Когда исчезает закат

Их довезли служебной машиной на отшиб Йокогамы. В глубине леса находилось бетонное сооружение, уходящее глубоко под землю. Дазай достал, переданный ему, ключ и открыл бронированную дверь. Чуя вошёл сразу за ним. Бункер внутри достаточно чистый, видно за ним следили, хотя мебель явно не обновлялась со времён второй мировой. В спальне с двух сторон стоят односпальные железные кровати, рядом с ними зеркально расположено по узкому шкафу, в нём Дазай нашёл сменное постельное бельё и пару вешалок. Чуя куда-то запропастился, в комнату он не вошёл, а снаружи шума слышно не было, и Осаму решил пойти на поиски. Он обошёл ванную, комнату отдыха, складскую зону и даже крошечное помещение с генератором. Чуи нигде не было. Он что, сбежал? Вроде был ещё в своём уме, сам согласился ехать. Дазай направился к выходу, и на полпути, посредине не освещённой лестницы, обнаружил пропажу. Накахара сидел, упёршись спиной о голую бетонную стену, голова между колен, дышит тяжело, совершенно не двигаясь. Ещё в машине Дазай заметил, что тот был необычайно тихий, особенно в сравнении с собой прежним. Но выглядел он совершенно нормально, смотрел в окно на проезжающие мимо машины, и только под конец поездки начал дёргать за кончики волос, что Дазай списал на нервы. Сейчас же Чуя выглядел совсем плохо. Осаму протянул руку. — Не трогай. – Рыжий резко перехватил ладонь, сжимая пальцы до хруста. Дазай непроизвольно зашипел. — Извини. – Чуя отпустил с такой же скоростью, выглядел он слегка напугано. Взгляд бегал из стороны в сторону, голова немного раскачивалась, будто пытаясь поспеть за глазами. – Дай мне секунду. Больше попыток коснуться Дазай не предпринимал, но и уходить никуда не собирался. Он сел на холодные ступеньки, подстелив под себя плащ. Осаму уже знал немного о синдроме отмены, но перед тем как их сюда отправить, Мори, видимо по старой памяти, решил провести ему целую лекцию. Судя по услышанному, Чуя держался ещё очень неплохо. Минуты через три он рывком поднялся, и направился в спальню, Дазай не успел дойти, когда тот вылетел с дверного проёма, держа в руках одеяло. Дальше, пометавшись по комнатам, отыскал ванную, и бросив одеяло на кафельный пол, в ней скрылся. — Вау, прямо таки притон. – Дазай осмотрел, белую плитку, стеклянную душевую, маленькое зеркальце над раковиной с стареньким вентильным смесителем. Под тусклым холодным светом, картина выходила довольно угнетающей. — Отвянь, скумбрия. Я вырос в гетто, в банде подростков. Думаешь, я не знаю, как выглядит ломка? То, что ты сейчас видишь, даже не вершина айсберга.

***

Следующие два дня, проходили вполне приемлемо, даже хорошо. Гравитация из себя не выходила. Чуя тихонечко сидел в облюбованной ванной, перетащив туда и сменную одежду с предметами гигиены. Дазай только слышал шум воды из под крана. Еду им привозили каждое утро, оставляя пакеты у входа, плюс он нашёл парочку крабовых консерв на складе. Единственное, сеть здесь не ловила, а Чую не подостаёшь, так что пришлось перебиваться лесными прогулками и взятым с собой пособием «Суицид для чайников», в комнате отдыха было и другое чтиво, но оно его как-то не привлекло. В общем, видимо инцидент с больницей был одноразовый, и ему придётся провести скучную неделю в виде обычной няньки. На третий день он принёс завтрак к ванной комнате, но та была заперта. Он постучал пару раз, и в ответ получил один громкий удар по металлической двери. Не открыли. Ну и ладно, останется без завтрака, хотя он и так практически не ел. Дазай бы предъявил по этому поводу, но видел как того тошнило, и решил не лезть. За семь дней от голода не умирают. Вечером он посмотрел на закрытую ванную комнату, нетронутый обед и ужин, и решил тарабанить, пока Накахара не откроет. В ответ было пару тяжёлых ударов, отборная ругань, и в конце концов ожидаемый результат. Чуя раздражённо дёрнул ручкой, он был весь мокрый от пота, кожа посеревшая, и за счёт этого огромные мешки под глазами подчёркивали усталость сильнее обычного. — Чего тебе?! – Голос хриплый, но не менее раздражённый. Чего ему? Он вообще-то волнуется, но не говорить же об этом. — У тебя там всё хорошо? – Глупый вопрос, чего он вообще спрашивает. — А не видно? – Чуя слегка оскалился, выгнув рыжую бровь. — Не запирайся. «Я волнуюсь». Вместо этого: — Будет проблематично, если твоя способность взбесится, а я не смогу к тебе попасть. Чуя молча вытянул ключ с той стороны, и вдавил Дазаю в грудь. — Тогда запри меня. И спешно хлопнул дверью, перед носом детектива.

***

Чуя сидит на кафельном полу. Кости выворачивает так, что хочется сломать их к чёртовой матери и вытащить из тела, отделить, лишь бы не чувствовать эту адскую боль. Его морозит, но пот стекает рекой, как при высокой температуре, только хуже. В разы хуже. Он перелазит в своё кубло из брошенного одеяла, сворачивается калачиком, хочется спать, но не может. Он не спит уже три ночи, сегодня четвёртая. Тошнить немного перестало, но на смену пришла дикая головная боль. Все силы уходят на то, чтобы держать гравитацию под контролем. Он не знает как это происходит у других эсперов, но у них со способностью абьюзивные отношения. Либо он контролирует её, либо она его. Это всё, о чём он может думать, идея за которую он цепляется: сдерживает её и себя. Он слышит шёпот: «Выпусти» «Разрушь» «Освободись». Но терпит, не поддаётся. Это тяжело, Чуя пользуется способностью ежедневно и она в его руках — податливый ручей. Сейчас же он не может себе такого позволить. И она стала похожей на цунами: вырывается, грозится разрушить плотину сознания, и разорвать ослабевшее тело изнутри. «Освободится». Ей не хватает места. Ему кажется он чувствует всё одновременно и в десятикратном размере. Хотя, может, так и было. Кран протекает и каждая капля будто бьёт кувалдой по рыжей голове, раскалывая. В трубах течёт вода, и это режет слух так, что он закрывает уши руками. «Освободись». Хочется кричать. Поднимает голову. От света, слезятся глаза. Он чувствует себя жалким, и от этого становится мерзко. Вчера он закрылся, замечал эти снисходительные взгляды Дазая. Ему не хотелось чтоб тот видел его таким. Суставы выкручивает и он больше не может спокойно лежать, подрывается, меряет тусклую комнатку шагами. «Освободись». Он царапает себя. В венах течёт отрава, он чувствует. «Освободись». Надо подождать ещё немного, пока выйдет. «Освободись». В висках пульсирует. Как ускорить процесс? «Освободись». Как избавится от невыносимой боли? «Освободись». Нужно вытащить из себя яд. «Освободись». Громкий треск. Стало немного легче, тепло, его больше не бил озноб, руки были в чём-то липком. Это сейчас неважно, голоса почти утихли! Надо высвободить ещё чуть-чуть. Нужно ещё немного, чтоб вытекла вся гадость. Способность утихомирилась. В голове пусто. Перед глазами размывается. Осталось немного.

***

Дазай проснулся от громкого звона разбитого стекла. Заспанный мозг не сразу сообразил, что случилось. Он вышел в «гостиную» но всё казалось на своих местах. Подойдя к ванной, несколько раз постучал, но ответа не последовало. Дазай с силой дёрнул ручку, та не поддалась, он лично запер эту дверь ранее. Осаму рванул назад в комнату с молниеносной скоростью, схватил спрятанный под подушкой ключ. У него было нехорошее предчувствие. Руки подрагивали, попасть в замочную скважину, в полумраке получилось не сразу. Щёлкнул замок, дверь открылась противно скрипнув. В нос ударил едкий запах железа. Время остановилось, перед глазами пропала резкость. Тело подкосило. Он осел на пол, держась за дверной косяк. Белая плитка утопала в густых кровавых пятнах. На множестве мелких осколках, разбитого душа, лежало тело. Вены были рассечены в мясо. Из глубоких порезов ручьём вытекала ещё тёплая кровь. На домашней футболке расползается багровое пятно, из сердца торчит крупный осколок измазанный обилием мутных отпечатков. — …Чуя?