Проклятие и надежда

Шли дни. прошёл уже месяц, начинает холодать. Приходит зима. Дни стали обыденными в интернате. Сал ходил по комнате спокойно, без протеза, лицо больше не скрывалось, не было смысла. В этой комнате не осталось и тени злости, обид, подколок. Они были родными. Ларри следил за ним краем глаза, уверенный и тихий, словно присутствие Сала стало частью его привычного ритма. — Давай я схожу к медсестре, — предложил Ларри, — думаю уж в таком местечке найдётся что-нибудь полезное. Сал слегка кивнул, не говоря ни слова. Он поглядывал на гитару друга, улыбаясь и включая в наушниках любимую песню. дойдя до места, Ларри уверенно разговаривал с медсестрой, спрашивал про мазь для шрамов, объясняя, что это для друга. Женщина немного удивилась, но, видя серьёзность Ларри, выдала тюбик с успокаивающим средством. — Вот, смотри, — сказал Ларри, возвращаясь в комнату, — это должно помочь. Пусть и не скроет их полностью, но они хотя бы не будут так сохнуть и гноиться. Сал сел на край кровати, снимая наушники и вздыхая, понимая, что Ларри просто так не отвянет, если тот начнёт брыкаться. Поэтому тот встал, и они оба направились в ванную. Ларри аккуратно намазал шрамы на лице, около глаза, на щеке. потом спускаясь к уголку его губ. — Знаешь… — тихо сказал Ларри, — я не устану повторять: эти шрамы — часть тебя. Они не определяют тебя, но мы можем сделать их менее болезненными для тебя. Сал кивнул и позволил себе лёгкую улыбку. Теплота Ларри казалась привычной, почти домашней. Позже, когда они были уже в комнате, Ларри достал гитару, опершись о спинку стула. — Сегодня маленький урок, — сказал он, — обещаю, будет весело, чувак. Сал уселся напротив, внимательно смотря на руки Ларри, на струны. Ларри показывал простые ритмы, объяснял, как извлекать мелодию из обычных движений пальцев, а после дал гитару в руки Сала. — Ты знаешь, — сказал Ларри, — тебе я доверяю настолько, насколько мне кажется я себе не доверяю. Сал чуть удивился, но посмеялся и кивнул, беря инструмент в руки. Первые ноты были неловкими, но Ларри улыбался, подбадривая. — Вот так, медленно, — мягко наставлял Ларри. — Не бойся ошибаться. Я покажу тебе всё, и чуть позже я сделаю из тебя настоящего музыканта. — смеялся металлист. — иди к чёрту, Джонсон — так же смеялся парнишка. В комнате воцарился мир, наполненный звуками струн и лёгким смехом. Они сидели рядом, уже не просто соседями по комнате, а теми, кто видел слабости друг друга, кто доверял и принимал.