Проклятие и надежда

Сквозь стену ещё тянулись приглушённые всхлипы. Ларри прижал ладонь к холодной поверхности двери, чувствуя, как внутри его самого нарастает что-то странное — смесь страха, злости и отчаяния. — Салли… — прошептал он в последний раз. Ответа не последовало, только шорох, будто кто-то соскользнул по стене вниз. Ларри стиснул зубы и ударил плечом. Деревянная ручка жалобно скрипнула, но устояла. Ещё удар — и снова. Наконец, при резком рывке дверь хрустнула и поддалась, ручка отлетела в сторону, упав на пол. Он ворвался внутрь — и замер. Сал сидел у стены, обхватив колени, рука в крови, а рядом валялось лезвие. Лицо закрыто, но плечи мелко дрожали. — Чёрт… — выдохнул Ларри и в два шага оказался рядом. Он осторожно отодвинул лезвие ногой и присел. — Сал… — он потянулся к нему, но тот резко отдёрнулся, прижимая голову к колену. — Не смей! — голос сорвался в рыдании. — Не трогай меня… я не хочу, чтобы ты это видел. Ларри сжал кулаки, заставил себя говорить ровно: — А я уже вижу. И от этого не отвернусь. Он аккуратно коснулся плеча Сала. Тот вздрогнул, но не оттолкнул. Тогда Ларри сел ближе, почти обняв его сбоку, и тихо добавил: — Хватит прятаться. Ты думаешь, ты один? Да я за эти дни понял, что ты… — он замялся, чувствуя, как слова застревают в горле, — …ты просто, мать его, важен мне. Сал наконец поднял лицо. Под протезом и остатками слёз глаза казались пустыми и усталыми. — Я… не стою этого. Я слаб. И всё, что я умею — ломать себя дальше. — Заткнись, — резко перебил Ларри. — Я сам решу, кто мне важен. Ты не имеешь права решать за меня. Он осторожно взял его за руку — ту самую, исполосованную свежими ранами. Сал попытался отдёрнуть, но Ларри удержал, не сжимая слишком сильно, просто показывая: он рядом. — Видишь? — Ларри посмотрел прямо ему в глаза. — Я здесь. И буду. Даже если ты снова решишь, что тебя не должно быть. Сал сглотнул, пытаясь удержать слёзы, но они всё равно покатились по щекам. Он выдохнул дрожащим голосом: — Почему… почему ты не уходишь? Тебе ведь проще было бы оставить меня здесь гнить дальше. Ларри чуть усмехнулся, хотя сам был на грани. — Потому что у меня нет никого, кроме тебя, тупица. Эти слова окончательно сломали Сала. Он стянул протез со своего лица, а после откинул голову на плечо Ларри, закрыв глаза, и дал себе минуту — просто побыть рядом, без слов. Ларри тихо прижал его к себе, глядя на кровавые полосы на руке. Внутри всё клокотало, но он понимал одно: теперь ему придётся быть тем, кто удержит Салли от самого себя.

***

Ларри осторожно взял руку Сала, ощущая холод и липкость свежей крови. Он быстро оглядел комнату и заметил старый медицинский набор, стоявший на полке возле раковины. Конечно там не было чего-то "запрещённого", но бинты и зелёнка всегда были в доступе. Ими же обдолбаться нельзя. Схватив бинт и осторожно обмотал ладонь и предплечье, стараясь не задеть свежие порезы сильнее. Сал слегка дергался при каждом движении, но Ларри мягко удерживал его, тихо повторяя: — Всё нормально… почти закончили. Когда рука была перевязана, Ларри аккуратно провёл пальцами по щеке Сала, убирая следы слёз. Шрамы под пальцами ощущались неровными, а тонкая линия на скуле, где когда-то была обычная кожа, теперь почти срослась в шрам. Он задержал взгляд на протезированном глазу, будто пытаясь понять, кто скрывается за этим «искусственным» взглядом. — Сал… — тихо начал он, почти не осмеливаясь, — у тебя… шрамы… они часть тебя, но это не делает тебя хуже. И этот глаз… он тоже часть тебя, и… он твой. Сал отвернулся, смущённый и растерянный. Ларри не настаивал, просто сидел рядом, позволяя ему быть самим собой, не требуя слов, не торопя. — Я… я привык… — прошептал Сал, — что все видят лишь уродство. Никто не остаётся… никто не заботится… все пугаются.. Ларри сжал его руку чуть крепче, держа взгляд на протезе и шрамах, и взгляд твердил: «Я остаюсь». — Я здесь, — повторил он тихо. — И не собираюсь уходить. Сал глубоко вздохнул, глаза блестели от слёз. Он позволил себе расслабиться, оперевшись на Ларри. В этот момент всё, что раньше казалось невозможным — доверие, близость, простое присутствие другого человека — стало ощутимым и почти реальным.