на уровне плеч. Шнур был натянут. От слабого освещения, от неожиданности охотник в отставке решил, что попал, налегая на «поводок» тянул со всей силы на себя. Асаратка прыгнула в верх, приземляясь точно на шнур. Сорена дернуло вперед, прямо на два тонких лезвия, выскочивших из ее протянутых вперед рук. Честь офицеру, сдержать посмертный крик. Он умер без чести. Тело еще не коснулось пола, а смазанный силуэт выпрыгнул из окна в романтически теплую ночь.