Проклятие и надежда

Вечер был слишком тихим. Слишком правильным. Ларри ушёл на репетицию в музыкальный кабинет, и комната 402 впервые за долгое время наполнилась пустотой. Сал сидел на своей кровати, уставившись в пустоту. Тревис будто всё ещё гавкал у него в голове. Собака, смех, слова урод, чудовище. Всё это раз за разом всплывало, застревало, не давало выдохнуть. Они правы. Я действительно чудовище. Никому не нужен кусок мяса с пластмассовым лицом. Даже Ларри просто жалеет. Руки дрожали. Он встал, подошёл к тумбочке и вытащил спрятанное лезвие из сломанной бритвы. Сел на край кровати, долго смотрел на свою руку. Сначала думал — не стоит. Потом — а может, только немного. Чтобы почувствовать хоть что-то, кроме этого смрада в голове. Щелчок замка. Он провернул ключ в двери, чтобы никто не вошёл. Вдохнул. И провёл острым краем по коже. Боль пришла как облегчение. Красные линии выступили на запястье. На миг стало легче — мир снова казался тихим. Но тишину прервал стук. — Эй, Салли? — голос Ларри снаружи. — Ты чего дверь запер? Сал вздрогнул, сжал руку, прижав её к ноге. — Просто… хочу побыть один. — Да ладно, ты ж знаешь — так не бывает, — хмыкнул Ларри, но в голосе слышалась тревога. — Только не с таким соседом. Открой. — Нет. Пожалуйста. — Голос Сала дрогнул. Он не хотел, чтобы Ларри видел кровь. Не хотел этой злости, которая всегда вспыхивала в нём, когда Сал калечил себя. — Сал… — тишина, потом тихий стук лбом о дверь. — Я не полезу, если ты не хочешь. Но ты хотя бы поговори со мной. Сал сидел, сжимая лезвие, и слова сами вырвались: — Я не справляюсь, Ларри. Я… я просто не справляюсь. Всё во мне прогнило. Даже когда смеюсь, я вру. Даже когда молчу, внутри всё орёт. Я… не знаю, сколько ещё смогу это тянуть. Пауза. Потом тихий вздох с другой стороны двери. — Знаешь, что самое страшное? — голос Ларри звучал устало, без обычной бравады. — Я слышу тебя и не знаю, что сказать. Я боюсь, что однажды не успею. Что однажды не будет этой двери между нами, за которой я могу тебя достать. Однажды... Ты будешь так далеко от меня, что я не смогу тебе помочь. Не смогу остановить. Сал закрыл глаза. Боль в руке вдруг показалась жалкой. Ларри говорил искренне, без шуток, и это било сильнее любого лезвия. — Я не хочу создавать тебе проблем, — прошептал Сал. — Я… не хочу, чтобы ты нёс всё это. Снова стук — кулаком, но не злой, а какой-то отчаянный. — Дурак. Думаешь, мне нужна лёгкая жизнь? Думаешь, я тебя жалею? Я просто… я не хочу терять. Слова застряли в горле. Сал опустил лезвие на пол, закрыл лицо рукой. Впервые за долгое время он позволил себе плакать. Тихо, почти беззвучно. А за дверью Ларри сидел на полу, облокотившись на холодное дерево. Они были разделены стеной, но впервые за всё время казалось, что ближе друг к другу быть невозможно. Лезвие снова коснулось кожи. Сал провёл по запястью, чуть глубже, чем раньше. Кровь выступила каплями, будто глухо постучав в такт сердцу. На секунду снова стало легче. Но только на секунду. Снаружи глухо донеслось: — Чёрт, Салли… я слышу. Ты это опять делаешь, да? — голос Ларри сорвался, дрожал от сдержанного ужаса. — Брось! Сал всхлипнул и прижался лбом к колену. — Я не могу… — еле слышно. — Не могу иначе… Ларри ударил кулаком по двери. — Ты думаешь, это выход?! Думаешь, это поможет?! Он тяжело выдохнул, и голос сорвался на почти мольбу: — Салли, пожалуйста, открой. — Ты не понимаешь… — слова тонули в рыданиях. — Это единственное, что возвращает мне спокойствие. Хоть на минуту… хоть на вдох… Снова движение лезвия. Рука горела болью, но в голове — ещё громче стучало сердце. — Прекрати! — Ларри говорил резко, почти кричал, но за этим слышалась боль. — Ты же убьёшь себя такими темпами! А я… я что буду делать тогда? Ты вообще думаешь обо мне, идиот?! Сал застыл. Слёзы мешали видеть, он сглотнул и сдавленно выдавил: — Вот поэтому я и не хочу тебя втягивать. Ты не должен этого слышать. Не должен… меня спасать. — Замолчи! — в голосе Ларри хрип, почти отчаяние. — Ты реально думаешь, что я могу просто отвернуться?! Что мне будет легче, если ты там тихо сгниёшь там, один, сам с собой?! Сал ещё раз повёл лезвием, но рука дрогнула. Он уронил его на пол и закрыл лицо руками, всхлипывая сильнее. За дверью послышался скрежет — Ларри провёл ладонью по дереву, будто хотел коснуться его через дверь. — Салли… — тихо, почти шёпотом. — Я рядом. Я никуда не уйду. Просто… пожалуйста. Хватит резать себя. Хватит делать вид, что тебе всё равно. Сал мотнул головой, уткнувшись в колено. — Но мне и правда всё равно… — шёпотом, едва слышно. — Я просто… слишком устал. Пауза. Потом снова голос Ларри, глухой и хриплый: — Может, ты и сломан. Но ты мой друг. А друзей так просто не отпускают. Слова зависли в воздухе. Сал всхлипывал тише, уже почти без сил. Он не открыл дверь, но и лезвие больше не поднял. Просто сидел на полу, прижимая к себе больное запястье, и слушал, как за стеной кто-то впервые по-настоящему борется за него.